– Что у вас? – грубо спросил вошедший. – Если меня увидят с вами – всё сорвётся. Срочно?
– Не надо возмущаться, гражданин ваххабит, у нас тут для тебя работа подвернулась, – Климов засмеялся. – Вот, короче, поговорил с теми парнями.
– Кто-то из них Хаджимурата Дасаева грохнул? – безусый оживился.
– Так и не сказали, но наверняка в курсе, там же их бригада была, – пожилой чекист показал снимок парня в тёмных очках, – и, скорее всего, вот этот. Он как-то странно дёрнулся, когда его увидел, но молчал. Только надо убедиться наверняка, а то они хитрят для чего-то. Вот, бери фотки и покажи этому брательнику Зелимхана… младшему… как его там зовут?
– Али, – отозвался Олег Громов.
– Точно. Он же вроде видел, кто их старшака вальнул. Вот пусть опознает, и дальше за дело берёшься. Но сначала только узнать, и мне брякни, надо будет формальности разные уладить. Потому что надо наверняка знать, или провалится всё, не поверят. Затянули они ещё с ответом, – недовольно сказал Климов. – Сразу бы признались, не мяли титьки, уже бы закончили приготовления. Надо было за того боевика орден пообещать, да, Олежа? – он усмехнулся. – Сразу бы признались.
– Так ты и обещал.
– А, ну да. Но не клюнули. Ну да ладно, лишний день погоды не сделает. Хотя закрыли бы вопрос сегодня, головняка бы меньше стало.
– Ко мне Муса не подходил, – сказал безусый. – Даже не знакомился.
– Так сам подойди. Мне тебя учить, что ли? Пацан этот орден ждёт, вот вы его и выманите на это, и увезёте куда надо, – Климов покосился на Громова. – А дальше – ну, сам понимаешь. Мы своё дело сделали, теперь вы не облажайтесь. А то в Центре напланировали, а нам всё разгребать.
– Принято. Но ты это, утряси все вопросы, чтобы потом не прилетело мне за это.
– Утрясу-утрясу, все расписки возьму. Иди уже.
«Ваххабит» не прощаясь вышел из машины, убрав снимки в карман.
– Серьёзно их обучали, – проговорил Климов, глядя ему вслед, – чтобы даже ваххабиты за своих принимали. Вот и припёрлись к Темирханову втроём. Да вот оказалось, что Султан ваххабитов совсем не любит.
– Во как, – равнодушно сказал Громов, хмуря брови.
– Угу. В гости к себе позвал, но и только. Сам им не верит, и знакомить их ни с кем не стал. А Муса к ним даже не подошёл, вот и всё сорвалось, вся легенда псу под хвост. Теперь мы суетимся, Олежа, прикрываем всю операцию. Сами внедряем агента, раз Центр облажался с этим. В очередной раз их шкуры спасаем.
– Рискуем сильно, – сказал Громов. – Так изначально не планировалось.
– Так всё на коленке приходится делать, сам видишь, – вздохнул Климов. – Но так наш человек сможет втереться в доверие к Мусе в обход Султана. Найдёт им того, кого они ищут, предложит помощь единоверцам, мол, Султану верить нельзя, он ваххабитов ненавидит. Надо рискнуть, иначе не победим их.
– И Муса ему поверит? И не расколет? Султан в Чечне сроду не был, поэтому и не понял подвоха, а Муса оттуда.
– Сам Муса не ваххабит. Он – наёмник, ему неважно, на кого работать, лишь бы деньги платили. Его люди такие же. Знаешь, сколько таких кровников он на Кавказ вывез? Какой-нибудь пацанчик грохнет большого человека на войне, родственники этого большого человека заплатят, а Муса потом ищет. И за большие бабки он кого угодно найдёт. Так что война кончилась, а ты всё равно ходи-оглядывайся, вдруг Муса за тобой приехал со своими головорезами. И увезёт тебя в горы.
Он засмеялся.
– Не смешно, – мрачно сказал Громов.
– Не нуди. Зато подтвердилось, что Муса встречался с Дасаевыми, и вот, он уже здесь, ищет. А кого он ищет? Сто пудов того, кто убил Хаджимурата. Всё сходится. В итоге наш человечек через него выйдет на банду Дасаева и проникнет в неё, а это многого стоит. И там он за своего сойдёт. И его примут, ведь сильно помог.
– Того парня, Бакунина, убьют. Он же кровник Дасаева, тот ему голову отчекрыжит сразу, как тот ему в руки попадётся. Если не хуже.
– Да ты не каркай, – Климов поморщился. – Как баба, ё-моё, блин. Достал уже. Хорошо всё будет.
Пожилой чекист достал сигареты. Громов тоже взял, но огляделся и закурил, зажав её в кулаке, будто до сих пор прятался от снайпера. Заметив это за собой, он едко сматерился.
– Да ничё с этим пацаном не будет, – продолжал Климов, не заметив этого. – Напугают немного, да ничё, он привычный. Никуда он из города не денется, перехватим, руку на пульсе же держим. Ещё выставим так, что это Муса всех сдал, а вот наш товарищ «ваххабит» его за это накажет, и к Дасаеву с этим пойдёт. А с пацаном фотку сделают, мол, не довезли, но прикончили по пути. И всё, проблема закрыта. И волки сыты, и овцы целы. Главное – чтобы весточку бандитам подали, что взяли и везут. А там разберёмся. Всё нормально будет, спланируем.
– А как на деле будет? – с сомнением спросил Громов. – Сам же говоришь, чем сложнее план, тем легче всё просрать. А этот уже сложный.
– Да хорошо всё будет, – чекист поморщился. – Хорош нудеть. Глобально мыслить надо, Олежа. Считай, мы и Центр прикрыли, наверху это не забудут. И Султана на крючок берём, ведь он поможет человека украсть и вывезти, а это уголовка, – он погрозил кому-то пальцем.
– Никого не забыл, – пробурчал молодой.
– Не гунди. И Мусу по итогу накажем, чтобы людей не воровал, а то сколько народа загубил. И наш человек будет у Дасаева. Это важно, важнее, чем какой-то богатенький мажорчик. Больше жизней сбережём, когда новая война начнётся, а она начнётся, – Климов перестал улыбаться. – Нам Центр задачу поставил, чтобы помогли внедрить агента – мы всё сделали лучшим образом. Все бы так работали, вообще бы проблем не было. Раскатали бы их ещё в 92-м, когда всё только начиналось. Как ещё с ними бороться? Только такими способами.
– А ты ему орден пообещал, – Громов нахмурился. – Обманул.
– Если выживет – проверю вопрос. Зато так выманят побыстрее, чё поделать? Да и думаешь, чё этот Старицкий ездил к Султану? Продать хотел своего друга, но не сторговались.
– Нет, – молодой замотал головой. – Не похоже, что так.
– Не, Олежа, ты со мной не спорь, я в людях лучше разбираюсь. Видно, что хитрый. Будь он постарше, я бы подумал, что он тебя так на эмоции разводил, когда про войну рассказывал. Но он так, сопляк, увидел родственную душу. Хорошо, что мы вмешались, а то бы точно – хана пришла парню. А так, как поймёт, что мы придумали – сам бы просился помочь, лишь бы врагу подгадить. Подпишет потом вчерашним числом всё, без базара, как молодёжь говорит. Но чтобы естественно было – надо рисковать.
Громов недоверчиво хмыкнул, но ничего не сказал, а Климов продолжал:
– Зато мы всё ускорили. Муса же ищет, кто Дасаева грохнул, почти всех ветеранов-чеченцев уже обошёл. А мы всё сами выяснили, ускорили события, и инфа от нашего человека пошла. Так что всё нормально будет. Нас в Центре не забудут. Хорошее дело сделаем, целую банду под нож подведём. Вот это, Олежа, и называется – глобально мыслить. А с остальным я всё улажу.
Молодой чекист неодобрительно покачал головой, а старый достал из кармана мобилу и начал делать звонки.
Глава 8
* * *
Хаос первых дней войны продолжался, и мы уже думали, что все положим головы при штурме очередного укреплённого пункта «духов». Но в какой-то момент нас отвели на пополнение перед тем, как бросить на штурм Совмина. И мы даже не могли поверить, что у нас появилось несколько дней спокойствия. Непривычно это было, пока в городе шли бои.
Мы удивились, найдя это место неподалёку от Грозного. Но начитанный Самовар сказал, что раньше здесь жили терские казаки, вот и они поставили себе православную церковь, которую никто не успел сломать.
Церковь сильно пострадала в ходе боёв. В ней не осталось священников и прихожан, а взрывом из миномёта разбило стену. Видно, как в колокольне висели остатки куполов двух колоколов и массивные бронзовые языки, остальное обломками лежало внизу. Всё покрыто следами от пуль.
А недалеко от входа стоял наш Т-80. На стволе сбоку у него было написано белой краской: «поймай-ка это, дух».
– Пацаны, я у «вованов» вып'осил! – Шопен размахивал фотоаппаратом. – Потом плёнку п'оявят, нам пришлют. Давайте пофотаемся. Плотнее!
Шопен в армии со всеми находил общий язык, и никто не удивился, что он взял фотик у соседей. Мы сфотографировались на фоне танка, потом попросили танкиста заснять нас всех вместе. Потом сфотографировались вместе с «вованами» – бойцами внутренних войск МВД, которые расположились рядом с нами.
Кто-то из разведчиков показал найденную недалеко от церкви «шайтан-трубу» местного разлива – самодельный миномёт, сделанный из кардана «Камаза». Кому скажи – не поверят, что такое возможно, но эта штука и правда стреляла. Снялись и с ней. Кто-то сказал, что видел в Грозном миномёт из разрезанного газового баллона, но мне такой не попадался.
После мы вернули фотик владельцу. Он взял адреса, честно обещая выслать снимки после проявки плёнки, но мы их так и не увидели. Возможно, тот весёлый рыжий парень погиб, мы никого из того взвода больше никогда не видели.
А на следующий день нам прислали пополнение, по традиции этой войны, перепутав и смешав всех, кого только можно.
К нам в роту попали пацаны такого же призыва, что и мы, но никогда не бывавшие до этого в боях. Мы непонимающе смотрели на них, как на пришельцев из другого мира – чистых, с детскими взглядами, а они веселились, рассматривали руины, придумывали друг другу прозвища и обсуждали девушек. А ещё храбрились, хоть и было видно, что в глазах у них стояла тревога.
Они прям как мы всего несколько недель назад. Правда, нам казалось, что с того дня прошло несколько лет. Ну а эти парни смотрели на нас с удивлением, как на диковинку.
– А ты уже стрелял? – спросил один пухлощёкий пацан у Царевича, поправляя каску. – Сколько «чехов» убил?
Царевича мы не трогали, потому что он часто смотрел куда-то вдаль отсутствующим взглядом, держа свою СВД на коленях, трогая её так, будто ласкал женщину. Ничего не спрашивали, он всё равно редко отвечал в те дни. Просто знали, что в бою не подведёт, а потом оклемается и снова будет разговаривать с нами, как раньше. А что он там видел, когда смотрел вдаль… ну, снайперы видят дальше, чем мы.
Руслан медленно повернулся к пацану, и тот повторил вопрос.
– Человек двадцать перещёлкал, – равнодушно сказал Царевич и снова посмотрел куда-то вдаль. – Или побольше. Похрен.
Ещё в нашей роте оказалось несколько новых старослужащих. На войне они не были – они тоже из следующей волны федеральных войск, которых прислали, когда наверху поняли, что боевиков слишком много и они не собираются сдаваться.
Эти «деды» даже не успели пострелять. Служить им оставалось совсем недолго, но уже привыкли выделываться в казармах перед «духами» – не перед боевиками, которых мы называли так, а перед молодыми солдатами.
И некоторые из них были достаточно тупорогими, раз думали, что здесь ничего не изменилось, и можно дальше разводить дедовщину. Ещё и перед нами.
– Короче, – высокий и крепкий «дед», парень с бычьей шеей встал перед Шопеном. – Это постирай, «дух», а это…
– Ты откуда такой вылез? – спросил я, подходя ближе.
– Ты чё-то попутал? – тот выпучил глаза. – «Духи» тут совсем обнаглели, я смотрю. Мне до дембеля осталось…
Бах! Бах! Бах!
Здоровяк несколько раз подпрыгнул, убирая ноги в диком танце. Ухмыляющийся Газон стрелял от бедра в землю, даже особо не заботясь, куда попадут пули.
– Вы чё, вы чё? – запричитал «дед».
– Танцуй, на! – бросил Газон.
– Хорош, Саня, – сказал я. – Не знаю, сколько тебе осталось до дембеля, – парни за моей спиной становились ближе, – но если хочешь до него дожить – выделывайся поменьше. Ты ещё не понял, куда попал.
– Клоун, – добавил Шустрый и сплюнул. – Таких как ты в первый день выносят, мляха.
«Дед» торопливо ушёл, постоянно оборачиваясь, а несколько пацанов из новоприбывших посмеивались. Особо его не любили, судя по всему. Хотя между собой они переглядывались нервно.
– Кто стрелял? – раздался резкий окрик.
Капитан Аверин, чистый, выбритый, шёл к нам. Лицо злое.
– Я, товарищ капитан, – ответил Газон. – А чё он на Шопена полез? У нас тут братва. Братство, в натуре, все проверенные, никто не дрейфит. А тут хрен вылез залупастый. Осадили. Я за своих…
– Тихо! – прервал его капитан. – Один раз скажу, мужики, спокойно и без ругани, пока посторонних никого нет. Завтра или послезавтра снова пойдём туда, – он показал направление в сторону Грозного. – А пацанов опять много необстрелянных. Умирать будут пачками. А те, кто выживет, для вас будет роднее всех на свете. Вот как вы сейчас между собой. Так что эти свои штучки бросьте, крутыми себя показывать не надо. Отвели бы и дали люлей, чтобы никто не видел, чтобы не представление устраивать. Цирк.
Мы стояли молча, а он продолжал говорить. Лучше бы орал, такое от него было бы не так неприятно слушать.
– Вы уже обстрелянные, вот и приглядите за ними, чтобы из боя вернулись. Я за всеми не угляжу, у меня рота таких пацанов, а вы уже коллектив закалённый, за вами потянутся. Но я это к чему?
Он остановился напротив меня.
– Однажды это всё равно закончится, и вы домой вернётесь. Там другая жизнь, и всё будет иначе, но вам там будет сложнее, чем ровесникам. Женитесь, детей заведёте, как положено, и всё равно, вам там после всего этого будет сложно. Но что я хочу сказать. Вот всё это дерьмо, – Аверин обвёл вокруг себя рукой, – оставьте здесь. С собой туда, на гражданку, лучшее заберите, что здесь поняли и приобрели, а дерьмо оставьте. Не тащите за собой. Понятно?
– Понятно, товарищ капитан.
– И ты мне тут брось постреливать, – погрозил он Газону. – Прикрывать своих – стоящее дело. Но ты перегнул. Пойдём, объясню тебе популярно и доступно, чтобы больше такого не было. Чтобы ты точно понял. А то мало тебя учили.
Газон обречённо побрёл вслед за капитаном, не споря и не пытаясь убежать, а мы все поняли, что будет. Капитан умел убеждать разными способами, когда словами, а когда находил аргументы пожёстче. А я оглядел новичков, непонимающе наблюдавших за этим. Ну, раз капитан дал такое поручение, надо хоть что-то вбить в их голову, что сами узнали всего за несколько дней.
– Ну что, – сказал я, становясь перед салагами. – Тогда гонять вас будем… Пока время есть. Копать все умеете? Научитесь.
* * *
– А мне купил? – Шустрый заглядывал то слева, то справа. – Ну ты чё, Халявыч, про меня забыл?
– Вот это тебя надо было Халявой назвать, – Славик отпихнул его без лишних церемоний и поставил на стол пакет. – Всё бы на халяву хотел получить.
– Да не жмоться. Царёк, а ты…
– Свои покупай, – Царевич пожал плечами, убирая сигареты в карман.
– Ну ё-моё, вы чё такие жадные стали?
Слава Халява разложил на столе несколько коробочек с пейджерами «Моторола». Новые, запакованные, ещё в плёнке. Коробочки увесистые.
– Это не благотворительность, – сказал Славик. – Бабки пойдут – надо будет оплатить. Пока же в рассрочку, можно сказать. С отсрочкой, хе.
– Я посчитаю всё, – отозвался Самовар.
Пашка Самовар сидел возле обогревателя в новой коляске, пытаясь найти удобное положение, чтобы сесть. Слишком мягкое сиденье, как он говорил.
Но у этой коляски были преимущества. Её легче было затаскивать по ступенькам, чем тот старый танк, что был раньше. И ещё у неё был моторчик. Совсем слабенький, конечно, но лучшего в наших краях было не достать, но Самовара он мог увезти.
И Пашка теперь мог хотя бы по ровной поверхности ехать без посторонней помощи. А то с одной рукой крутить колёса очень неудобно. Дорогая и хлипкая эта коляска, и аккумулятора надолго не хватало, но хоть что-то есть удобное – нажал на рычаг и поехал.
– Где взял? – спросил я, рассмотрев одну коробку.
– А у меня старший брат ездил в область, – Халява взял складной ножик у Шопена и разрезал плёнку. – Я с ним не очень общаюсь, важничает, но тут побазарили недавно за жизнь. У него там магазин большой, с техникой и мобилами, вот и уступил несколько. Правда, хрен знает с чего такая щедрость.
– У тебя просто вся семья рада, что ты делом наконец занят, – я вытащил один аппарат и нажал на включение. – Зарядить надо. Ну хотя бы пейджеры, теперь будем на связи. Кстати, будь другом, дай мобильник, позвонить надо.
– Да без базара.
Он протянул мне длинную трубку телефона. «Motorola International 3300», не особо новый, но всё равно понтовый. Хотя увесистый. Я положил его на стол и достал визитку второго чекиста, Громова. Надо бы с ним кое-что перетереть.
В окно видно, как у крыльца остановилась подержанная «восьмёрка». Двигатель заглушили, дверь хлопнула.
– О, чё, это место арендовали? Ништяк тут хоромы, – в зал вошёл Саня Газон, поправляя кепку. Он огляделся по сторонам. – И чё, сауну замутим сюда, да, пацаны?
– И девок позовём, – закивал Шустрый. – А то компы-компы какие-то. С девками надо бизнес смотреть. Газончик, дай закурить.
