Страница 5 из 10
Подруга права. Мне нужно владеть информацией. Нужно понимать, с чем имею дело, чтобы не быть слепым котенком в море под названием «Зеленая миля». И даже себе я не могу признаться честно – поглощаю ли эту информацию из необходимости или я поглощаю ее с жадностью.
Я глотаю шоколадное мороженое, глядя на стаканчик в своих руках.
– Нет. И сколько? – отвечаю Инге.
– Список длинный, – сухо сообщает подруга. – И его конкуренты – это не соседские мальчики. Там акулы. Самые зубастые из зубастых.
– Тогда он зубастее всех…
– Да хоть король акул. Конкуренция там такая, что даже на унитазе нужно оглядываться и спать с одним открытым глазом.
Ветер с реки, вдоль которой мы идем, бросает мне в лицо волосы. Я откидываю их, бормоча:
– Да уж…
Музыка из парка долетает до нас рваными клочками, но даже это отдаленное веселье давит на голову. Она гудит после двух дней работы в «Зеленой миле». Я надеюсь, мне хватит недели, чтобы справиться с первым шоком от погружения в дела этой махины, ведь сейчас я мало что понимаю. И двухдневное отсутствие Леона в офисе существенно облегчило мне жизнь.
– …его назначили на новый проект, – продолжает Инга. – Они активно осваивают премиум-рынок. Дома для богачей. Загородные. Это был жирный кусок пирога, и его отдали… Золотову. К нему отношение такое – его либо любят, либо ненавидят. Первое, что он сделал, когда сел в кресло, – везде расставил своих людей. «Миля» теперь филиал нашего универа. И поверь, ему очень многие благодарны.
Теперь мне становится понятно, как попал в «Милю» Макс – муж Инги. Он занимает какую-то должность в айти-структуре фирмы. Руководящую должность.
В душу закрадывается тревога, когда я задаюсь вопросом: кто еще работает там, с ним?
Инга читает этот вопрос в моих глазах. Хмурится, поджимает губы. Я впиваюсь взглядом в рыжую воду реки, чувствуя, как холодит пальцы стаканчик с мороженым.
– Они все там. Ну почти все… – хладнокровно произносит подруга.
Я киваю, продолжая смотреть на воду. Голос Инги полон решимости. Она всегда была такой – твердой и немного циничной. И я очень рада, что она у меня есть.
– Ну и что? – режет она. – Это было давно. Ты им ничего не должна. Столько лет прошло. Ты. Им. Ничего. Не. Должна. Иногда полезно быть сукой, понимаешь? Все зависит от того, как ты будешь себя вести…
Я снова киваю. Снова сжимаю стаканчик.
– Они ходили по краю с того момента, как открыли долбаное казино посреди кампуса, – втолковывает Инга. – Они могли попасться на чем угодно!
Она вбивала в меня эту философию годами, и, хоть отчасти она права, ничто не изменит факта – они попались из-за меня.
Перед глазами встает лицо Леона, когда он орет на меня с бурей во взгляде: «Нахер ты это сделала?!» А я не могу ему ответить, потому что не знаю и потому что горло сдавило до невозможности издавать звуки. Он смотрит на меня с бешенством и еще с пониманием… тем, которое кружит между нами в воздухе… с пониманием того, что я все разрушила. Я уничтожила нас.
Я бросаю стаканчик в урну.
Мы снова двигаемся, на этот раз молча. Словно каждая из нас перерабатывает информацию по-своему. Инга – воинственно, как всегда, а я… я умею справляться с трудностями. Я в этом профессионал.
Усталость притупляет все. Мои мысли, эмоции, реакции.
– Кстати… – говорит Инга. – У меня осталось сорок минут в солярии. Я отдам их тебе…
У меня никогда не хватит терпения обзавестись таким ровным и ухоженным загаром, как у нее, поэтому говорю:
– Отдай кому-нибудь другому. У меня они сгорят…
– Ты такая душная, – шикает Инга. – Черт с этими минутами, ты должна была спросить, почему я их отдаю.
– И почему?
– Потому что мне нельзя в солярий. И еще пить алкоголь, и еще…
Я останавливаюсь, глядя на подругу с улыбкой.
Она прикладывает руку к своему животу, улыбается в ответ.
– Я стану крестной! – взвизгиваю, обнимая Ингу.
– Да, но не скоро. Через семь месяцев примерно…
– Поздравляю… – выдыхаю я, чувствуя малюсенький прилив зависти.
Я не завидую. Только не Инге.
Они с Максом женаты уже два года. Он сох по ней в студенчестве. Инга – настоящий пожар, мало того, что красивая, еще и дерзкая. Ее глаза кошачьи – это слово придумали для нее. У Макса не было шансов, правда, тогда она кошмарно его динамила, а сейчас будто нашла в нем свою тихую гавань.
Я возвращаюсь домой почти в девять вечера. Арсений уехал еще вчера, оставив после себя порядок и магазинные сырники в холодильнике. Я разогреваю их в микроволновке, ужиная в тишине и полумраке.
Информация, которую сообщила подруга, в той части, которая касается друзей Леона, делает мой ужин на вкус как опилки.
Их… всех отчислили.
Всех, кроме Леона. Кроме него и Антона. Им позволили получить дипломы, потому что до защиты оставалось два месяца. Разумеется, им помогли. Преподаватели, которые поручились, и связи тоже.
Тот разговор, когда он орал на меня посреди улицы, стал нашим последним. Пока они разгребали последствия скандала, я и сама пыталась прийти в себя.
Я хотела с ним поговорить, хотела. Но не знала, что ему сказать…
Я видела его еще пару раз. Издалека. А потом, когда он получил свой диплом, больше нет. Я не видела его семь лет.
Стоя под душем, я намыливаю шампунем волосы. Подставляю под воду лицо, закрыв глаза…
У его двоюродного брата, фрика Вани, на фоне тех событий начались проблемы с алкоголем и еще бог знает какой дрянью. Он попал в рехаб, я слышала об этом. Я не знаю, где он сейчас.
Моя собственная жизнь тоже перевернулась вверх дном. Я стала мишенью для хейта. И со стороны студентов, и со стороны преподавателей. Ведь я та, кто утопил подающих большие надежды парней.
В какой-то момент я стала тенью.
Тенью самой себя и просто тенью. Я старалась не привлекать внимания, держаться подальше от людей, но это не помогло.
Я завалила экзамен, точнее, мне помогли его завалить, после этого меня вышибли с бюджетного места. Я оформила академический отпуск на год и устроилась официанткой. Ну а потом я взяла студенческий заем, чтобы закончить свое обучение, и в течение двух лет совмещала учебу и работу, а после работала официанткой еще два года, потому что официанткам платят гораздо больше, чем вчерашним студентам.
Я привыкла жить в сумасшедшем графике и засыпать по щелчку, но сегодня, как назло, голова все кипит и кипит.
– Зараза! – рычу я, накрывая голову подушкой.
Глава 10
Леон уже в офисе, когда я приезжаю туда следующим утром.
В его приемной кипит жизнь. Кипит и без моего участия. Пока я копошусь за своим столом, в кабинет заходят люди. Они стекаются туда по одному или маленькими группами, все это похоже на большое совещание.
Сегодня пятница. Возможно, это традиция.
Я ловлю на себе любопытные взгляды.
Распускаю волосы, которые собрала в хвост, чтобы не мучиться на жаре.
У меня по-прежнему ничего, кроме ноутбука, в этом офисе нет. Я не рискнула обзавестись даже собственной кружкой, ведь где-то в душе до сих пор не верю, что все это со мной происходит в действительности.
Я быстро расчесываю волосы.
На мне летнее платье на пуговицах и сандалии, которые со вчерашнего дня я предпочитаю туфлям с каблуком, ведь соблюдения жесткого дресс-кода в «Зеленой миле» не требуют. Тем не менее неформальность здесь тоже не в почете.
Я убираю расческу в сумку в тот момент, когда в приемную Леона заходит стройная брюнетка в шелковом костюме, который струится вокруг ее тела волнами от кутюр.
В этот момент я чувствую себя так, будто на секунду оглохла, ведь, чтобы узнать эту женщину, мне нужно всего две секунды. Ее лицо слишком характерное, чтобы не узнать или с кем-то спутать. Спутать ее трудно в том числе за счет копны кудрявых волос, которые теперь немного короче, чем раньше. В студенчестве.
Ульяна…
Та самая бывшая Леона, которая делила с ним его компанию. Продолжала оставаться ее частью даже после того, как они расстались. Я пересекалась с ней всего один раз, мельком и случайно. Кажется, Леон не хотел, чтобы мы встречались, старался этого не допускать, хоть и не объявлял об этом вслух. Но я и так поняла – по его телефонным разговорам, в частности. И это было легко. Избегать ее было нетрудно, ведь в те две недели мы с ним почти все свободное время проводили вдвоем.
Я изучила ее соцсети вдоль и поперек. Разумеется. Я ревновала его к ней, ведь, даже не будучи в отношениях, они оставались людьми, которые очень хорошо друг друга знают, а я знала о нем не так уж много.
Я начинала его узнавать. Маленькими шагами, и порой было так горячо…
Отведя взгляд, я смотрю в экран ноутбука.
Впиваюсь в него глазами, пока Ульяна проходит мимо моего стола. Когда снова их поднимаю, ловлю ее мимолетный, но острый взгляд на своем лице. Такой же, как и у всех, кто прошел мимо меня за эти пять минут, но, дойдя до двери кабинета, Ульяна оборачивается.
Эта крошечная задержка – кричащая.
Чуть сдвинув брови, женщина снова на меня смотрит, и я опять впиваюсь взглядом в монитор, как глупая школьница.
«Все зависит от того, как ты будешь себя вести…» – бряцают в голове слова Инги.
Внутри какой-то черт. Он подстегивает меня к тому, чтобы внять совету подруги! Я выпрямляю спину, задираю подбородок, но моя смелость запоздала в пути, ведь Ульяна уже вошла в кабинет и прикрыла за собой дверь.
Я с силой щелкаю пальцем по кнопке ноутбука, чтобы его разбудить.
Перед глазами лицо Ульяны. Красивое, необычное. Она… экзотичная. Запоминающаяся. И весит минимум на десять килограммов меньше, чем семь лет назад.
Я поднимаю глаза, когда на меня падает тень. Мой пульс слегка частит после «встречи» только что, и я не заметила, когда у стола возник мужчина с приятным, даже красивым лицом и очень «американскими» зубами. На его лице белоснежная улыбка, в глазах – расслабленный интерес.
– Ты новая девочка… – произносит он с жутким американским акцентом.
– Хелло, – отвечаю я, пытаясь прогнать из головы образ Ульяны.
– Я Скотт, – представляется американец. – Ты?
Прочистив горло, я говорю:
– Алиса…
– Бьютифул… – улыбается он.
– Кхм… спасибо…
– Давай дружить, Элис. Я хороший друг… – безбожно флиртует этот тип.
Я наконец-то беру себя в руки и прошу:
– Тогда расскажи мне анекдот.
– Анекдот… – смеется он. – Я знаю один…
Офисный телефон освобождает меня от необходимости вести дальше эту беседу. Я снимаю трубку машинально, игнорируя то, что Скотт продолжает меня с ухмылкой изучать.
– Сделай мне кофе, – слышу в трубке команду, от которой по животу проносится сквозняк.
Я уверена, что имею право рассчитывать на пожелание доброго утра, потому что это ничего не значащая вежливость, но Леон не утруждается.
На часах ровно десять утра – слава богу, я ни на минуту не опоздала.
Выдохнув, я уточняю:
– Какой?
– Любой, – бросает мой босс.
Я слышу короткие гудки и смотрю на трубку в недоумении.
Что, твою мать, значит любой?!
Мне нужно самостоятельно решить, какой сварить для него кофе? Несмотря на всю мизерность проблемы, я растеряна. Это пусть и крошечный, но геморрой.
Американец уже направляется к двери, и это радует, ведь все до единой мысли из моей головы выдуло. Все до единой, кроме размышлений о том, какой кофе Леон пил в тот день, когда я вошла в этот офис впервые.
Черный. С сахаром.
И эту информацию я осознанно игнорирую. Потому что мне внезапно хочется подергать тигра за усы.
– Ладно… – шикаю я, поднимаясь из своего кресла.
