– Они ушли, – вошла к нам моя прислужница. – Госпожа, это было так страшно, а Шэнь Куон, кажется, ничего не заподозрил.
У меня было мало времени на раздумья, но все мгновения, пока это проходимец беседовал за стенкой, я прикидывала, как избежать уготовленной мне участи. Первым делом, я не желала войти в поместье Шэнь первой, младшей госпожой*.
– Привыкай, Лю Цяо, – посмотрела на подругу. – Учись быть барышней.
– Что? О чем вы говорите? – перепугалась моя подруга.
– Позже расскажу.
Мысленно занялась Хэ Жань. В ее предательстве не сомневалась, больше просто некому, да и ее переглядки с дядей всё проясняли.
Подсыпав той тот же самый яд, которым она щедро снабжала мою мать, я ждала, когда она схватится за сердце. С порциями, видимо, чуточку ошиблась.
Спряталась, как уличная крыса на кухне. Наблюдала из тени, когда Хэ Жань, ничего не подозревая, поднесет к губам чашку с душистым чаем.
Она глотнула один раз, потом второй. Завершив чаепитие, горничная захотела отдохнуть, устроившись на неудобной скамье возле окна.
Её тонкие пальцы вдруг дрогнули, обронили дешевый веер. Она не сразу поняла… Нет, не сразу.
Аконит действовал не мгновенно – он прокрадывался в кровь, словно змеиный яд, сначала согревая, а потом сковывая.
А я ждала и чувствовала, как одновременно радуюсь, и как ненавижу себя за подобный поступок. Я ненавидела Хэ Жань, но мне грустно, что мне пришлось это делать. Простить за отравление материи я ее не могу, отпустить не в моих силах. К кому она побежит жаловаться? Был один выход. Самый страшный, самый отвратительный.
Служанка провела ладонью по горлу, будто что-то застряло внутри. Затем её дыхание сбилось, она судорожно втянула воздух.
Сердце, я знала, уже билось не в такт, сбиваясь, как испуганная птица, захлопнутая в клетке рёбер.
– Г-госпожа… Л-Лю – звала она на помощь.
Схватилась за грудь, судорожно сжимая ткань наряда.
Я вышла из тени. Хэ Жань подняла на меня взгляд, в котором уже плескался страх. Заметила, как её губы дрожат, пытаясь сложиться в вопрос, а дыхания не хватает. Ноги у нее подкосились, она упала на колени, хватаясь за пол, как за последнюю надежду.
Побрела к ней… медленно, без спешки. По-моему, в это мгновение, она всё и поняла.
– Ты ведь предала нас, Хэ Жань, – произнесла тихо, но в моем шёпоте зазвенел лёд.
Она с болью вздохнула, но воздух уже не наполнял лёгкие. Глаза расширились, блеснули слёзы – то ли от боли, то ли от осознания. Я смотрела, как её тело сотрясается в последней борьбе, как она царапает пол, оставляя слабые следы, а потом… всё замерло. Судороги исчезли, а передо мной валялось просто тело.
Наклонилась, коснулась её щеки кончиками пальцев – кожа незамедлительно становилась холодной.
– Ты выбрала свою сторону, – произнесла одними губами, – и заплатила за это.
Выпрямилась и, не оглядываясь, вышла из комнаты, оставляя за спиной только тишину.
В нашей деревеньке наёмники иногда останавливались на постой, их тут привечали. По меркам местных они были щедры, а по меркам наёмников тут было дёшево. Все довольны… И я тоже. Они без вопросов избавились от тела служанки, легко поверив в то, что она умерла своей смертью, а я не хочу привлекать внимание соседей похоронами перед предстоящей свадьбой. Хотя, скорее всего, им было просто безразлично, что случилось с какой-то деревенской женщиной.
А аконит Хэ Жань не особенно и прятала, поэтому я быстро отыскала в её вещах его остатки. И меня почти не беспокоила совесть оттого, что я отдала ей яд, которым она травила матушку.
Я привычно расплатилась с теми остатками былой роскоши – своими украшениями, а сама решительно намеревалась побеседовать с Лю Цяо. Благо та сидела у постели заболевшей матери и не ведала, что творится в доме.
Дядя меня не помнил, понятия не имел, как выглядит молодая госпожа Шэнь. Это открывало какие никакие перспективы.
Лю Цяо вышла от матери, а встретив меня, не удержалась от злого выражения на лице.
– Где демоны носят Хэ Жань? Госпоже лучше, ей нужно внимание и лекарства.
– Не занимайся ей, – постучала на поверхности возле себя, – Хэ Жань к нам не вернется.
– Отчего же? – полюбопытствовала служанка.
Я пока и сама не собралась с мыслями, не осознала, что натворила. Получив второй шанс, отчетливо понимала, что пройдусь дорогой мести, но это так… страшно. Как я раньше заглушала совесть? Сама не своя.
– Она близка с Шэнь Куоном, – объяснила ей. – Ты же сама с ней вечно спорила, разве не рада?
– Как можно, госпожа? – задохнулась от нетерпения девушка. – Я ведь о вас беспокоюсь. Она расскажет, что я была вместо вас. Хэ болтушка.
– Она не расскажет, в этом можешь не сомневаться.
Я посмотрела на свою наперсницу и сомкнула губы. На мгновение мне показалось, что Лю обо всем догадалась. Я ведь так уверенно рассуждала.
Лю Цяо раскрыла было рот, а потом закрыла, расслабила плечи.
– Мне нужна твоя помощь, – продолжила я. – Ты отличная актриса. Как ты смотришь на то, чтобы везде представляться барышней Шэнь?
– Я? – ошеломленно воскликнула Лю.
– Да, ты. Не заставляй меня повторять, – с силой погладила ее по ладони, упорствовала.
– Я не умею. Это же… преступление, – задыхалась от шока служанка.
– Преступление, если я об этом скажу, – кивнула ей. – Никто и не понял подмены. Хэ Жань не поедет в имение. Не выдаст нас. А я разберусь со всеми врагами. Ты можешь оказать мне услугу? Стать мной? – я сглотнула. – А я тобой.
У меня было очень мало времени, чтобы обдумать собственное положение. Но, прогуливаясь по деревне в личине обычной служанки, я осознала, сколько возможностей это дает. Госпожа не спрячется, она всегда на виду. А ее челядь без проблем бегает по дорожкам поместий. Что толку кому-то повелевать, если приказы не исполняются, а тебя могут предать? Мне некому доверять. Я люблю Лю Цяо, но не хочу ставить ее под удар. Притворство не равно убийствам.
– Вы будете моей служанкой? – кривилась Лю Цяо.
Она ужасалась, дрожала, сначала не хотела соглашаться.
– Буду, до поры, – предупредила самые смелые мечтания. – Лю, ты же знаешь, что я тебя не обижу. Если из моей затеи ничего не выйдет, то ты в любом случае в выигрыше. Ты выйдешь замуж за господина и наследника, ради чести семьи тебя никто не прогонит. А я до последнего не буду признаваться. Если же всё получится так, как я того желаю, я никогда не оставлю тебя.
– Ну… – протянула она, явно прикидывая, чем грозит моя просьба, – да. Ладно, ради вас я на все согласна.
Ох, ее слова словно мед пролились на сердце, особенно после моих злодеяний. Я пару дней в прошлом, а уже сотворила жестокость.
– Матушку я предупрежу. Она подслеповата, уже плохо разбирает, кто к ней приходит, – затараторила я. – А с остальным легко, ты умеешь вести себя в обществе.
– В деревне, – добавила плаксиво Лю Цяо. – Не в городе.
– Я же буду рядом. Просто всегда требуй, чтобы твоя служанка была при тебе. Да и никто не будет ждать от меня изысканных манер, я ведь тоже росла тут, – успокоила ее. – Так что, ты пойдешь за мной?
– Да, я пойду за вами, госпожа, – заверила меня горничная.
То-то мне и требовалось. И я радовалась, что Лю Цяо проявила верность.
Мы вместе занялись сборами к отъезду. Я привыкла к тяжелой работе, научилась в годы ссылки готовить, но по-настоящему осознала нехватку Хэ Жань только сейчас. Ухаживать за лежачими больными сложно, но это не заставило меня пожалеть предательницу.
Кое-как мы собрали самое необходимое для путешествия. Протащили деревянные сундуки по полу, оставляя царапины на деревянной поверхности. Я понимала, что мой дядя сморщится, увидев скромную поклажу.
Он уже на рассвете всех разбудил, требуя немедленного отъезда. Я не спорила. Во мне говорила жажда мести, в Лю Цяо любопытство, а матушка явно не занималась подобными мирскими вопросами. Она и про Хэ Жань не спрашивала.
Вещи потащили работники дяди, а моя служанка заняла привилегированное место возле владельца каравана. Где-то позади ехала и мать.
– С ней все будет в порядке, – заключил Куон. – Пусть твоя служанка не суетится, – обращался он к Лю Цяо, облаченной в мои платья.
– Рада это слышать, – закрылась она веером, ужасно боясь мужчины.
А я, напротив, его нагло изучала. Невысокого роста, хилый, редкая бороденка. Из достоинств – пронзительные глаза и длинные волосы.
Наша процессия остановилась на выезде из деревни.
– Здесь армия, – осторожно вставила я. – Видно, их пропускают первыми.
– А я будущий министр, – зло выдохнул дядя. – Плевать мне на нужды армии.
Я замолкла, служанкам вещать не позволялось. Просто чувствовала, что Яо Веймину, с которым столкнулась накануне, плевать на нужды Шэнь Куона гораздо больше.
Впрочем, так оно и вышло. Наш сопровождающий багровел от гнева, но скорости это не прибавило. Наконец, он и сам не выдержал. Вышел. Вернулся куда злее, чем был.
– Этот щенок Яо…
Заранее попросила Лю Цяо задать нужные мне вопросы. Не то чтобы я не знала, но удостоверится стоило.
– У вас с генералом Яо противоречия? – скромно подала голос подруга.
– Это сложно объяснить, племянница, – надменно высказался родственник. – Генерал юн и импульсивен. Нас сейчас пропустят через караван, но ты, – присмотрелся он к Лю Цяо, – держись от него подальше. Наши семьи не дружны.
– Мы враждуем? – она так обмахивалась веером, что мухи не залетали в карету.
– Открыто нет. Но и мира в наших семьях нет. Яо поддерживает одно, я другое. Не забивай свою голову политикой.
– Как скажете.
Ох, была бы моя воля, я бы так легко не отстала, но новая роль учила меня смирению. Пришлось затыкаться и молчать, чтобы походить на добропорядочную горничную.
Все случилось, как и предсказывал Шэнь Куон. Ради нас путь, конечно, открыли, и наши кареты проследовали без остановок до пункта назначения. Чего это стоило дяде?
Все это время нас буквально преследовал военный караван. Иногда обгонял, иногда задерживался, но его повозки непременно оказывались поблизости.
Дорога была длинной и тяжелой. Горы постепенно сменялись степями, а после усеянными рисом равнинами. Дрожащая от страха Лю Цяо не заводила разговор, а дяде явно нравилась молчаливость выбранной для сына невесты.
А я ведь почти не помнила его сына. Какой он? Добрый, или как мой родственник? Как на него повлияло воспитание отца?
Мы остановились лишь в сумерках, когда солнце давно погрузилось за горизонт. Рядом с постоялым двором.
Я вышла, чтобы позаботиться о матери, а дядя помог выбраться моей служанке из повозки. Не привыкшая к долгим поездкам, она с трудом расхаживала ноги.
– Мне нравится, – признался господин Шэнь, обращаясь к Лю, – что ты сначала думаешь, а после говоришь. Это благотворно повлияет на твой брак. Мать тебя хорошо воспитала.
– Спасибо, – признавала все моя подруга.
– Буду надеяться, что я в тебе не ошибся, – завершил он свою речь и поспешил к владельцу постоялого дома.
Проводив его взглядом, бросилась к служанке.
– Ты как? – подбодрила Лю Цяо. – Все вышло замечательно.
– Госпожа, я так боялась.
– Какая я тебе госпожа, – прикрыла ее рот ладошкой. – Я горничная, а ты отлично играешь свою роль. Иди, отдыхай, я вернусь позже, когда удостоверюсь, что госпожу Шэнь хорошо поселили.
– Да, верно, – опомнилась моя наперсница. – Буду ждать.
Интуиция подсказывала, что в Лю Цяо можно не сомневаться. До столицы она натренирует свои навыки, возможно, будет меньше бояться дяди, а я займусь чем-то полезным.
Перво-наперво проверила, чтобы матушку поселили согласно ее статусу. Снова дала противоядие, отмечая, как она приобретает нормальный цвет лица, свой румянец. Ей сложно было говорить, но она очень радовалась, что я рядом. Еще удивлялась, что Шэнь Куон позволил мне это. Конечно, дядя-то полагал, что она одной ногой в могиле.
При мысли об этом я стиснула зубы и сжала кулаки. О, как мне хотелось отомстить ему прямо сейчас, немедленно! В своей прошлой жизни я привыкла, что жизни таких сошек мало что значат, мне даже редко приходилось подстраивать что-то, одного недовольства хватало для смерти такой незначительной псины.
Но сейчас я – всего лишь Шэнь Улан, бедная сиротка с матерью-вдовой. Что будет с мамой, что будет с Цяо, если дядя умрёт? В лучшем случае мы просто вернулись бы туда, откуда прибыли. Какое будущее нас там ждало? Голод и холод, беспросветная нищета… Рано или поздно я всё равно ступила на плохую дорогу, если бы стала жить такой жизнью. Пусть из благородных побуждений, желая спасти близких, но я бы стала пользоваться силами, что во мне сокрыты.
Нельзя этого допустить.
Ненависть к Шэнь Куону не была теперь важна. Важна мама, важна Цяо. Я улыбнулась и посмотрела в пустоту дружелюбным взглядом. Даже попыталась изобразить покорность, но я ничего о ней не знала. Мне многому предстояло научиться.
На следующее утро мы отбыли рано. Военные, к счастью, отправились ещё раньше: им предстояло торжественно ступить в столицу, пройтись по улицам, чтобы народ мог посмотреть на своих героев. В прошлой жизни меня совсем не интересовала та война, я переживала смерть матери и появление дяди, но теперь я понимала: это первая крупная победа Яо, он именно сейчас заполучил свою славу. Позже лишь укрепил, поэтому его мятеж почти удался.
Захочет ли он свергнуть нынешнего императора?
Меня это не касается напрямую, но в столице всё пропитано политикой. А ещё Юнлун… Он сейчас ещё совсем малыш, я его таким не встречала. Хочется увидеть его и убедиться, что с ним всё будет хорошо. Я не смогла его защитить тогда, сейчас тоже не смогу. Я ведь не намерена возвышаться, я намерена лишь искупить свою плохую жизнь и спасти хотя бы маму и Цяо.
В поместье мы прибыли уже к вечеру. Меня – то есть, Лю Цяо – встречали не помпезно, но прилично: жена дяди Ван Чаосин была одета роскошно, на её фоне мы выглядели ещё более нищими и утомлёнными после дороги. Её пышная причёска словно сигнальная башня, возвышавшаяся над лесом, не давала потерять её из вида.
А вот Шэнь Мэнцзы я даже не сразу узнала: он лишь немного был похож на своего отца, и казался тихим… В прошлой жизни я даже не считала его преградой, поэтому не замечала и забыла, выкинув из памяти сразу же, как выпорхнула из дома дяди.
– Дорогой муж, вы привезли нашу Улан домой… И её мать тоже здесь, – Ван Чаосин даже не смотрела на нас, холодно улыбаясь супругу. – Такая радость, что все вы здесь.
Радостной она не выглядела.
