– Это правда, – киваю ей.
В дверь деликатно стучат. Иду открывать, уже зная, кто приехал. Сева и Марс. У второго в руках веточка сирени. Он протягивает ее мне и поднимает ладонь, приветствуя Валю. Она поджимает губы, но тут же улыбается. Мне становится неловко за жест Марселя. Ему следовало принести две веточки сирени или не приносить ничего. Вышло не очень красиво.
– Камиля еще нет? – спрашивает он.
– Как видишь, – развожу руками.
– Мне не нравится это все, – плюхнувшись на диван, сообщает Севастьян. – Мы думаем, как вытащить его из этой истории.
А я снова вспоминаю тот случай с полицией, и хочется воскликнуть: «Не надо ничего делать!», только эти трое всегда знают лучше и никогда нас не слушают.
– Ты опять грустишь, – замечает Марсель.
– С моим братом иногда бывает очень трудно разговаривать, – признаюсь другу.
– Ты можешь поговорить со мной. – Он касается моего плеча. – А я аккуратно донесу нужные мысли до Кама.
– Ты же тренируешься иногда с Камилем? – В голову вдруг приходит безумная идея. Наверное, это заразительно.
– Да. Танцы тоже требуют хорошей физической подготовки. И мужчина просто должен быть сильным. Мне отец всегда так говорил, и я с этим согласен. Почему ты спрашиваешь?
Не то чтобы это был вопрос, скорее, размышление. Я ведь много раз видела их на спортивной площадке.
– Научи меня каким-нибудь приемам, – уверенно смотрю в глаза Марселю и вижу, как от удивления его зрачок начинает слегка пульсировать, а губы приоткрываются. – Пожалуйста, – зачем-то добавляю.
– За-чем? – вкрадчиво интересуется он. – Тебя Кам настолько достал, что ты решила лично его отлупить? – переводит все в шутку, только я ведь совсем не шучу.
– Для себя. Мне это нужно для самой себя. Ты можешь помочь или нет?
– Тась, ты же малышка совсем. Такая нежная… – Марс подбирает слова. – Красивая, легкая. Зачем тебе драться? Я… Мы с парнями всегда сможем защитить тебя, если понадобится.
– Ладно, – вздыхаю и отворачиваюсь.
– Ладно? – подозрительно переспрашивает он.
– Угу, – киваю ему. – Придется поискать того, кто согласится.
– Тася! – рычит Марс.
– М? – невинно хлопаю ресницами.
– Камиль убьет меня за это. – А я снова киваю, зная, что, если брат узнает, точно не будет рад, но ведь это «если». – Хорошо, давай попробуем. Но я танцор, а не боец, Тась.
– Мне же не нужно, чтобы ты подготовил меня для ринга. Это так… я просто хочу попробовать, – пожимаю плечами и качаю головой.
– Окей, – сдается Марсель. – Мы можем попробовать что-то сделать. Когда ты хочешь начать?
– Завтра. – Облизываю губы, глядя на друга сквозь ресницы.
– Зачем я спросил? – жалобно стонет он.
Глава 12
Тася
Камиль возвращается поздно ночью. Слипшиеся от пота темные волосы торчат в разные стороны острыми иглами, на скуле свежая ссадина, на брови запекшаяся кровь, губа лопнула, и я только могу представить себе, что спрятано под футболкой. Там точно есть синяки! Меня начинает слегка подташнивать от вида крови на его лице, и совсем не нравится, как он тихо стонет, медленными движениями стягивая с себя кроссовки.
– Что случилось? – тихо спрашиваю у него.
– Тренировка. – Он отвечает хриплым шепотом, прислоняется спиной к стене и сползает по ней на пол. Вытягивает ноги, упирается в стену затылком и закрывает глаза. Ресницы дрожат, пересохшие губы слегка приоткрыты.
– Ты серьезно? Тренировка? – Не могу в это поверить. То, что я вижу, похоже на результат уличной драки, где толпой били одного, вероятно, ногами.
Камиль только едва заметно дергает уголком губ, изображая усмешку, и ничего больше не говорит. Я пока не понимаю, как помочь, что сказать, что сделать. Двигаюсь ближе, кладу голову ему на плечо и тихо сижу рядом, разглядывая его ступни, обтянутые черными носками.
Через какое-то время Кам поднимается с пола и протягивает мне руку. В этот раз я отказываюсь от его помощи и встаю сама. Он недовольно хмурится и уходит в ванную. Пока разбираю аптечку, в очередной раз обращаю внимание на ее состав. Тут есть абсолютно все для таких случаев. Средства для обработки ран, перевязочный материал, обезболивающие препараты. Страшное место, страшные люди с темными личными тайнами. И за Камиля становится очень-очень страшно.
Что происходит на ринге, если таким он вернулся с тренировки?
Нет, я не хочу знать.
Нет, все же хочу…
И странным образом внутри все сильнее крепнет мотивация на тренировки с Марселем. Я пока не до конца понимаю, какой результат мне нужен, но уверена, что хочу этого. Упрямству и целеустремленности я научилась у Камиля.
Он выходит из ванной, закинув полотенце на обнаженное плечо. Волосы теперь чистые и влажные, и до моих ноздрей дотягивается запах терпкого мужского геля для душа.
– Тебя покормить? – обращаюсь к нему, разворачивая на столе полевой медицинский пункт.
– Нет, я спать пойду. – Кам сразу идет к своей комнате.
– Нужно обработать ссадины, – сжимаю в кулаке ватный тампон.
– Ничего не нужно! – резко отрезает он. – Я просто лягу спать, – добавляет спокойнее.
От отчаяния и обиды швыряю в его сторону тампон. Он слишком легкий, чтобы долететь хоть куда-то, и мне в моменте становится жаль, что в руках не оказалось флакончика с йодом. Он бы уж точно достиг цели!
Убираю все медикаменты в пластиковый ящик и решаю заглянуть к Камилю. У кровати брошено влажное полотенце и один носок. Второй так и остался на его ноге. Кам лежит с закрытыми глазами, а я, кусая губы, смотрю на следы от ударов на его торсе.
То есть вот это вот реально тренировка?
У меня сердце болезненно сжимается и начинает качать кровь гораздо интенсивнее.
Ужасно, мамочка. Как это все ужасно! Почему ты уехала?
Мне хочется расплакаться, подбежать, обнять ее и спросить, что делать с этим. Но ее тут нет, и она верила, что Ильхан с Камилем смогут найти точки соприкосновения.
Может быть, это и не Ильхан вовсе?
Мыслей много, и чем их больше, тем мне становится страшнее. Я приношу Камилю воды и сажусь на пол у его кровати. Слушаю, как хрипло он дышит, закашливается, стонет и снова затихает.
Разворачиваюсь, накрываю его руку ладонью, ощущая тепло кожи. Вены, словно змеи, расползаются от запястья до локтя и уходят на плечо. Он все еще напряжен, даже во сне.
Зеваю, потом еще раз. Глаза закрываются, и открывать их мне становится все труднее. На завтра много дел и планов, надо все же попробовать поспать, и я нехотя поднимаюсь и плетусь в свою комнату на второй ярус квартиры Ильхана.
Голова едва касается подушки, и я проваливаюсь в беспокойный сон.
Будильник срабатывает в шесть, за окном уже светло, но небо еще серое. Потягиваюсь, вставать с постели не тороплюсь. Через два часа я должна быть в колледже, после лекции у меня практика в школе с моими любимыми первоклашками, а потом я надеюсь встретиться с Марселем.
Оставив на столе завтрак для Камиля, выхожу на улицу, делаю глубокий вдох. С выдохом становится легче. Серые тучи разлетелись и впустили на небо солнце. Теплый воздух приятно ластится к коже, а ветерок треплет не заправленную в прическу челку. Теребя светлую косу за кончик, иду на автобусную остановку. В наушниках играет новый трек «NЮ», переключаю на следующий. Хочется чего-то веселого, а про несчастную любовь я и так все знаю.
Марс появляется на связи к обеду. Его вопрос «не передумала?» звучит с надеждой в каждой букве. Отвечаю уверенным «нет» и прошу встретить меня у школы через час. Я как раз закончу занятие с малышами и передам их родителям. Первоклашки забавные и любопытные. Я люблю детей и хочу когда-нибудь хотя бы троих своих, и чтобы все они были счастливыми и любимыми.
Заканчиваю урок. Спускаюсь с первоклашками на первый этаж старенькой свежеотремонтированной школы и, пока изучаю расписание, слушаю, как они звонко делятся впечатлениями о сегодняшнем дне с бабушками или мамами.
Одна из девочек с высокими короткими хвостиками подбегает ко мне и толкает в руки маленькую шоколадку «Аленка».
– Это зачем? – мпрашиваю у нее.
– Бабушка сказала отдать, – шепчет малышка.
Нахожу взглядом ее бабушку и благодарно киваю. В холл заходит Марсель, и я вместе с ним и детьми покидаю школу.
– Держи, – отдаю ему шоколадку.
– Это взятка? – смеется он, забирая у меня вкусняшку. Открывает, делит ее пополам, и свою часть сразу заталкивает в рот.
Марс любит сладкое, я знаю.
– Да, – решаю не отрицать.
– Я думал, моя тушка стоит дороже, – продолжает прикалываться он.
– Если тренировка пройдет хорошо, куплю тебе большой киндер, – обещаю Марсику (главное, так его вслух не называть).
– Ладно, – широко улыбается он. – За киндер так уж быть, я готов рискнуть.
Мы приезжаем к его дому. Тут тоже есть небольшая спортивная площадка на открытом воздухе. Марс учит меня правильно разминаться, затем мы отправляемся на пробежку в умеренном темпе, а после возвращаемся к турникам. Он стягивает с себя футболку и откровенно выделывается, показывая свои рельефы. Забывает, что я не его фанатка из ТикТок и этим меня сложно впечатлить. Красивый, да. Сева, Марс, Камиль – они выросли, возмужали, проработали свои тела до идеального состояния, но, когда знаешь этих придурков с детства, не можешь реагировать на это так, как все. Марс вот действительно за шоколадку готов продать душу Дьяволу, а Сева – за хорошую скорость интернета и новые цветные линзы.
– Иди ко мне, – зовет Марсель.
Подхожу ближе к турнику, задираю голову и смотрю на перекладину, а уже через секунду сильные ладони сжимают мою талию и буквально подкидывают вверх. Цепляюсь ладонями за прогретый солнцем металл и вишу, глядя теперь на Марсика сверху вниз. Очень интересное чувство. Обычно бывает наоборот.
Марс тоже цепляется ладонями за перекладину. Мы оказываемся очень близко друг к другу.
– Камилю только не говори, – шепчет он, пронзительно глядя мне в глаза. – Сейчас я буду учить тебя подтягиваться не самым приличным образом, но мне так проще тебя страховать. Окей?
– Окей, – почему-то тоже шепчу.
– Ноги закинь мне на бедра и скрести в щиколотках, чтобы зафиксироваться. Руки только не отпускай, – командует Марс.
Я сначала делаю все по его инструкции, а потом до меня доходит вся откровенность получившейся позы. Становится неловко и некомфортно.
– Потом мы будем делать это по-другому. Сейчас я просто хочу, чтобы ты поняла принцип, почувствовала каждое движение и не упала.
– У-гу.
Мы начинаем упражнение, и я быстро перестаю думать о том, как вишу на турнике и друге детства. Я даже рада тому, что он так меня страхует. Мои руки, привыкшие к карандашам на детских уроках или к иголке с ниткой, немного в шоке от того, что теперь им приходится поднимать мое тельце на какой-то там железяке.
Марс спрыгивает, обхватывает меня за талию и спускает.
– Заканчиваем на сегодня? – И снова эта надежда в его голосе.
– Нет, – улыбаюсь другу. – Мы только начали. Что дальше по плану, тренер?
– Таськ, ну нахрена тебе это, а? – стонет он, отворачиваясь и поправляя широкую резинку спортивных штанов.
– Хочу.
– Зашибись! – вскидывает руки Марсель. – Истинная блондинка.
– А ты сомневался? – упираю руки в бока.
– Иди сюда, Коротышка, – манит он. – Смотри внимательно. Ноги ставишь вот так, широко, руки в замок перед собой в районе груди и медленно приседаешь, но не до конца. Поднимаешься, повторяешь. Четыре подхода по… – задумчиво смотрит в небо, словно там ему написали подсказку. – Десять раз для начала. – Поняла?
– Конечно, – пожимаю плечами и приступаю к упражнению. Ноги забиваются довольно быстро.
Приседания в таком формате тоже оказываются не самыми легкими, но чем больше мы всего делаем, тем больше мне нравится этот процесс. Я хочу стать крепче и, наверное, увереннее в себе. А еще наблюдать за постоянными фырканьями Марсика очень смешно.
– Хватит ржать! – в очередной раз злится он. – Работай.
– Слушаюсь и повинуюсь, – дразню его.
– Сдам тебя Камилю, пусть сам тренирует.
– А-как-же-кин-дер? – сбивается мое дыхание.
– Молчи лучше, – широко улыбается друг.
После тренировки я все же держу слово и покупаю ему шоколадное яйцо. Он тут же делит его пополам, а игрушку мы собираем вместе на ближайшей скамейке. Конечно, она отдается мне. Марсу интересен только шоколад.
Гуляем немного. Я делюсь с ним переживаниями о состоянии Камиля. Оказывается, они с Севой тоже сильно обеспокоены, но Кам упрямо решил кому-то что-то доказать. Себе, матери или Ильхану – пока непонятно.
Марс провожает меня до подъезда. Поднимаясь в квартиру, я мечтаю о душе, еде и сне. Прошлая ночь была слишком нервной. Я устала.
На пороге сталкиваюсь с Камилем. Он уже выглядит гораздо лучше, чем вчера. Только ссадины и синяки никуда не делись.
– Ты не был на учебе? – догадываюсь я.
