Возле статуи – большая золотая чаша с пылающим в ней солнечным пламенем. В обязанность жриц и послушниц входило следить за этим божественным огнем, не давая ему потухнуть. Я уже не раз оставалась на ночные дежурства в храме и знала: хуже этого – только работа на кухне. Сегодня, как и всегда, две девушки стояли возле огня, следя за ним и вовремя подбрасывая в пламя куски благовонной древесины.
За этим почти хореографическим хаосом наблюдала сама Верховная Жрица. Ее высокий стройный силуэт выделялся на фоне витражей, словно она и была частью этого храма. Как та статуя в середине, такая же строгая и недосягаемая. Я видела ее крайне редко и старалась держаться на почтительном расстоянии.
Праздник окончания зимы, как символ победы весны над холодами, света над тьмой, всегда отмечался в храме с размахом. Мы украшали священные залы, возносили молитвы Элиоре. На улице накрывали столы с угощениями для прихожан. Все должно было быть безупречным.
В этом году праздник имел для меня совершенно иной оттенок. Традиционно сразу после него начинались испытания. Пройдя их, самые старшие послушницы становились жрицами. Никто не знал, что именно нас ждет: год от года испытания менялись, и это только добавляло нервозности. Став жрицами, девушки получали не только статус, но и новый магический амулет, усиленный благословением Богини. У них появлялись личные покои, денежные выплаты, уважение и почет их семей. Моя семья… Я заулыбалась, представляя лицо родителей. Наконец-то они смогут вздохнуть спокойно и будут гордиться мной.
– Рейна! – голос Лии оторвал меня от своих мыслей. Она махнула мне из-за колонны. – Иди сюда, помоги нам с гирляндами!
Я торопливо зашагала к ней. Цветы, белые ленты, аромат благовоний – все это казалось проще, чем взглянуть в лицо тому, что меня ждет.
Рядом с Лией стояла Калиста – невысокая девушка с темными, как ночь, волосами и проницательными глазами. Она пыталась закрепить золотую ленту на верхушке колонны, балансируя на ступеньке лестницы.
– Ты слишком низкая для этого, – поддразнила ее Лия, смеясь.
– А ты слишком бесполезна, чтобы помочь, – парировала Калиста, нахмурившись.
– Я здесь в качестве моральной поддержки, – с самым серьезным видом заявила Лия, сложив руки на груди. – Это не так-то просто, знаешь ли.
– Тебе стоит начать поддерживать меня физически, – буркнула Калиста, покосившись на шатающуюся лестницу под ногами. – Или хотя бы принеси еще одну ленту, если ты так занята.
– Рейна, ну скажи ей! – возмутилась Лия, повернувшись ко мне.
– Калиста права, – я улыбнулась, протягивая ей золотую ленту, а затем подмигнула Лие. – Хотя моральная поддержка тоже важна.
К нам подошла Айвенна, неся в руках новую порцию цветов и гирлянд.
– Говорят, первая жрица, Аурелия, была дочерью простых крестьян.
Я поморщилась, как будто съела дольку лимона. Мы, старшие ученицы храма, слышали эту историю миллион раз и знали ее наизусть. Лия закатила глаза, а Калиста даже не потрудилась скрыть саркастическую ухмылку.
– Да-да, – протянула я с легким раздражением, прерывая Айвенну. – И Элиора даровала ей силу, когда она прошла через леса, полные теней, и поднялась на вершину горы, где встретила Богиню.
– А потом, – подхватила Лия, в голосе которой явно звучала ирония, – желая доказать свою верность, она отдала зрение, чтобы получить возможность видеть свет.
Айвенна нахмурилась, очевидно недовольная нашим скепсисом.
– Мне не нравится ваш тон! Аурелия принесла великую жертву!
– Да, конечно, – протянула Лия. – но говорят, что жертва Аурелии была… несколько больше.
В народе давно ходила куда более мрачная версия легенды. Люди поговаривали, что Аурелия принесла в жертву не только свое зрение.
Одни говорили, что она отдала свою тень. После этого ее глаза стали пустыми. Первая жрица продолжала говорить и двигаться, но люди шептались, что это была уже не та девушка, что отправилась в горы.
Другие утверждали, что она пожертвовала своим именем и воспоминаниями. И с тех пор, когда кто-то пытался узнать ее прошлое, Аурелия только улыбалась – мягко, отрешенно, так, будто ответа не существовало вовсе.
Но был и самый страшный слух – почти забытый, передаваемый лишь шепотом. Говорили, что в день, когда Аурелия ступила на вершину горы, Богиня потребовала в жертву ее жизнь и душу. И первая жрица отдала их, добровольно взойдя на ритуальный костер.
История эта никогда не подтверждалась. В храме подобные разговоры считались кощунственными, и жрицы строго наказывали тех, кто смел повторять их вслух.
– Не говори об этом! – Айвенна резко перебила ее и сердито топнула ногой. – Это ложь! Глупые слухи! Мы здесь только благодаря подвигу Аурелии, а вы…
Я вздохнула и смягчила тон. В конце концов, Айвенна была младше нас и искренне верила в эти сказания.
– Конечно, Айви. Но сколько раз это можно рассказывать? Иногда кажется, что жрицы используют эту историю, чтобы напомнить нам, что мы все ничтожны по сравнению с Аурелией.
Айвенна нахмурилась сильнее:
– А вы не думали, что… что каждая из нас может стать такой же великой, как она?
– Ага, но если для этого нужно пройти через леса, полные теней, и отдать зрение… или что-то большее, – тут тон Лии стал тише, – то я пас. Пусть уж кто-то другой станет великим.
– А ты, Лия, думаешь, что Богиня отметит тебя за красивые глаза? Ха, для этого нужно приложить хотя бы немного усилий – парировала Калиста. – Как тебе такое, Айви? Готова ли ты пожертвовать зрением ради Богини?
От этих слов повеяло чем-то мрачным. В воздухе повисло напряжение. Айвенна замерла, ее лицо покраснело, и она, кажется, не знала, что ответить. Я попыталась разрядить обстановку:
– Как хорошо, что у нас еще есть время подготовиться к испытанию. Особенно у тебя, Айви. А сейчас давай просто украсим храм.
Стараясь отвлечься, я снова взялась за золотую ленту. Но мысль о том, что испытания действительно потребуют жертв – тех, на которые мы не готовы пойти, – не отпускала. Холодок пробежал по спине, и я отвела взгляд, возвращаясь к украшению колонны.
Глава 2
Я проснулась от настойчивого стука в дверь. Подъем в храме обычно был около шести утра, но сегодня нас разбудили на полчаса раньше: праздник окончания зимы требовал особой подготовки.
Холод проникал в комнату, и толстые каменные стены не могли ему помешать. Я поежилась, пытаясь хотя бы ненадолго удержать тепло сна, и нехотя опустила ноги на пол. Мраморные плиты оказались ледяными – пришлось прикусить губу, чтобы ненароком не выругаться. Нащупав теплые носки и ботинки, быстро надела их, наслаждаясь относительным комфортом.
Старшие послушницы жили по три-четыре человека. Личное пространство в храме нужно было заслужить, как и многое другое, так что мне приходилось делить свою комнату с Лией и Калистой. Впрочем, это было не так уж плохо, учитывая, что младшие девушки ютились в одной большой спальне. Мои соседки лениво потягивались в кроватях, пытаясь поймать последние остатки сна.
Обстановка в комнате была аскетичной: четыре кровати, одна из которых пустовала, стол, стулья, деревянная вешалка и зеркало в углу. Но мы старались придать нашему жилищу уют: на столе стояла ваза с засушенными цветами, а на стене висела картина, нарисованная Лией. Она всегда любила рисовать, и ее родители прислали ей небольшую упаковку красок и пару холстов на прошлый день рождения.
Дружба с Лией началась три года назад, когда нас отправили в храмовый сад за целебными травами. На обратном пути неожиданно пошел дождь, и мы обе промокли до нитки. Меня это ужасно раздражало, а Лия всю дорогу шутила. Легкость и умение находить хорошее даже в самой скверной ситуации моментально располагали к ней.
Наши истории оказались удивительно похожи: младшие дочери обедневших лордов, которых ждало прозябание в глуши империи или неудачное замужество. Думаю, обе семьи испытали нескрываемое облегчение, когда нас приняли на обучение в храм Элиоры. Это честь. И шанс пристроить дочь в мире, где многое – если не все – решают деньги и имя.
Обучение в храме длилось восемь долгих лет. Дни начинались с уборки, проверки солнечного пламени в храме и чтения молитв. Затем нас учили грамоте и естественным наукам, травничеству, фехтованию и, конечно, владению магией Элиоры. Для империи Арканор жрицы – это не просто нежные создания, поклоняющиеся богине, а настоящая сила, помогающая охранять государство от врагов и сражаться с Тенями – порождениями Бездны, которых невозможно остановить обычным оружием.
Я подошла к зеркалу и подавила раздраженный вздох. Веснушки, которые зимой казались бледными и почти незаметными, радостно расцвели на моем носу и щеках, предвещая наступление весны.
Взгляд невольно скользнул вниз, оценивая отражение. Длинные рукава ночного платья скрывали худощавые запястья, но в ткани угадывались очертания тела – жилистого, привычного к тренировкам, по-мальчишечьи худого. Я недовольно поморщилась.
Копна огненно-рыжих кудрявых волос беспорядочно рассыпалась по плечам. Сердито фыркнув, принялась заплетать их в косу – сегодня был праздник, и никто не позволил бы мне разгуливать по храму с неубранными волосами. Пряди упорно выбивались из рук, но после нескольких попыток мне удалось собрать их в более-менее аккуратную прическу. В честь дня окончания зимы я вплела в волосы красивую золотую ленту, надеясь, что она отвлечет внимание от веснушек.
«Определенно, так лучше», – подумала я, разглядывая свое отражение. Лента оттеняла медь волос и придавала образу праздничный вид.
Лия, которая уже поднялась и теперь стояла рядом, расчесывая свои светлые волосы, хихикнула:
– Ждешь Адриана?
Я всегда немного завидовала ей: высокая, ладная, с женственной фигурой… Даже в просторном одеянии послушницы она сразу привлекала к себе внимание. А волосы! Золотые, шелковые, гладкие – редкость для Акролитии и полная противоположность моей копне рыжих кудрей, которые обычно жили собственной жизнью.
У Лии никогда не было недостатка в поклонниках среди прихожан и Золотых Клинков. Мне до сих пор казалось странным, что Адриан обратил внимание именно на меня.
Я сердито зыркнула на нее, но уголки губ предательски дрогнули в улыбке.
– И вовсе нет. Просто хочу выглядеть прилично.
Она приподняла бровь, и в ее голубых глазах заплясали озорные искорки.
– О, правда? И это совсем никак не связано с тем, что гвардейцы Золотых Клинков будут присутствовать на празднике? Думаешь, мы не видели, как вы вчера друг на друга смотрели? Давай, признавайся! Вы с ним хотя бы уже целовались?
Целовались… и не только. Я почувствовала, как щеки начинают гореть, выдавая меня с головой.
— Прекрати, Лия!
Она рассмеялась, отложив расческу и повернувшись ко мне.
— Рейна! Ты по уши влюбилась! Значит, все-таки что-то было?
— Жрицы и послушницы храма не могут иметь семью, — вздохнув, возразила я.
— А кто говорит про семью? Наставницы закрывают глаза на такие вещи, если все остается в разумных пределах.
Я замялась, не зная, как лучше ответить. Картины воспоминаний, яркие и теплые, мелькнули перед глазами, заставив сердце ускорить ритм. Взгляд его серых глаз, прикосновения, мягкий шепот, смешавшийся с ритмом нашего дыхания…
— Лия, хватит! — кажется, мне больше некуда краснеть.
— Ох, сестричка, ты мне все равно потом расскажешь, — она никак не унималась.
Я лишь покачала головой, пытаясь вернуть серьезное выражение лицу. Лия всегда умела вызывать во мне смешанные чувства: раздражение и улыбку одновременно.
За болтовней я не заметила, как Калиста подошла к нам. Ее кожа была ровной и слегка золотистой, что было привычно для жаркого климата столицы Империи. Глаза, обрамленные густыми черными ресницами, ярко выделялись на красивом лице.
— Вам бы только болтать, — сказала она с легкой усмешкой.
— А тебе бы не помешало расслабиться! Праздник же, — возразила я.
— Расслабляться я буду, когда стану жрицей, — Калиста улыбнулась своему отражению, будто бы примеряя на себя новую роль.
Мы с Лией переглянулись, и этого хватило, чтобы понять друг друга без слов. Калиста всегда была самой серьезной и целеустремленной из нашей троицы, но в такие моменты ее решимость казалась пугающей.
Наконец, собравшись, мы поспешили вниз, чтобы встретить праздник окончания зимы.
Храм Элиоры всегда пользовался большой популярностью у жителей столицы: даже в обычные дни сюда приходили горожане со своими надеждами и печалями. Они просили помощи, благословения или исцеления, приносили дары и цветы. Порой оставляли особые записки, свернутые трубочками, веря, что во время ритуалов, когда мы, послушницы, бросаем их в чашу с солнечным пламенем, Элиора непременно услышит их мольбы. Мы с подругами относились к этому скептически. Когда-то, в первые недели своего пребывания в храме, тоскуя по родным и друзьям, я сама бросила записку с просьбой отправить меня домой. Это желание так и не сбылось. Возможно, моя просьба была слишком приземленной, а может, у богини были иные планы на мою судьбу.
Сегодня площадь перед храмом и внутренний двор были заполнены людьми. Казалось, сюда стекалась вся столица: от богатых горожан до простых ремесленников, пришедших хоть на миг прикоснуться к священному огню. У входа во внутренний двор стояли несколько гвардейцев, поддерживая порядок и стараясь при этом не разрушать торжественное настроение.
С утра в храме готовили угощения: медовые лепешки, пряное вино, сушеные фрукты. Я была счастлива, что нам, старшим послушницам, сегодня не пришлось торчать в удушливом кухонном полуподвале, пропитанном запахами еды.
Во дворе младшие девушки уже расставляли столы. Они накрывали их белоснежными скатертями, украшали цветами и раскладывали угощения. Нам же предстояло участвовать в обрядах внутри храма. Я шагала рядом с Лией и Калистой, пробираясь сквозь разноцветную толпу. В воздухе смешивались запахи ладана, мирры и цветущих олеандров. Их благоухание было пронзительно-сладким и слегка кружило голову.
Мой взгляд привлек отряд Золотых Клинков, стоящий неподалеку. Даже среди общего сияния храма и пестроты цветущих растений их невозможно было не заметить. Солнце вспыхивало яркими бликами на их парадных латах. Доспехи, украшенные затейливыми золотыми символами, и алые плащи с изображением солнца – символом империи Арканор – делали этих воинов поистине неотразимым зрелищем. Они беспрекословно подчинялись Императору и – я знала не понаслышке – весьма гордились своей ролью.
Я отвела взгляд, стараясь не выдать своего интереса, но толчок Лии в бок было невозможно игнорировать.
– Рейна, да он глаз с тебя не сводит! – прошептала она, озорно улыбаясь.
Я ускорила шаг, делая вид, что ничего не происходит. Но любопытство взяло верх, заставив украдкой оглянуться у самых дверей храма. Адриан действительно смотрел на меня, стоя в стороне от своих товарищей. На его губах играла легкая улыбка, а в серых глазах отражалась спокойная уверенность, словно он уже знал, какой будет моя реакция. Адриан кивнул, и в этот миг мне показалось, что мир вокруг на мгновение замер.
Сердце забилось чаще, к щекам прилил жар, смешавший стыд с непрошеной радостью. Проглотив ком в горле, я скользнула внутрь храма, надеясь, что никто не заметил моей реакции, а Лия не продолжит поддразнивать меня дальше. Сегодня и без того было достаточно забот.
Внутри храма царила тишина, наполненная торжественным ожиданием. Большинство жриц и послушниц уже заняли свои места. Лия взяла в руки свечи, я – корзинку с записками, которые нам предстояло поднести к чаше с огнем. Храм утопал в цветах, и от обилия запахов мне стало не по себе.
«Дыши, Рейна», – мысленно сказала сама себе, и Лия, стоявшая рядом, сжала мой локоть – она умела поддержать в нужный момент без слов.
В центральной части святилища стояла Верховная Жрица. Никто не знал ее имени – она была просто Верховной Жрицей – выше личных имен и родства. Струящееся белое одеяние, сшитое из тончайшей шерсти с вплетением шелковых нитей, и золотые волосы, увенчанные тонким обручем, делали образ слегка неземным. Все в ее облике было настолько безупречно, как если бы она не принадлежала этому миру. Мой взгляд задержался на колье, украшенном пятью янтарными камнями. Мы все носили амулеты Богини, источники волшебной силы. Чем выше статус жрицы, тем мощнее ее амулет. Верховная обладала редкой властью и силой, равной которой в храме не было.
Она бросила на нас внимательный взгляд, на миг задержавшись на моем раскрасневшемся лице. В этот момент показалось, что она видит всех нас насквозь. Живот неприятно заныл, но я заставила себя стоять прямо.
– Рада видеть здесь старших послушниц, – ее голос прозвучал тихо и проникновенно. – Уже завтра вам предстоит доказать свою преданность богине. Если вы готовы следовать воле Элиоры – вы справитесь.
– Звучит так, будто это проще простого, да? – прошептала Лия рядом со мной, пытаясь разрядить напряжение. Но внутри у меня вновь зашевелилась тревога. Все казалось слишком серьезным и пугающе неизвестным.
– Но как они могут требовать от нас преданности и готовности следовать воле Богини, если мы даже не знаем, что именно нам предстоит? – не выдержала я.
Калиста задумчиво покачала головой:
– Я думаю, это не важно. Какой бы приказ тебе ни отдали – ты обязана его исполнить.
Я нервно закусила щеку изнутри. Что, если мне прикажут сделать то, чего я не смогу?
Неожиданно храм погрузился в почтительную тишину: во входные двери вошла целая процессия нарядно одетых людей, за которыми следовал сам император Андрос. Его сопровождали пять Золотых Клинков – лучших из лучших. Роскошные наряды свиты: алые и пурпурные хламиды, стекающие с плеч мужчин, золотые диадемы и сверкающие украшения у женщин – выделялись даже среди общего великолепия.
Император Андрос – живое воплощение легенды и чудес нашей Богини. Элиора даровала ему бессмертие за подвиг, совершенный двести лет назад, когда он прекратил многолетние междоусобицы, раздирающие наши земли, и объединил их в Империю Арканор.
С тех пор он правил страной. Многие поколения сменили друг друга, а он оставался неизменным символом силы, власти и величия.
Я взглянула на него. Это был мужчина средних лет с темными густыми волосами, тронутыми сединой. На лице Императора выделялись цепкие карие, почти черные глаза и волевой подбородок. Конечно, мы всегда знали, что он существует. Но видеть его во плоти… Было как смотреть на легенду, ожившую со страниц книги.
Верховная Жрица не склонила головы, приближаясь к Императору. Она была единственным человеком в Арканоре, кому позволено не преклоняться перед Андросом.
Он подошел к статуе Богини и возложил к ее подножию венок из свежих цветов – символическую жертву. Теперь церемония могла начаться.
Я сжала корзинку с записками чуть крепче, стараясь унять волнение, и постаралась сосредоточиться на ритуалах, которые нас ждали впереди.
***
Адриан перехватил меня у выхода: я вздрогнула от неожиданности, когда холодная кожа его перчатки коснулась моей руки.
