Я повернулась к нему, заставив себя ответить на поцелуй. Эта близость, которая раньше казалась такой естественной, теперь требовала от меня всех актерских талантов. Я представляла, что это другой человек, не тот, кто предавал меня каждый день последние месяцы.
Позже, когда он заснул рядом со мной, я лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Его рука по-хозяйски лежала на моем животе. Раньше этот жест казался мне защитным, любящим. Теперь в нем виделось что-то собственническое, почти удушающее.
Я осторожно убрала его руку и встала с постели. Прошла в ванную, включила воду и долго стояла под душем, словно пытаясь смыть с себя его прикосновения. Я чувствовала себя грязной – не из-за близости с мужем, а из-за той лжи, в которой мы оба участвовали.
Вернувшись в спальню, я тихо достала телефон и отправила сообщение Роману: «Он обеспокоен. Начал действовать. Ускоряем план?»
Ответ пришел почти мгновенно: «Да. Встреча с юристом во вторник».
В выходные мы действительно поехали за город – всей семьей, как я и предлагала. Дима был образцовым отцом и мужем: играл с Матвеем, жарил шашлыки, вечером развел костер и рассказывал сыну истории под звездным небом.
Наблюдая за ними, я чувствовала острую боль – эта идиллическая картина могла бы быть нашей реальностью, если бы не его предательство. Матвей обожал отца, смотрел на него с восхищением, смеялся над каждой его шуткой. Он не заслуживал того, что сейчас происходило. Что еще произойдет.
В воскресенье вечером, когда мы вернулись домой и Матвей уже спал, на телефон мужа позвонили. Он вышел на балкон, прикрыв за собой дверь, но я все равно слышала обрывки разговора:
– Не сейчас… нет, она ничего не знает конкретного… просто будь осторожнее… мы не можем рисковать на данном этапе…
Когда он вернулся в комнату, я сидела на диване с книгой, делая вид, что полностью погружена в чтение.
– Все в порядке? – спросила я, не поднимая глаз от страницы.
– Да, просто Михаил, – соврал он безо всякого усилия. – Вопросы по завтрашнему совещанию.
– Ммм, – я перевернула страницу. – Надеюсь, ничего серьезного?
– Нет, обычная рутина, – он сел рядом со мной, взял пульт от телевизора. – Отличные выходные, правда? Нам стоит чаще выбираться вместе.
– Определенно, – я улыбнулась ему, и в этот момент мое лицо было идеальной маской любящей жены. – Матвей был так счастлив.
Я не добавила: «А я считала минуты до встречи с юристом». Не сказала: «Твоя игра в примерного семьянина скоро закончится». Не произнесла: «Я знаю, что ты разговаривал с Дианой».
Вместо этого я положила голову ему на плечо и сделала вид, что смотрю какое-то развлекательное шоу, которое он включил. Моя рука лежала на его колене, улыбка застыла на губах.
Идеальная жена. Безупречная маска. А за ней – холодная решимость женщины, готовящей удар, от которого он уже не оправится.
Во вторник я сказала Диме, что еду на спа-день с подругами. Оставила ему обед в холодильнике, поцеловала на прощание. Он пожелал мне хорошо отдохнуть и напомнил, что вечером у них с Матвеем занятие в бассейне.
– Не переживай, я всё помню, – я ободряюще сжала его руку. – Буду дома к шести, отвезу его.
На самом деле я ехала в офис к Алексею Дмитриевичу Коршунову, одному из лучших адвокатов по семейному и корпоративному праву. Его порекомендовал Роман, который уже ждал меня там.
Офис Коршунова находился на 20-м этаже стеклянной башни в деловом центре. Строгий, лаконичный интерьер, идеально подходящий человеку, чьи гонорары исчислялись сотнями тысяч рублей в час.
– Вероника Александровна, – он встал из-за стола, когда мы с Романом вошли. – Рад познакомиться, хотя и сожалею об обстоятельствах.
Следующие три часа я рассказывала ему всё, что узнала, и показывала собранные документы. Он внимательно слушал, делал пометки, иногда задавал уточняющие вопросы. Его лицо оставалось бесстрастным, но по мере того, как я излагала факты, в его глазах появлялся профессиональный интерес.
– Ваш случай непростой, но перспективный, – сказал он, когда я закончила. – У вас уже есть существенные доказательства финансовых махинаций вашего супруга, но нам нужно больше. Особенно в части его личных отношений с госпожой Воробьевой.
– Какие именно доказательства мне нужны? – спросила я.
– Любые свидетельства их связи – фотографии, переписка, показания свидетелей. Это будет важно для бракоразводного процесса. Что касается бизнеса – нам нужны оригиналы документов по переводу акций, особенно те, что подтверждают связь «ВэйвТек» с вашим мужем или госпожой Воробьевой.
– Я могу помочь с бизнес-частью, – вмешался Роман. – У меня есть контакты в налоговой, которые могут предоставить информацию о реальных бенефициарах «ВэйвТек». После того, как Дмитрий разорил мою компанию, я изучил все его схемы.
– Отлично, – кивнул Коршунов. – А теперь давайте обсудим стратегию…
План, который мы разработали, был многоступенчатым и детальным. Первый этап – сбор максимального количества доказательств. Второй – подготовка юридической базы для блокировки активов. Третий – подача документов на развод и раздел имущества, выбрав оптимальный момент.
Когда мы закончили, уже начинало темнеть. Я взглянула на часы – скоро нужно было ехать домой, отвозить Матвея в бассейн, играть роль заботливой матери и преданной жены.
– Вы справитесь, Вероника Александровна, – сказал Коршунов, провожая нас. – У вас отличная подготовка и сильная позиция. Главное – сохранять хладнокровие и продолжать действовать так, будто вы ничего не подозреваете.
Я кивнула:
– Не беспокойтесь. Эту роль я освоила в совершенстве.
По дороге домой я остановилась у торгового центра и купила крем для лица в спа-салоне – нужно было подтвердить свою легенду о дне релаксации с подругами. Ироничный выбор – крем назывался «Second Skin» («Вторая кожа»). Именно так я себя и чувствовала теперь – человеком, носящим вторую кожу, идеальную маску, под которой скрывалось моё настоящее лицо.
Лицо женщины, готовой на всё, чтобы защитить себя и своего ребенка. Лицо той, кто больше не будет жертвой чужих игр и предательства.
Глава 4
Следующую неделю я жила двойной жизнью. Днем – успешный руководитель и совладелец бизнеса, вечером – любящая жена и мать. А между этими ролями – тайные встречи с Романом и адвокатом, сбор документов, планирование следующих шагов.
Коршунов оказался именно тем юристом, который мне был нужен – безжалостным профессионалом, видящим каждую лазейку в законе. После нашей первой встречи мы созванивались почти каждый день. Он запрашивал новые документы, давал четкие инструкции, выстраивал юридическую стратегию.
– Главное сейчас – обезопасить вашу долю в бизнесе, – говорил он. – Ваш муж явно готовит почву для серьезных перестановок. Нам нужно действовать на опережение.
В четверг я снова была в его офисе, с новой порцией документов.
– Вы хорошо потрудились, Вероника Александровна, – он просматривал бумаги, которые я принесла. – Особенно ценны эти письма о планируемой реструктуризации.
Я кивнула. Эти письма я обнаружила в рабочей переписке Димы – он обсуждал с юристами компании возможность изменения структуры управления бизнесом. Моя роль в новой структуре заметно уменьшалась.
– Как думаете, что он планирует? – спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.
– Судя по этим документам, ваш супруг готовится к тому, чтобы вы больше не имели решающего голоса в управлении компанией, – Коршунов был прямолинеен. – Схема умная: формально вы остаетесь совладельцем, но фактически ваши полномочия будут номинальными. А учитывая перевод акций на «ВэйвТек», в перспективе он может полностью вытеснить вас из бизнеса.
Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Компания «СтройИнвест» была и моим детищем тоже. Я вложила в нее не меньше сил, чем Дима. Это было наше общее дело, наша общая мечта. По крайней мере, я так считала.
– Что мы можем сделать?
– Уже многое сделано, – Коршунов открыл свой ноутбук. – Я подготовил заявление в суд о наложении обеспечительных мер на активы компании в связи с вашим бракоразводным процессом. Как только мы его подадим, любые изменения в структуре собственности будут блокированы до решения суда.
– Но мы еще не подавали на развод.
– И не будем до последнего момента, – он кивнул. – Сначала обеспечительные меры, потом – иск о разводе. Так, мы застанем вашего мужа врасплох.
Я задумалась. Этот шаг означал бы точку невозврата. Как только Дима узнает об обеспечительных мерах, маскарад закончится. Начнется открытое противостояние.
– Мне нужно подумать о Матвее, – сказала я. – Я не хочу, чтобы он оказался между двух огней.
– Это понятно, – Коршунов впервые за нашу встречу проявил что-то похожее на эмпатию. – Но подумайте и вот о чем: если ваш муж готов так поступить с вами в бизнесе, использовав ваше доверие, что помешает ему манипулировать и в вопросе опеки над ребенком?
Его слова прозвучали как удар колокола в моей голове. Конечно. Дима был способен на всё. Если он планировал отобрать у меня бизнес, что помешает ему попытаться отобрать и сына?
– Я понимаю, что вам нужно время, – продолжил адвокат. – Но не затягивайте с решением. По тому, что я вижу, ваш муж действует быстро и решительно.
– Хорошо. Когда мне нужно дать ответ?
– Через неделю будет уже поздно. У нас есть два-три дня, максимум.
Я кивнула:
– Вы получите мой ответ завтра.
По дороге домой я заехала в парк и долго сидела на скамейке, глядя на играющих детей. Среди них были мальчики возраста Матвея – такие же энергичные, любопытные, счастливые. Дети, у которых еще все впереди, которые не знают, какими жестокими могут быть взрослые игры.
Матвей обожал отца. Дима, при всех своих недостатках, действительно любил сына. Они проводили вместе много времени, у них были свои ритуалы, свои «мужские» секреты. Я не хотела разрушать эту связь.
Но еще больше я не хотела, чтобы мой сын вырос, считая нормальным то, как его отец поступил со мной. Чтобы он усвоил: предавать, манипулировать, лгать – это допустимо, если это помогает достичь цели.
Я достала телефон и открыла фотографию Матвея, сделанную несколько месяцев назад. Его улыбка, его доверчивые глаза. Он заслуживал лучшего примера. Заслуживал видеть рядом с собой сильную мать, которая не позволит собой манипулировать.
Решение пришло само собой. Я набрала номер Коршунова:
– Алексей Дмитриевич, я согласна. Готовьте документы.
Вечером, укладывая Матвея спать, я слушала его рассказ о том, как они с папой собираются строить скворечник в эти выходные.
– Папа сказал, что купит специальные доски и молоток для меня, – его глаза сияли восторгом. – Настоящий, взрослый молоток!
– Это здорово, солнце, – я поцеловала его в лоб. – Только будь осторожен, хорошо?
– Папа сказал, что будет следить за мной, – он понизил голос, словно делясь секретом. – Потому что мальчики должны уметь работать руками, но безопасность – самое главное.
Я улыбнулась, чувствуя, как сжимается сердце. Несмотря ни на что, Дима был хорошим отцом. Как я объясню Матвею, что происходит между нами? Как оградить его от боли, которая неизбежно придет с пониманием, что его семья больше не будет прежней?
– Мамочка, почему ты грустная? – Матвей заметил тень на моем лице.
– Я не грустная, милый, – я погладила его по волосам. – Просто задумалась. Знаешь, я тоже когда-то делала скворечник, с моим папой.
– Правда? – его глаза расширились. – А он еще цел? Можно посмотреть?
– К сожалению, нет. Это было очень давно, – я улыбнулась воспоминанию. – Но я помню, как это было важно для меня. Такие моменты остаются с нами навсегда, понимаешь?
Он серьезно кивнул:
– Я тоже запомню навсегда. И когда у меня будет сын, я научу его делать скворечники.
– Обязательно научишь, – я поцеловала его еще раз. – А теперь спи. Завтра важный день.
– Какой? – он зевнул.
– Увидишь, – я улыбнулась. – Спокойной ночи, мой хороший.
Выключив свет, я еще стояла некоторое время в дверях, глядя на своего мальчика. Ради него я готова была пройти через всё, что ждало впереди. Ради него я должна была быть сильной.
На следующий день, пока Дима был на совещании, я снова встретилась с Коршуновым. Он принес документы для подписи – заявление в суд о наложении обеспечительных мер.
– Когда вы подадите их? – спросила я, ставя подпись.
– Сегодня же. Решение может быть принято в течение нескольких дней, – он аккуратно сложил бумаги в портфель. – Но должен предупредить: как только суд примет меры, ваш муж узнает об этом немедленно. Будьте готовы к его реакции.
Я кивнула:
– Я понимаю.
После встречи с юристом я поехала в офис. Мне нужно было скопировать еще несколько документов и подготовиться к тому, что скоро работа в «СтройИнвест» станет для меня невыносимой.
В холле компании я столкнулась с Дианой. Она выглядела, как всегда, безупречно – строгий костюм, идеальная укладка, уверенная походка. Но что-то в её глазах было иным – настороженность, почти страх.
– Добрый день, Вероника Александровна, – она кивнула мне, едва заметно сбавив шаг.
– Добрый день, Диана, – я улыбнулась, глядя ей прямо в глаза. – Как продвигается отчет, о котором я просила?
Она на мгновение замешкалась:
– Я… почти закончила. Будет у вас к понедельнику.
– Отлично, – я продолжала улыбаться. – Очень на него рассчитываю.
Мы разошлись, но я кожей чувствовала её взгляд в спину. Она догадывалась, что я что-то знаю. Возможно, даже предупредила Диму. Но было уже поздно.
В своем кабинете я достала флешку и скопировала последние финансовые отчеты. Затем открыла сейф и извлекла папку с оригиналами важных документов – договоры, учредительные бумаги, соглашения с ключевыми партнерами. Всё это я сложила в небольшую папку, которую спрятала в сумке.
Затем я вызвала Ольгу, свою помощницу:
– Оля, мне нужно, чтобы ты сделала нечто важное и конфиденциальное.
Она кивнула – преданная, эффективная, надежная Ольга, с которой мы проработали пять лет:
– Конечно, Вероника Александровна. Всё что угодно.
– Возьми эту флешку, – я протянула ей устройство. – На ней – копии важных документов. Я хочу, чтобы ты хранила её у себя, не в офисе. И никому не говорила об этом. Это очень важно для меня.
Её глаза расширились от удивления, но она не задала ни одного вопроса, просто кивнула:
