– Хорошо. Что-то еще?
– Да. Если в ближайшие дни произойдет что-то необычное – если меня не будет в офисе, если начнутся какие-то перемены – не передавай эту флешку никому, кроме меня лично. Даже если тебя попросят от моего имени.
Ольга выглядела встревоженной, но решительной:
– Я поняла, Вероника Александровна. Можете на меня положиться.
– Спасибо, Оля, – я улыбнулась ей с искренней благодарностью. – Ты не представляешь, как это важно.
После ухода Ольги я позвонила Роману:
– Всё готово. Коршунов подает документы сегодня.
– Отлично, – в его голосе звучало удовлетворение. – Я буду следить за реакцией через свои каналы. Как только появятся новости, сразу сообщу.
– Спасибо, Роман, – я помедлила. – Вы знаете, что произойдет после того, как суд примет меры?
– Дмитрий будет в ярости, – его голос стал серьезным. – Он попытается выяснить, кто за этим стоит и быстро догадается, что это вы. Будьте готовы ко всему.
– Я буду осторожна, – сказала я решительно.
– Хорошо. И еще, Вероника Александровна… Будьте осторожны с Дианой. Она не просто любовница вашего мужа. Она – такой же хищник, как и он.
Я вспомнила настороженный взгляд Дианы в холле:
– Я знаю. Не беспокойтесь.
После разговора с Романом я сидела некоторое время, глядя в окно на городской пейзаж. Где-то там, в стеклянных офисах и шумных коридорах, люди заключали сделки, строили планы, боролись за власть и деньги. Игра по высоким ставкам, в которой я никогда не думала участвовать.
Но теперь я была вынуждена стать игроком. И я намеревалась играть, чтобы выиграть.
Вечером я приготовила Диме его любимое блюдо – стейк с розмарином и печеным картофелем. Открыла бутылку хорошего красного вина, которую мы привезли из Италии в нашу последнюю совместную поездку два года назад. Создала атмосферу уюта – приглушенный свет, мягкая музыка, аромат свежей выпечки.
Ужин получился почти идеальным. Мы обсуждали работу, планы на лето, успехи Матвея в школе. Дима был расслаблен и доволен – уверенный в своем контроле над ситуацией, не подозревающий о буре, которая вот-вот должна была разразиться.
После ужина, когда мы перешли в гостиную с бокалами вина, он неожиданно стал серьезным:
– Вероника, я хотел поговорить с тобой о будущем. О нашем будущем.
Я почувствовала, как внутри всё напряглось, но сохранила спокойное выражение лица:
– Я слушаю.
– Последний год был непростым для нас. Много работы, мало времени друг для друга, – он говорил мягко, почти проникновенно. – Я чувствую, что мы отдалились.
«Интересно, это перед изменой или после нее мы «отдалились»?» – подумала я, но лишь кивнула с понимающим видом.
– Я хочу изменить это, – продолжил он. – Вернуть то, что у нас было. Поэтому я подумал – может, нам стоит уехать на время? Только ты и я. Отпуск, две недели на Мальдивах. Матвей побудет с твоей мамой.
Я изобразила удивление и радость:
– Звучит замечательно! Но… а как же работа? Ты говорил, что сейчас критический момент для бизнеса.
– Я всё организую, – он улыбнулся самоуверенно. – Михаил присмотрит за текущими делами, а стратегические вопросы можно решить дистанционно.
«Или ты просто хочешь увезти меня подальше от офиса, пока завершается передача моих акций?» – мелькнуло у меня в голове.
– Когда ты планируешь поездку? – спросила я, стараясь звучать заинтересованно.
– Через несколько дней. Я уже давно присматривал виллу, – он выглядел довольным собой. – Это будет сюрприз, но я решил, что лучше предупредить тебя заранее, чтобы ты могла подготовиться.
Я улыбнулась, подошла к нему и обняла:
– Спасибо, как внимательно с твоей стороны.
Он обнял меня в ответ, и на мгновение я почувствовала знакомое тепло – тепло человека, которого когда-то любила больше всего на свете. Человека, который предал меня и теперь пытался манипулировать, увозя подальше от важных событий.
– Я рада, что ты хочешь вернуть наши отношения, – сказала я, глядя ему в глаза. – Это важно для меня. Для нас.
Он поцеловал меня, и я позволила себе ответить на поцелуй. Возможно, в последний раз.
Позже, когда Дима уснул, я лежала рядом, глядя в потолок, и думала о его предложении. Мальдивы через несколько дней. Как раз когда документы от Коршунова должны быть рассмотрены судом. Совпадение? Едва ли.
Он хотел увезти меня, изолировать, держать под контролем в критический момент. Возможно, даже предполагал завершить свою схему, пока я буду наслаждаться морем и солнцем, вдали от документов, юристов и офиса.
Но было уже поздно. Колесо завертелось, и остановить его не мог никто – ни он, ни я.
Я осторожно встала с кровати и подошла к окну. Ночной город мерцал тысячами огней – холодных, далеких, равнодушных. Где-то там, в одном из этих зданий, в сейфе лежали документы, которые скоро изменят нашу жизнь навсегда.
Завтра или послезавтра Дима узнает, что я не такая наивная, какой он меня считал. Узнает, что его планы раскрыты. Узнает, что война, которую он начал исподтишка, теперь будет вестись открыто.
И в этой войне я не собиралась проигрывать.
Глава 5
Грозу можно почувствовать задолго до первых раскатов грома и вспышек молний. Так и в нашем доме нарастало напряжение, хотя внешне всё оставалось прежним. За ужином Дима рассказывал о рабочих проектах, я делилась новостями о Матвее, мы обсуждали планы на грядущую поездку. Но в воздухе висело что-то тяжелое, неизбежное.
На второй день после подачи документов Коршуновым я почувствовала: сегодня всё изменится. Это было интуитивное знание, не подкрепленное никакими фактами. Просто уверенность, поселившаяся где-то под ребрами.
Утром я одевалась особенно тщательно. Темно-бордовый костюм – мой «боевой», как я его называла. Неброские, но дорогие украшения. Минимум макияжа – ровно столько, чтобы подчеркнуть серьезность намерений.
– Ты сегодня так официально выглядишь, – заметил муж, наблюдая за мной в зеркало ванной, пока брился. – Важная встреча?
– Возможно, – я улыбнулась ему через отражение. – День обещает быть насыщенным.
Он ничего не ответил, но я заметила, как его взгляд на секунду стал внимательнее, словно он пытался разгадать что-то за моими словами.
Мы приехали в офис отдельно – Дима отвез Матвея в школу, я поехала прямо на работу. Первым делом я проверила почту. Письмо от Коршунова пришло в 8:30: «Суд принял обеспечительные меры. Документы направлены всем заинтересованным сторонам. Будьте готовы».
Я глубоко вдохнула. Началось. Теперь отступать некуда.
Около десяти утра в офисе поднялась суета. Я услышала громкие голоса в коридоре, шаги, хлопанье дверей. Через окно своего кабинета я видела, как Диана почти бегом пересекла парковку, на ходу разговаривая по телефону. Она выглядела встревоженной, что для её обычно безупречного образа было редкостью.
В 10:45 мой телефон зазвонил. Дима.
– Ты можешь подойти ко мне в кабинет? Срочно, – голос звучал сдержанно, но я слышала клокочущую под этой сдержанностью ярость.
– Конечно, – ответила я невозмутимо. – Буду через пять минут.
Я сохранила открытые документы, заперла ящики стола, взяла телефон. Подошла к зеркалу, висевшему в углу кабинета, и посмотрела на своё отражение. Бледная, но решительная женщина смотрела на меня в ответ.
«Ты справишься», – сказала я ей беззвучно. И направилась к кабинету мужа.
Он сидел за своим массивным столом из тёмного дерева – символом власти и статуса. Перед ним лежали бумаги, которые я сразу узнала: постановление суда о наложении обеспечительных мер.
– Присаживайся, – указал на стул напротив, не вставая. – Не хочешь объяснить, что это значит?
Голос был обманчиво спокоен, но желваки на скулах выдавали внутреннее напряжение.
Я села, положив руки на стол и чуть откинувшись на спинку стула:
– Думаю, ты прекрасно понимаешь, что это значит. Суд наложил обеспечительные меры на активы компании в связи с предстоящим бракоразводным процессом.
Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина. Потом муж медленно откинулся на спинку кресла:
– Бракоразводный процесс. Вот как.
Я молчала, ожидая продолжения. Оно не заставило себя ждать.
– И когда ты собиралась сообщить мне о своих планах на развод? – в голосе появились нотки сарказма. – Может быть, на Мальдивах, под шум прибоя?
– А когда ты собирался сообщить мне о планах лишить меня доли в бизнесе? – парировала я. – Может быть, когда завершил бы перевод моих акций на «ВэйвТек»?
Глаза расширились от удивления. Но он быстро взял себя в руки:
– Не понимаю, о чем ты.
– Брось, – я улыбнулась. – «ВэйвТек» – компания, созданная восемь месяцев назад. Официальный учредитель – Марченко Светлана Олеговна, но она лишь подставное лицо. Реальный выгодоприобретатель – Диана Воробьева, фактически исполняющая роль номинального держателя доли. За последние три месяца ты перевел на «ВэйвТек» 7% акций – из моей, не твоей доли. И планировал перевести еще 10%.
С каждым моим словом выражение его лица становилось всё жестче. Я видела, как меняется взгляд – от неверия к гневу, от гнева к холодной расчетливости.
– Впечатляет, – наконец произнес он. – Ты провела серьезное расследование. Только зачем? Мы могли бы обсудить все твои вопросы. Я бы объяснил…
– Объяснил, как случайно переписал мои акции на фиктивную компанию? – перебила я. – Или как случайно спал с Дианой, пока клялся мне в любви и верности?
Вот оно. Я, наконец, произнесла это вслух. Обвинение, которое несколько недель жгло меня изнутри.
Дима на несколько секунд потерял дар речи. Потом его черты исказились:
– Так вот в чем дело? Ревность? – он криво усмехнулся. – Господи, Вероника, мы взрослые люди. Это была ошибка, минутная слабость. Это никак не связано с бизнесом.
– Минутная слабость длиной в несколько месяцев? – я покачала головой. – И конечно, совершенно случайно именно на эту «минутную слабость» ты переписывал мои акции.
Он встал и начал ходить по кабинету:
– Послушай, давай остановимся. Всё зашло слишком далеко. Ты подала в суд, не поговорив со мной. Я действительно планировал некоторую реструктуризацию бизнеса, но исключительно в наших общих интересах.
– В чьих «наших»? – я тоже встала. – Твоих и Дианы?
Он резко остановился:
– Хватит драматизировать! Диана – талантливый финансист, она привлекла новых инвесторов. Да, между нами что-то было, но это в прошлом. И это никак не связано с бизнес-решениями.
– Я не верю тебе, – голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. – Ты лгал мне слишком долго.
Муж подошел ближе, тон стал мягче:
– Вероника, давай всё обсудим разумно. Без юристов и судов. Я знаю, ты расстроена, и у тебя есть на то причины. Я признаю свои ошибки. Но подумай о Матвее, о компании, обо всем, что мы создали вместе.
Классический ход. Апелляция к семейным ценностям, к нашему общему прошлому. В речи звучало столько искренности, что я почти поверила. Но затем вспомнила кольцо в кармане пиджака. Сообщения в его телефоне. Документы о переводе акций.
– Я думала об этом. Много думала. И решила, что больше не позволю тебе использовать меня и манипулировать мной.
Выражение снова ожесточилось:
– Ты не представляешь, во что ввязываешься. Один судебный запрет ничего не решит. У меня есть ресурсы, связи, лучшие юристы…
– У меня тоже, – прервала его. – И еще у меня есть правда. И доказательства.
Мы стояли друг напротив друга, как дуэлянты перед поединком. Внезапно дверь кабинета открылась без стука. Вошла Диана, но, увидев меня, застыла на пороге:
– Извините, я не знала, что ты не один.
– Ничего, Диана Сергеевна, проходите, – я повернулась к ней с вежливой улыбкой. – Мы как раз обсуждали будущее компании. И ваше место в этом будущем.
Она посмотрела на мужа, ища поддержки. Он жестом пригласил её войти:
– Всё в порядке. Вероника всё знает. И… – скривился муж, как от зубной боли, – приняла соответствующие меры.
Диана медленно прошла в кабинет, держась неестественно прямо. Она выглядела безупречно, как всегда, но в глазах читалось беспокойство.
– Не смотрите на меня так испуганно, Диана, – усмехнулась я. – В конце концов, это не вы клялись мне в верности. И не вы обещали быть честным партнером в бизнесе.
Она ничего не ответила, лишь крепче сжала папку, которую держала в руках.
– Я думаю, нам нужно поговорить втроем, – Дима снова взял инициативу в свои руки. – Обсудить сложившуюся ситуацию, найти компромисс.
– Боюсь, время для компромиссов прошло, – я отрицательно качнула головой. – Но всё же я вас слушаю.
