Еще этот Гранхарсен со своими советами. Между прочим, если бы не он, Нисы вообще бы не было. Девчонка строила ему глазки, она была очень похожа на Ятту: та же хрупкая, при этом спортивная фигурка, белые волосы, огромные голубые глаза. Ниса занималась не коньками, а балетом, собственно, так они и познакомились – в маминой студии. Он приехал забрать Этти, столкнулся с Нисой в коридоре, и…
Сквозь басы пробился какой-то назойливый звук, и Роа выдернул каплю из уха. Звук повторился. Стук в дверь.
– Это Риа, Большой Бешеный Дракон. Можно войти?
Роа чуть ли не зарычал, но выдернул вторую каплю. Будь на месте сестры-близнеца кто угодно другой, он был бы послан далеко и надолго, но это была Риа. Между ними с самого рождения была особая связь, и просто ее послать Роа не мог.
– Заходи, – буркнул он.
Если он был точной копией отца, сестра была похожа на маму. Голубоглазые блондинки заполонили его жизнь, но, похоже, скоро в его жизни их станет на одну меньше.
– Что случилось? – спросила Риа, усаживаясь на край кровати.
Роа потер подбородок и тоже сел.
– С Яттой поругался. Понятно. Из-за чего?
– Из-за Нисы.
– Из-за кого? – вскинула брови сестра.
О Нисе никто не знал. Кроме Гранхарсена. Да, отцовская школа жизни и совершенно безбашенный Вэйд в друзьях помогли ему скрывать девчонку, с которой он просто трахался – просто тра-хал-ся, и ничего кроме – ото всех. Отец учил его запутывать следы (не в плане любовниц, а в целом), Вэйд посоветовал заключить с ней договор. Ниса не должна была претендовать на его руку, сердце и прочие части тела, а случись кому-то узнать об их интрижке по ее вине, она должна была выплатить ему огромную неустойку.
– Цинично, зато действенно, – сказал Гранхарсен. – У девчонок крышу срывает, когда они оказываются рядом с такими как мы. Даже вполне нормальная может заделать себе ребенка от тебя, а потом – привет. Так что подобным ты обезопасишь не только себя, но и ее. От проблем в будущем. Потому что жениться на ней ты все равно не женишься, а твоего ребенка ей никто не оставит.
Гранхарсен был продуманным ларркиным сыном, и чем его накрыло в тот вечер, когда он к нему подошел?
– Ты реально думал, что я потащу Нису на танцпол?! В «Веалию»?! Где нас все могут увидеть?! – натурально рычал Роа в тот вечер.
– О чем я точно не думал, так это о том, что ты потащишь туда свою ледяную статуэтку. Это был прикол, Вайдхэн! Просто прикол! Я хотел посмотреть на твою физиономию.
Посмотрел, наблов отросток!
– Ну ты влип, конечно, – сказала Риа, выслушав все, что Роа ей рассказал. – Для начала, отец оторвет тебе голову за то, что ты наорал на маму. Потом приклеит на место и оторвет за то, что ты трахался с другой при живой невесте. Потом опять приклеит…
– Меня определенно радует, что после того, как мне ее оторвут в первый раз, мне уже станет по чешуе, – мрачно сообщил Роа.
– Подожди, это я еще до Торна Ландерстерга не дошла, – радостно пообещала сестра.
Роа многообещающе на нее посмотрел, но Риа только фыркнула. В отличие от Ятты, которая, кажется, даже душ принимала на стиле, сестра спокойно ходила в уютных оверсайз пижамках, больших пушистых тапочках и с такими же пушистыми огромными розовыми наушниками, которые сейчас висели у нее на шее.
– Ладно, давай думать, что мы можем сделать, – сказала она.
– Мы?
– Не бросать же тебя на растерзание драконам.
Сестра подвернула ногу под себя и толкнула его в грудь.
– Давай, подвинься. Что Ятта любит, но чего у нее никогда не было?
Роа задумался. У Ятты с самого детства было все и даже больше. Все, что она хотела, она получала незамедлительно. Торнгер Ландерстерг не считал, что подарки день в день могут избаловать его Льдинку, поэтому она никогда ни в чем не нуждалась. Поэтому и стала фигуристкой: в планы ее отца не входила спортивная карьера для любимой дочки, но не без влияния жены он согласился на такую возможность. С условием, что к моменту вступления в Дипломатический корпус Ятта ее завершит.
– Завис? – хмыкнула Риа.
– Не представляю. Не знаю я. У нее есть все…
– Кроме пламени, – снова тычок локтем в ребро. – Это бесит, знаешь ли.
Роа обернулся к сестре.
– Кого?
– Меня так точно. – Пожала плечами та, погладила свои наушники и подмигнула ему. – Когда все вокруг такие пламенные, а ты одна ходишь без возможности его ощутить, это по меньшей мере раздражает. Особенно Ятту. Она привыкла быть идеальной во всем, а отсутствие пламени делает ее неидеальной. В ее собственных глазах. Сделай так, чтобы она его почувствовала. Чтобы ощутила. Впервые в жизни.
«Потому что больше всего на свете эта девчонка боится показаться неидеальной», – всплыли в памяти слова Гранхарсена.
– Технически не впервые, – ответил Роа.
– Что-то душно стало, – хмыкнула Риа. – Может, окно откроем?
– Я прав, и ты прекрасно об этом знаешь.
Сестра закатила глаза.
В раннем детстве у Ятты пламя было, но потом угасло. Такова участь любой девочки, рожденной с черным пламенем глубоководных фервернских. Правда, вряд ли она сейчас помнит, каково это, и если дать ей впервые прочувствовать этот огонь… ощутить его движение в венах… его ярость и жар…
– Ты гений! – он обнял сестру и вскочил. Направился к двери.
– Куда ты?
– Попрошу у мамы прощения. Сложно дать кому-то почувствовать пламя с оторванной головой.
– Иди-иди, – фыркнула сестра. И добавила: – Драконья жопка.
Что было вполне в ее духе, поэтому Роа просто вышел и на этот раз аккуратно прикрыл за собой дверь.
Мэйстон, Аронгара
Ятта
– Проходи. Садись, – Санна указывает мне на стул.
Мы с ней в административном крыле Мэйстонской ледовой арены, здесь на этаже в такое время кроме нас никого. Учитывая, что я весь день тренировалась, повторяла, оттачивала хореографию, сейчас у меня нет желания даже задавать вопросы. Мне хочется упасть: сначала в ванную с теплой водой, которая расслабит мышцы, потом на кровать – и спать.
– Что случилось? – задаю вопрос я, потому что раньше мы не поднимались сюда. Это обычный кабинет, я не знаю, кто здесь работает, но меня удивило, что мы говорим здесь. Мы вполне могли поговорить на тренировочной арене. Или…
– Ятта, что происходит?
– Что?
– Вот и я хочу знать, что. Ты сегодня путаешь простейшие элементы.
Нет. Нет, я не путаю, хочется сказать мне. Но…
– Устала. Наверное.
– Устала? Я видела тебя усталой, – Санна подается вперед, чтобы сократить разделяющее нас расстояние, потом вообще встает из-за стола, обходит его и садится рядом со мной. – Я видела тебя, когда ты едва держишься на ногах. Я видела тебя даже когда ты каталась с температурой. Но давай честно: сегодня это было ужасно.
– Ужасно? – я морщусь. Мне непривычно слышать такие слова в свой адрес, потому что я лучшая. Я всегда лучшая! Я всегда выкладываюсь на полную.
– Ужасно в стопятидесятой степени, но я здесь не для того, чтобы раздавить твою самооценку. Я здесь для того, чтобы понять, что случилось, и убрать это из твоей жизни. Так что валяй, рассказывай.
С губ срывается смешок. Наверное, я немного покривила душой, когда сказала, что у меня нет подруг. Я могла бы назвать Санну своей подругой, если бы она не была моим тренером. Она лучший тренер, которого я знаю, а еще она потрясающая женщина, в прошлом чемпионка мира, трехкратный призер соурских игр и отличный психолог. Мне кажется, нельзя стать выдающимся тренером, если ты не чувствуешь и не понимаешь того, кого ведешь к победе. Хотя возможно, я ошибаюсь.
– С Роа поссорилась, – говорю я. – Убрать его из моей жизни проблематично, поэтому…
Я развожу руками.
Санна понимающе смотрит на меня. У нее темная кожа и такие длинные ресницы, что, кажется, ей выдали их сразу на троих. Она вообще очень яркая женщина: тугие колечки волос до плеч, обычно она их стягивает в хвост, но сегодня оставила распущенными, пухлые губы, большие глаза и изумительной, правильной формы небольшой нос от природы.
– Помириться не вариант? – спрашивает она.
Нет. Не вариант. Тем более что он перестал мне писать и наверняка последовал моему совету. С другой стороны, если бы он остался, это ничего бы не изменило.
Мне надо, как там это говорится? Понять? Принять? Простить.
Но я не могу. Не могу!
– Это ваша первая ссора? – спрашивает Санна.
– Угу.
Мы были идеальной парой. Хотя, как выяснилось, идеальным трио: я, Роа и Ниса. Правда, я об этом не знала.
– Понимаю. Это сложно.
– Слушай, я не собираюсь расклеиваться, – говорю я. – Сегодня, когда я шла сюда, я не думала об этом вообще.
Разве что самую капельку.
– Думаю, все просто наложилось. Соревнования, ссора…
Вэйд Гранхарсен. Ослепительная вспышка перед глазами отбрасывает меня во вчерашний ужин.
«…не превращайся в злобную ларрку. Измени сама».
Не знаю, что меня выбесило больше: его слова или его тон, когда он их говорил. Или он сам! Как можно быть таким… таким! Да, я уже взрослая девочка, достаточно взрослая для того, чтобы понимать, что кумиры с плакатов и в реальной жизни отличаются, иногда кардинально. Что мы создаем себе образы, которым никто не обязан соответствовать, но его голос по-прежнему звучит в ушах. Аромат его туалетной воды обволакивает. Его близость обескураживает. Настолько, что я перестаю чувствовать себя собой, потому что в моей реальности его нет и никогда не могло быть.
Прав был папа: со своими идолами лучше не встречаться.
– Все это, – заканчиваю я и обвожу руками кабинет, показывая масштаб проблемы. – Но завтра все будет по-другому, я обещаю. Мне просто нужно выспаться и забыть обо всем. Обо всех.
Роа, Вэйд – это сейчас не суть важно. Важна победа, остальное можно решить после. Но к такому жизнь меня не готовила, и это тоже нужно учитывать. Несколько дней назад лед под моими ногами хрустнул. Несколько раз подряд.
Измена Роа: хрусь!
Разочарование в парне, которого знала с детства: хрусь!
Встреча с Вэйдом: хрусь!
Его слова: хрусь!
Разочарование в кумире: хрусь!
– Я тебе верю, – Санна вздыхает. – Договоримся так: если завтра будут проблемы, я уведу тебя куда-нибудь на фудкорт и вытряхну из тебя все, что касается только тебя. Поговорим о твоей личной жизни.
Она знает, что я никогда не говорю о личной жизни и о семейных проблемах. Для меня это неприемлемо.
– Хорошенький стимул, – говорю я.
– А то. И запомни: с парнем ты либо помиришься, либо расстанешься, но это потом. Сейчас у тебя чемпионат, который никогда больше не повторится.
Она всегда знает, что сказать, а я понимаю, что она права. Если бы она только знала, насколько я это понимаю. И все должно было быть отлично, но, видимо, я правда устала. Этого больше не повторится. Я дала обещание и себе. Мысленно.
– Это больше не повторится, – говорю я. – То, как я каталась сегодня.
– Да уж надеюсь. Давай, дуй к себе в номер и отдыхай. Завтра увидимся.
Хорошо.
– Классного вечера, Санна.
– И тебе, Ятта.
В административном крыле длинный коридор и, к тому же, пустой. Мергхандары стоят за дверями на этаже, сюда никто не войдет и не выйдет без их ведома. Мне так хочется спать, что я прикрываю ладонью рот – несмотря на то, что я здесь одна, зеваю, и поэтому пропускаю момент, когда распахивается соседняя дверь. Меня втаскивают внутрь, и я оказываюсь лицом к лицу с Вэйдом Гранхарсеном.
Впрочем, времени на опомниться у меня не было, потому что его ладонь легла мне на шею. Властным, собственническим захватом, от которого потемнело перед глазами, а в кожу словно впрыснули какой-то токсин. Потому что иначе как объяснить, что я замерла? Мгновение, которое мы смотрели друг другу в глаза, могло в равной степени растянуться на час или посчитать доли секунды, и все это время мое сердце билось в груди на удивление спокойно и ровно. Отдаваясь в сжимающую мое горло ладонь через сосуды на шее. В ритме его растягивающихся и сужающихся зрачков, то становящихся вертикальными, то снова круглыми.
У него потрясающий цвет глаз: именно этот оттенок сиренево-фиолетового, глубокий и в то же время яркий, я тысячи раз рассматривала его в сети. Достаточно, чтобы изучить, как свое отражение, но при этом ни одно изображение не передавало этот цвет в реальности. Оно вообще его в реальности не передавало: ни изгиба жестких губ, ни резкой линии подбородка, ни хищных крыльев носа, ни жестких коротко стриженных волос. Я знала о нем столько, что, наверное, могла бы сдать экзамен по предмету Вэйдгрейн Гранхарсен. Знала все его романы (имена девочек, с которыми он появлялся на публике), знала, что он носил штангу в языке и что в начале карьеры у него был тоннель в мочке уха. Он избавился от него пару месяцев назад. Сейчас от него остался только точечный шрам, который не убрали даже современные методы пластики и регенерация иртхана. Но это пока. Через год, может раньше, от него ничего не останется. Я могла бы на память перечислить все эти факты и еще множество остальных, которыми он сам делился со своими подписчиками, но…
В одно мгновение они вдруг вылетели у меня из головы. Все разом.
Потому что не только мой пульс отдавался в его ладонь, но и его в мою шею. Потому что биение наших сердец перемешалось, и я уже смутно отдавала себе отчет, где его, а где мое. Так же, как и дыхание. Он точно чем-то меня парализовал, как пустынный дракон свою жертву. Этот его яд добрался до самого сердца и взорвался там тысячами огненных жал, которые разошлись по всему телу, когда его губы накрыли мои.
Я тысячу раз представляла, как это может быть. Хотя знала, что мне такое не светит, все равно представляла, но реальность отличалась от моих фантазий столь же остро, как его изображения в сети и он сам. Поцелуй не был ни нежным, ни страстным, он был жестким, властным, порочным и опьяняющим. Подчиняющим. И штанга в его языке определенно добавляла ощущений, потому что сейчас Гранхарсен словно трахал меня языком.
От его тела исходил такой жар, что мне казалось, я сейчас расплавлюсь и превращусь в горстку пепла. Если сдвинусь хотя бы на миллиметр – умру. Во мне не было пламени, но как-то так я его себе представляла. Этот черный раскаленный поток, пронизывающий все мое тело от макушки до кончиков пальцев ног. То, что сейчас пламя было не мое, а его – четыре вида, за исключением одного, совершенно не мешало мне в этом сгорать.
