– Добрый вечер.
Станя помогает ей снять пальто и показывает рукой, в какой стороне детская.
– Они в гостиной играют, – говорю я.
Свекровь медленно вышагивает по прихожей и озирается по сторонам.
– У вас хорошо, очень светло. Мне нравится, – переводит взгляд на меня и улыбается, – Даже лучше, чем в Лондонской квартире.
– Лондонская была служебная, мам, – смеется Станис, – И в два раза меньше по площади.
– Я не думала, что в вашем городе есть жилье подобного уровня. Мне казалось, жилой комплекс, в котором живет Юля, единственный в своем роде.
Ее слова пропитаны сарказмом и пренебрежением к этому городу, но на лице добродушие, в глазах – участие. Я не сразу научилась считывать ее посыл.
Мы доходим до гостиной и останавливаемся на ее пороге. Марина, скромно поздоровавшись с Мари, сразу уходит. Я ее заменяю – прохожу в комнату и усаживаюсь прямо на пол рядом с детьми. Материнский инстинкт душит даже пробивающийся наружу страх перед свекровью.
– Здравствуйте, мальчики! – проговаривает она, усаживаясь на диван.
Арс и Ромка, продолжая играть, поглядывают на нее с любопытством.
– Они выросли больше, чем я думала, – протягивает руку и касается Арсенькиных кудряшек, – Станис в их возрасте был меньше.
– Ты сама говорила, что я плохо ел.
– Это правда.
Я почти не чувствую биения своего сердца. Помогаю мальчишкам собрать фигурки по цветам, не участвуя в разговоре.
– И волосы у тебя до трех лет были почти белые. Тебя все называли маленьким Нордиком.
По моим рукам и ногам ползет холод. Это предчувствие надвигающейся катастрофы.
– Кстати, – вдруг говорит Мари, – У меня с собой альбом. Посмотришь, Варя?
Молча кивнув, я поднимаюсь на ноги и сажусь на диван рядом с ней. Свекровь вынимает из сумки маленький альбом в кожаном переплете.
– Я отобрала сюда самые запоминающиеся, – переворачивает обложку с выбитой на ней фамилией Бжезинские, – Тебе должно быть интересно.
Укол между ребер, и толчки сердца в груди становятся гулкими и болезненными. Я смотрю на снимки и не вижу их.
– Вот здесь Станису два года…
Муж, приняв входящий звонок, выходит из комнаты.
– Здесь тоже, – показывает указательным пальцем, говоря при этом тихо и вкрадчиво, – Удивительно, что у мальчиков с ним ни одной общей черты. Правда, Варя?..
Взрыв, в эпицентре которого я нахожусь, разносит сознание в пыль. Я оглушена, и в состоянии видеть только шевелящиеся губы свекрови. Она говорит и замолкает, ожидая моего ответа.
– Варя?..
– Что?..
– Я могу попросить тебя об этом одолжении?
– Каком? – хриплю, не узнавая собственного голоса.
Она смотрит на моих детей, а мне приходится приложить все усилия, чтобы не броситься и не спрятать их от ее взгляда.
– Сделать тест днк.
Дрогнув, картинка перед глазами начинает раскачиваться. Разогнавшееся за секунды сердце отдает шумом в голову. Сжимаю трясущиеся руки в кулаки.
– Это стандартная процедура, – продолжает Мари, – Я знаю много семей, проходивших через тест на отцовство.
– Мама!.. Не начинай… – раздается голос Станиса, – Ты обижаешь Варю.
Не выдержав давления, я закрываю лицо ладонями. Мне хочется кричать от отчаяния. Выкричать всю правду в ее холеное лицо, но не хватает дыхания. Паника, как цунами, накрывает с головой.
– Варь, – обеспокоенно зовет Станис, – Успокойся. Дыши. Мама, принеси воды!.. И позови няню!
У меня не получается. Провалившись в вакуум, я борюсь с приступом тошноты и безуспешно пытаюсь наполнить легкие воздухом.
Вскоре моих губ касается холодное стекло стакана, и рот наполняется водой, которую я с трудом проглатываю.
– Приляг, – мне помогают лечь на диван, после чего в комнате воцаряется долгожданная тишина.
Трясясь всем телом, я пытаюсь восстановить дыхание. Мне холодно и страшно до боли в животе.
Один шаг! Нужно мобилизовать силы и сделать всего одни шаг!
– Варя… Твой муж попросил дать тебе таблетку, – вдруг проникает в уши тихий шепот Марины, – И велел передать, что повез свою мать в аэропорт.
– Где дети?
– Играют.
– Побудь с ними, пожалуйста, пока Станис не вернется, – прошу, еле ворочая языком.
– Конечно.
Я знаю, что после этого лекарства меня ненадолго вырубит. Эти сорок минут необходимы для того, чтобы собраться с силами.
Почти сразу провалившись в глубокий сон без сновидений, просыпаюсь в полумраке от пристального взгляда мужа.
– Где мальчики? – спрашиваю сразу.
– Спят. Няня уложила их и ушла.
Его голос напряжен, я догадываюсь, почему.
Сев на диване и, подобрав ноги, обнимаю их руками.
– Мама сомневается, что они от меня, – тихо усмехается Станя, – Что ты на это скажешь, Варь?..
Я смотрю в его глаза и не шевелюсь.
Последний шаг. Сделай его.
Глава 6
Варя
– Она считает, они не могут настолько на меня не походить. Это же бред?..
– Ты хочешь тест днк?
– Да, я начинаю его хотеть, Варя!.. – выпаливает Станис, – Я хочу знать, ради чего я все это терплю!
– Они не твои, – выдыхаю резко и перед погружением в ледяную прорубь, добавляю, – Скорее всего…
Повисшая над нами звенящая тишина давит на барабанные перепонки. Я разрубила узел, но пока ничего не чувствую.
– Я не верю. Ты была девственницей, проговаривает он на одной ноте, – А потом в Лондоне… у тебя точно никого не могло быть.
– Прости меня… я не была…
– Врешь! Зачем?..
Соскочив с кресла, он пулей вылетает из комнаты. Я смотрю на пустой дверной проем, а потом, когда в голову закрадывается мысль, что он пошел в детскую, срываюсь с места.
Однако дверь в комнату мальчишек плотно закрыта, а сами они крепко спят.
Станис на кухне. Поставив бокал на стол, наполняет его виски. Его руки сильно трясутся.
Опасаясь приближаться, я останавливаюсь у входа.
– Я сделаю тест в понедельник. В экспресс-лаборатории, – говорит отрывисто.
– Давай, разведемся, Стань. Пожалуйста! – прошу тихо.
– Ты за старое?.. Черт!.. – выругивается, вливая в себя порцию спиртного.
Морщится, прижимая кулак ко рту и врезается в меня колким взглядом.
– Когда в прошлый раз развод просила, почему не сказала, что они не мои?! Я бы дал тут же! Чьи они, Варя?!
– Ты его не знаешь…
– Кто он?! – замахивается и швыряет бокал в стену.
Мой крик застревает в горле колючими иглами. Из глаз брызжут слезы. Попятившись назад, я перехватываю еще один его разъяренный взгляд.
– Когда ты залетела?! Когда?.. Перед свадьбой? После?..
– Перед.
– Сука!..
Опершись двумя руками в стол, роняет голову и часто поверхностно дышит. Понимаю, что ему нужно время, но этот долбанный шаг сделан, и я больше не хочу терять ни секунды. Нужно закончить все прямо сейчас.
– Прости меня, Стань… я виновата…
– Ты сука!.. Мерзкая!.. – цедит сквозь зубы, – Ты врала мне почти три года!
– Я собиралась все рассказать, клянусь!
– Собиралась?! Когда? – его резкий рывок, и в мою сторону летит керамическая солонка.
Я успеваю увильнуть, она ударяется о дверной косяк и с грохотом падает на кафельный пол. Меня колотит, но к голове поднимается жар, рождающий безрассудство. Боясь новой панической атаки, я тяну воздух носом и захожу на кухню.
– Давай поговорим, Станя, пожалуйста… Выслушай меня!
– Уйди!.. Не сейчас!
– Нет, сейчас! Прошу!.. Я хочу все рассказать…
Он словно не слышит. Снимает с держателя еще один бокал и наливает виски. Выпив сразу весь, мотает головой.
– Мама была права. Она давно все поняла… – проговаривает хрипло.
– Как она могла понять?
– Говорит, у тебя вина на лбу прописана.
Машинально взлетевшие к моему лицу руки с силой растирают его. Чувство жжения на лбу не исчезает. Это только подстегивает продираться к своей цели дальше.
– Я не отрицаю своей вины… я хочу все исправить.
– Как? Развестись?..
Черт!.. Да!
Да! Да! Да!..
Я хочу развода стократ сильнее, чем когда-то хотела свадьбы с ним! Я больше не могу мучить нас обоих. У меня не осталось сил лгать каждый день.
Я хочу жить!
