– Ему нужно больше, и ты это знаешь! И не только ему!
Итан устало закрыл глаза. Я закусила губу. Я не знала, что сказать. С одной стороны, Вендрик и пожилые маги, похоже, сейчас действительно получали очень мало помощи по сравнению с тем, к чему они привыкли. С другой стороны, с чего бы это им быть в привилегированном положении по сравнению с обычными людьми там, внизу?
Вот только Итан, я и его друзья победили, и мы-то как раз были в привилегированном положении. Не очень справедливом, если начистоту. А магистры были врагами Итана, унижавшими его много лет. Не мстительность ли двигала Итаном? Нами?
– Это месть с твоей стороны. – Айвор словно услышал мои мысли. – Мелкая и мелочная месть! Если ты хочешь их мучить, а не судить, так и скажи!
Итан открыл глаза и выпрямился. Лицо его ничего не выражало.
– Суда не будет, – бесстрастно произнёс он. – Будет мой вердикт. Завтра. Спасибо, что помог мне принять это решение, Айвор.
И погасил жезл.
Я растерянно смотрела на него.
– Я… ляжем спать? – только и вырвалось у меня. – Или хочешь поговорить о магистрах между страстными ласками?
Итан смерил меня взглядом, открыл рот – и тут с пола раздалось недовольное ворчание. Золотистый спаниель Барни проснулся и теперь, укоризненно глядя на Итана, сидел возле кровати и явно хотел вкусненького. Или просто поесть и чтобы его погладили.
Я расплылась в улыбке. Итан тоже улыбнулся.
– Вот ты его и корми, – не без злорадства объявила я. – В отличие от магистров, твой пёс разрешит тебе погладить его по сытому пузу!
И, не дожидаясь ехидного ответа, нырнула под одеяло.
Глава 2
Утро настало быстро и незаметно.
Я доедала яичницу, когда Итан появился со стороны бассейна.
– Я ухожу, – без преамбулы сообщил он. – Эвенар ждёт. Айвора сегодня с тобой не будет, так что попробуй позаниматься сама. Перстень Салазара тебе поможет.
Я отложила вилку и встала.
– Я позанимаюсь, но попозже. Сейчас я хочу отправиться с тобой в Эвенар. Ты ведь будешь судить магистров, не так ли?
Итан покачал головой.
– Буду, но без тебя.
– Со мной.
Наши взгляды скрестились. Я сложила руки на груди.
– Я отправляюсь с тобой, – произнесла я ровным голосом. – Иначе возникает вопрос, зачем мне вообще существовать рядом с тобой. Встречать вечером со словами: «Милый, как прошёл твой день в библиотеке?» Тогда я столь же легко могу выйти замуж за Салазара.
Итан поднял бровь.
– И будешь так же довольна в постели?
– Сама разберусь, – отрезала я. – Я хочу увидеть Эвенар, Итан. И хочу убедиться, что ты всех там не поубиваешь. А если поубиваешь, то это произойдёт на моих глазах.
– И ты всю жизнь будешь корить себя, что не смогла это предотвратить.
Я пожала плечами.
– Это уже моё дело. Но или я твоя союзница и сообщница или, по крайней мере, советница из твоего ближнего круга, или что-то идёт сильно не так. Если ты меня таковой не считаешь.
Я обошла стол и подошла к Итану.
– Я хочу увидеть Эвенар, Итан, – негромко произнесла я. – Я хочу посмотреть тебе в глаза, когда ты будешь судить магистров. Не отказывай мне в этом.
Итан молчал. Ох, если он сейчас скажет «нет»! Определённо откушу ему что-нибудь. Или брошу в бассейн к иллюзорным пираньям. Я мысленно улыбнулась. Ох, легкомысленно с моей стороны: тут судьба магистров висит на волоске, а я шутки шучу.
Наконец Итан наклонил голову.
– Хорошо, – произнёс он. – Если я казню всех магистров на твоих глазах, мы хотя бы будем понимать, где мы с тобой стоим.
Я моргнула.
– Ты правда собираешься их казнить на моих глазах?
Итан устало вздохнул.
– Ну не в тёмном же чулане.
– Итан!
Лицо Итана оставалось бесстрастным.
– Хочешь увидеть, что произойдёт с магистрами? – Он протянул руку. – Тогда идём со мной.
Может, всё-таки не стоит? Последний шанс отказаться!
Я упрямо вскинула голову. Стоит. Поступки Итана – это не моя ответственность, но если я выбрала быть с ним рядом, то буду рядом до конца.
Я твёрдо кивнула Итану и взяла его за руку.
И почувствовала, как взвились волосы в вихре телепорта.
Эвенар изменился.
Я шла, глядя на остатки садов, на мёртвые цветы, засохшие на морозе, потухшие хрустальные лифты, и старалась не смотреть на опустевшие книжные шкафы. Кто бы тут ни поработал из подручных Салазара, забрали они всё.
– Сады замёрзли, – тихо сказала я. – И наш сад тоже?
Итан не обернулся.
– Нам он больше не понадобится.
– И грот, где мы ели торт, тоже не понадобится? – с горечью спросила я.
Итан приостановился.
– Эвенару конец, – произнёс он терпеливо. – Всё, Эва. В хранилище артефактов одни голые стены. Что до нашей башни и моих бывших покоев, они заперты и закрыты магией. Там ничего не изменится даже за десяток лет.
То есть Итан способен даже на это. Я изумлённо моргнула.
– То есть там всё как раньше? И будет как раньше всегда?
– Хочешь посмотреть?
Я помедлила.
– Нет, – тихо сказала я. – Не хочется.
– Тогда идём выносить вердикт. – Итан поднял взгляд на остановившиеся стрелки на хрустальных часах. Я вспомнила циферблат, увиденный мной в холле в мой первый день в Эвенаре. – Нас уже ждут. Готов поспорить, что магистры не спали всю ночь.
– И проспоришь, – раздался из-за спины ехидный голос Леандро. – Дрыхли как убитые. Я следил.
Мы обернулись. Я невольно расплылась в улыбке.
Леандро разоделся как настоящий столичный щёголь. Белоснежная рубашка, элегантный серый костюм, короткое пальто и даже берет, который Леандро небрежно нацепил на навершие жезла.
– Пытаешься произвести впечатление на Ренату? – заметила я.
– Это к Итану, – отмахнулся Леандро. – Вот сейчас он скопом перебьёт всех магистров, и сразу все наполнятся впечатлениями по самое не могу, особенно Рената. – Леандро покосился на Итана. – Если её не казнят наравне со всеми, разумеется.
– Не казнят, – бросил Итан безразлично. – Я дал слово.
– Ну-ну. – Леандро дёрнул плечом. – Так что мне останется только её утешать. Ну, или уворачиваться от летящих тарелок. Я в этом мастер.
Я возвела взгляд к потолку.
– Вообще-то, действительно стоит быть посерьёзнее, – Леандро понизил голос. – Человеческие жизни и всё такое прочее. Но знаешь что, Эва? Месть сладка. А месть после долгих лет унижения сладка вдвойне. Эти идиоты, которые говорят, что месть ничему и никому не помогает, – знаешь, кто они?
– М-м… идиоты? – рискнула я.
– Именно. Потому что месть означает, что твой обидчик наказан. Это значит, что чувство беспомощности и ощущение несправедливости, – Леандро поморщился, – которые все эти годы орали без остановки, наконец-то утихнут.
– А милосердие?
Леандро пожал плечами.
– Очень хорошая и правильная штука, которую я был бы не прочь применить к нашим обидчикам. – Он сверкнул улыбкой. – Почему бы нет? После пятнадцати лет в тюрьме – самое то.
Он подмигнул Итану.
– Как тебе? Или ты всё-таки за массовые казни?
Тон Леандро оставался лёгким, без тени тревоги, но в глазах его всё-таки мелькнула озабоченность. Он беспокоился не за судьбу магистров. За друга. Месть оставляет след в душе, и Леандро это прекрасно знал.
– Никак не могу привыкнуть, что вы с Салазаром и Тамми сделаете всё друг для друга, но одновременно вам совершенно плевать на тех же магистров, – негромко сказала я.
– Так и есть, – просто сказал Итан.
Он кивнул на галерею.
– Они уже в главном зале?
– В лучшем виде, – кивнул Леандро. – Тамми и её маги за ними присматривают.
У Тамми уже появились маги? Я подняла бровь, но уточнять не стала. Интересно будет посмотреть.
Леандро поравнялся со мной.
– Главный зал – это хорошо, – доверительно прошептал он мне на ухо. – Значит, Итан не будет их там казнить, чтобы не перепачкать кровью все полы.
Я подавила нервный смешок.
– Вообще-то, Итану плевать на Эвенар. Видел, в каком состоянии тут всё?
– Плевать не плевать, а полы красивые, – возразил Леандро. – И вообще, я верю в лучшее. Пусть живут и мучаются. Плохо живут и очень мучаются. Да, Итан?
– Я подумаю, – последовал прохладный ответ.
Леандро толкнул меня локтем.
– Видела? Справедливость и милосердие в одном человеке. Где ты ещё такое увидишь?
Я уже не была уверена, хочу ли я это увидеть. Холодок волнения прошёл по телу.
Мы свернули на галерею, выходящую в главный зал. В этот раз здесь не было стражей в алом. Магистров сдерживала магия одного-единственного человека.
Итана. Сильнейшего мага и властелина мира. Хозяина магического пирога.
Сейчас я увижу поверженных магистров, а Итан будет их судить.
Хочу ли я этого? И захочу ли его остановить, если приговор будет слишком суровым?
Но тут створки дверей распахнулись.
