Эви давно не засыпала крепко.
Сначала детские монстры, затем трагедия пять лет тому назад, а после – чуткая реакция на плач сына. Она спала мало и просыпалась от каждого шороха.
Будто монстры и теперь могли догнать ее.
Не могли.
Они были зарыты под землей.
Не выберутся.
Больше нет.
– Что случилось? – встревоженно спросила она, склонившись к Дамиану.
– Ничего страшного, просто дышать тяжело, – он поморщился, хватаясь за грудь. – И спину тянет.
– Старость – она такая, – нервно пошутила Эви, пряча дрожащие руки.
Беспокойство скрутило внутренности.
Она знала. Чувствовала на каком-то ненормальном подсознательном уровне, что с ним что-то не так.
Вот почему ей было так плохо всю дорогу.
Они и раньше чувствовали боль друг друга…
– Я остановлю машину подальше, чтобы не преграждать путь другим, – он завернул по повороту, немного проехал и остановился на безлюдной тропинке.
– И часто с тобой такое? – настороженно поинтересовалась Эви.
Он заметил, как ее голос дрогнул.
– Нет, просто немного устал, – Дамиан потер левую сторону груди пальцами, пытаясь убедиться, что кардиостимулятор работает.
Она параноидально вслушивалась в мерное тиканье прибора.
– Где твои таблетки?
– Дома забыл, – отмахнулся он. – Выйду на свежий воздух, пройдет быстро.
Эви тотчас отцепила ремень безопасности, выскакивая следом из машины.
Дамиан обошел автомобиль, оперся спиной о капот, тяжело дыша.
«Ну, почему мои приступы случаются, когда она рядом?! Дебильное сердце. Болит. Как же оно болит… Все никак не остановится. Только мучаюсь зря…»
Тропа вела в лес. Эви всматривалась в темноту, пока перед глазами оживали силуэты парня в маске и девочки, которая была безнадежно в него влюблена. Их первый поцелуй. Такой же сумасшедший, как и их любовь. Она бы не обменяла ее ни на что другое. В отличие от него. Ненависть в Дамиане укоренились слишком глубоко. Не выдрать. Не вытравить. Уже ничем и никем.
«Ты говорил, что никогда не отпустишь меня, но сделал все для того, чтобы я ушла сама».
– Эви, – позвал ее Дамиан.
Она вздрогнула и обернулась, натолкнувшись на его мягкую, робкую улыбку.
Силуэт все-таки ожил.
– Потанцуешь со мной? – прошептал он, протягивая ей руку.
Ледяные бабочки запорхали внутри грудной клетки Эви, переворачивая замороженное сердце, бились внутри него, царапали, обжигая холодом.
Дрожащие пальцы ласково коснулись мужского запястья. Заскользили по ладони, переплетаясь с его пальцами.
Он завороженно смотрел на их руки, пока собственное сердце билось, билось, билось. Изношенное, выброшенное. Ожившее.
Он чувствовал себя так, будто внутри него включили солнце. И этот свет резко разлился по каждой клеточке тела, прогоняя тьму.
Несмотря на то, что они стояли посреди пустой дороги, объятые темнотой, тишиной и осколками разбитого сердца, было светло и тепло.
Глаза Эви резко обожгло, когда он сжал ее пальцы, поднес к губам и поцеловал костяшки.
Свободной рукой достал мобильный. Мгновение – и включилась музыка.
Ее тело замерло, отзываясь мурашками.
Эта песня…
Их песня.
Не говоря ни слова, Дамиан положил телефон на капот машины и бережно обхватил ее за талию.
Эви не хотелось убегать, не хотелось отталкивать его от себя. На миг она почувствовала себя так, словно обрела, наконец-то, дом. Словно ее снова полюбили. Словно она все еще была его Огоньком…
Зажмурившись, уткнулась ему в плечо, обняла за шею и позволила себе вдохнуть полной грудью.
Они медленно покачивались, слушая музыку, которая раздавалась не из динамика телефона.
Она исходила из воспоминаний.
«Tell them I was happy
And my heart is broken…»
Под нее когда-то они обменялись кольцами.
День их помолвки был самым счастливым в жизни Эви.
Она не слышала эту песню пять лет.
Не слышал ее и он.
Но все-таки оставил эти строки на своей коже.
Увековечил. Чтобы никогда не забывать.
«All my scars are open
Tell them what I hoped would be
Impossible, impossible
Impossible, impossible…»
Ей не нужно было об этом знать.
Он сжал ее ладошку, отступил назад, и Эви закружилась.
Ветер подхватил ее волосы, развевая. Казалось, девушка была объята огнем.
«Так чертовски красиво…» – подумал мимолетно Дамиан.
Резкое движение – и она снова притянута к его телу.
Рука Эви обхватила его плечо, пока вторую грела его ладонь.
Как раньше.
Всегда теплая.
Придерживая девушку за спину, Дамиан вел ее в танце.
Он касался ее так осторожно, будто она могла разбиться.
Растаять в его руках.
Теплота в груди нарастала, уничтожая любые мысли, звуки, сожаления. Заполняя собой все внутри и вокруг.
Дамиан наклонился, зарываясь носом в ее волосы. Запах кокосов и чего-то теплого, родного окутал его. Ему не хотелось выпускать Эви из своих рук. Ни за что.
«Прости меня, прости меня за эту слабость…» – обратился Йохансен к человеку, который находился давно на небесах, но не терял власти над ним. «Я все еще ненавижу ее…»
– Не прощу… никогда не прощу… – шептали его губы, но руки только сильнее обхватывали талию девушки.
Казалось, сердце колотилось. Будто живое. Тиканье кардиостимулятора не действовало на нервы, как раньше.
Сейчас, танцуя с ней в темноте, он чувствовал себя нормальным.
Здоровым.
Полноценным.
Даже если всего лишь на несколько секунд.
Не было проблем.
Не было прошлого.
Не было изношенного сердца.
Пальцы Эви заскользили по его широкой спине, ласково поглаживая. А потом – крепко обнимая. Словно желали убедиться – Дамиан цел и здоров.
В нем есть силы, в нем есть жизнь.
Ведь есть же?..
Сейчас, танцуя с ним в темноте, она не была изгоем общества.
Не было пропасти из потерянных лет.
Не было ее трусости, лжи и его предательства.
Это были просто они.
Огонек и тьма, нужная для того, чтобы она светила.
Они замерли, когда последний звук растворился в ночном прохладном воздухе.
– Это пройдет, Эви, – тихо произнес он. Слова царапали горло. – Со временем больше не будет больно. Ты привыкнешь. Забудешь. И все будет хорошо. Мы пять лет жили вдали друг от друга. Ты сможешь провести остаток жизни так, как все это время.
А она не дышала.
Потому что он не сказал «мы».
Ужасное осознание вдруг ударило по Эви, как раскаленное железо.
Разрывая все внутри в клочья, выжигая до костей.
Ты.
Ты сможешь провести остаток жизни.
Но не он.
– Загадай желание, Эви, – попросил Дамиан.
Он будто прощался…
– Твое сердце, – прошептала она едва слышно, словно боясь спугнуть.
