Страница 3 из 5
– Данила Петрович, мы с вами ещё не закончили, – Ванда нахмурилась.
– Видите ли, госпожа Вишневецкая. Вы мне ужасно импонирует: вы умненькая, хваткая и хорошенькая, просто глаз радуется, – Демидов жёстко улыбнулся. – Но я не буду говорить с женщиной-следователем. И все следующие разговоры будут проходить исключительно через моего адвоката.
– Но… – Ванда растерялась. Она понимала, что Демидовы помешаны на древних традициях, но даже не подозревала, что до такой степени. Даже Эд был более лоялен к представительницам противоположного пола, хотя слишком терпимым Великого Князя Тёмной империи назвать было нельзя.
– Вот же сноб чёртов, – Эдуард, наблюдающий за этой сценой, поморщился.
– Я предупреждал Диму, что он не будет с ней разговаривать, – машинально ответил Роман.
– Почему ты ему не сказал, как именно проводил чистку Гильдии, – пока в допросной воцарилась тишина, Эд решил продолжать прерванный разговор. – Ты ведь не просто их убивал, ты их отпустил и устроил целое сафари. И, Рома, ты получал удовольствие от процесса, даже не отрицай.
– Я и не отрицаю, – Роман жёстко усмехнулся. – Я Гаранин, и это вы сделали нас такими. И я каждый раз говорю Диме, что плохой человек. Только в этом случае он предпочитает мне не верить, – добавил он задумчиво.
– Не могу отрицать некоторую вину Лазаревых, – кивнул Эдуард. – Так почему ты ему не рассказал? Как бы то ни было, ничего особенного я в твоих действиях не увидел.
– Он не спрашивал, – Рома отвечал, не отрывая тяжёлого взгляда от Демидова. – Я не хочу, чтобы он смотрел на меня как на последнее дерьмо, ясно, – выпалил он, поворачиваясь к Эдуарду. – Не хочу чувствовать себя ничтожеством. Поэтому я с удовольствием и в красках всё расскажу Диме, сразу же после того, как ты расскажешь ему о восьмерых отморозках, которые полвечера в виде зомби бродили по Москве.
– Туше, – еле слышно проговорил Эдуард.
В допросной тем временем Ванда поднялась из-за стола.
– Хорошо, господин Демидов. Я попробую предоставить вам следователя-мужчину, – стараясь сохранять спокойствие, произнесла девушка и быстро вышла из комнаты.
Уже через пятнадцать секунд Ванда влетела в комнату наблюдения.
– Вы всё слышали, – процедила она. – Идите. Кроме вас – некому. Дениса увели вниз и не известно, вернётся ли он оттуда. А кроме него полномочия есть только у тебя, – и она ткнула Рому пальчиком в грудь. – Допрос чисто теоретически может произвести ещё и Дима, но он тоже занят. Хотя в идеале туда должен пойти Эдуард, и мы уже через пять минут будем пить кофе, получив все нужные нам сведения.
– У меня нет полномочий, – возразил Эд. – Я войду в эту комнату только если у Романа не получится его разговорить. Но тогда беседа останется всего лишь беседой, и мы никуда не сможем её подшить, даже если я получу на это позволение самого Демидова.
– Тогда, Рома, иди ты, – Ванда развела руками. – У нас просто нет другого выхода.
– Я никогда не вёл допросы, ну, вот так, – Роман указал рукой на стекло. – Я вообще в последнее время делаю много вещей, которые не должен делать. Эдуард, я редко кого о чём-то прошу, но это становится уже невыносимо. Поговори с Димой.
– Я уже пробовал, – Эд поморщился и посмотрел на Рому. – Ну, хорошо, я попробую ещё раз. Мне самому дико видеть одного из Гараниных, заваленного бумагами, в которых от половины не понимает. Не смотри на меня так, бухгалтеры уже успели мне на тебя нажаловаться, что ты их третируешь различными консультациями. До Димы эти жалобы не дошли.
– Спасибо, – хмуро буркнул Роман, затем вдохнул в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, и быстро вышел из комнаты наблюдений, чтобы уже через несколько секунд войти в допросную.
***
Я зашёл в комнату наблюдения в тот самый момент, когда в допросной появился Ромка.
– Как прошло? – не отрывая взгляда от стекла, спросил Эдуард.
– Нормально. На Ваню легла безопасность, на Егора – эрили, криптошифровальщики и вообще все, кто связан с анализом и вариантностями. Тамара у нас отвечает за кадры. Кстати, она сказала, что Оракул была очень милой, и с ней уже никто так душевно не разговаривал. Настолько, что она попросила разрешение приходить в ритуальный покой, чтобы просто поболтать, – я с удовольствием посмотрел, как у Эдуарда расширяются глаза. Он повернулся ко мне и тихо спросил:
– Ты сейчас говоришь серьёзно?
– Да, и у меня было примерно такое же выражение лица, когда она мне это заявила, – я широко улыбнулся, а затем продолжил. – Андрея поставили старшим над оперативным отделом, что, в общем-то не лишено логики, а вот Денис стал начальником и офицером, отвечающим за следственный. Извини, Ванда, но у тебя появился начальник.
– Ну и хвала богам, – совершенно искренне ответила девушка, глядя на стекло. – Демидов, кстати, отказался от следователя женского пола, и пришлось идти Роме. Надеюсь, он справится.
Мы с Эдуардом переключили внимание на допрос.
– Роман? Зачем ты здесь? Я же говорил, что не буду с тобой разговаривать, – нахмурился Демидов, глядя на Гаранина, садившегося напротив него.
– Я сейчас здесь, господин Демидов, выступаю в качестве следователя, так что постарайтесь немного абстрагироваться от моего происхождения, – Рома говорил спокойно и сосредоточено. – Вы отказались от следователя-женщины, а в данный момент остальные следователи очень заняты. Вы же не думаете, что один такой уникальный, и все бросили свою работу ради встречи с вами?
– Вот, значит, как, – протянул Демидов, а в его взгляде промелькнула неприязнь. – Значит, Дмитрий всё ещё остаётся в глубине души тем мальчишкой, о котором с таким упоением рассказывал мне Александр Наумов. Слишком мягким, для занимаемой должности, раз собирает здесь всех подряд, явно из жалости.
– Данила Петрович, я не понимаю, чего вы добиваетесь, пытаясь вывести меня из себя, но, поверьте, если вы не прекратите и не отнесетесь к происходящему со всей долей серьёзности, я сочту этот демарш провокацией, и все ваши действия, произведенные в прошлом, не будут нуждаться в доказательной базе, а, следовательно, я вполне смогу обвинить вас в измене. И в этом случае вам не поможет ни ваше дальнее родство с Лазаревыми, ни кажущаяся вам мягкость Дмитрия Александровича, которой, уверяю вас, в нём нет, – всё так же спокойно ответил Гаранин. Они почти минуту мерялись взглядами, и наконец Демидов негромко произнёс.
– А ты повзрослел. Ну что же, давай начнём, пока ты не обвинил меня в измене.
Роман едва заметно выдохнул. Всё-таки ему явно не по себе от этой встречи.
– Где вы были двадцать пятого мая этого года, – задал Рома первый вопрос.
– Я был дома в своём поместье, – ответил Демидов. – И тому есть множество свидетелей.
– И, конечно, же все эти свидетели смогут подтвердить, что вы всё время находились дома?
– Да.
– Абсолютно всё время, и даже ночью, и даже… – Гаранин взял паузу, затем продолжил. – Даже в то время, когда случился пожар в этом самом здании? – добавил он вкрадчиво.
– Что ты несёшь? – Демидов невольно нахмурился. – Ты что же думаешь, что я причастен каким-то образом к этой невероятной трагедии?! Я бы пальцем никогда не тронул одно из последних наследий Лазаревых!
– О, нет, я практически уверен, что вы не причастны. Не причастны именно к этой трагедии, вот только я не могу с уверенностью сказать, что вы не причастны ни к чему другому, – Роман слегка наклонился к нему, глядя в глаза. Он знал, что Демидов попытается его прочитать, как знал и то, что ему это сделать не удастся. Тем самым Гаранин подчёркивал свой особый статус, давя этим на Демидова.
– На что ты намекаешь, мальчишка?! – Данила Петрович заметно занервничал. Так что даже вспылил.
– Я не намекаю, я спрашиваю, зачем вы должны были встретиться с Клещёвым в ночь пожара на заброшенном складе?
– Я не…
– Я отлично знаю, что эта встреча не состоялась, – Гаранин поднялся со стула и придвинулся к своей жерт… хм… к допрашиваемому, нависнув над Демидовым-старшим. – И я абсолютно точно знаю, что при определенных обстоятельствах, Клещёв предъявил бы вам ещё не остывший труп вашего единственного сына. Поэтому в ваших же интересах ответить на мой вопрос: зачем он хотел с вами встретиться?
– То есть как – труп моего сына? – Демидов недоуменно уставился на Гаранина.
Роман сел на своё место, прекратив морально давить на растерявшегося отца, которому только что сообщили такую страшную вещь.
– Я не знаю, что хотел от меня этот недоносок, – внезапно процедил Демидов. – Он назначил мне встречу и сообщил, что речь пойдёт о Леопольде. Я пришёл, кто бы на моём месте не пришел бы? Но склад был пуст и наполовину разрушен. Я прождал пятнадцать минут и покинул это место, так никого и не дождавшись.
– И никакие дела до этой несостоявшейся встречи вас не связывали? – уточнил Роман.
– Конечно нет, вы вообще за кого меня принимаете, раз думаете, что я буду вести дела с этим типом! – На Гаранина он старался вообще не смотреть, хотя тот не отводил от него пристального взгляда, практически не мигая.
– Конечно же я вам не поверю на слово и прежде, чем задавать такие неудобные и компрометирующие вопросы немного подготовился, – Роман откинулся на спинку стула и открыл чёрную папку. Что в ней находилось, мне видно не было. – Вот список денежных переводов на общую сумму в два миллиона рублей на счёт Клещёва. Вот список счетов неких фирм, откуда были сделаны эти переводы. И вот собственно взаимосвязь этих фирм с вами, господин Демидов, вы же даже не позаботились замести следы. Вы так уверены в своей безнаказанности? – проговаривая каждое предложение Гаранин, выкладывая по одному листу перед Данилой Петровичем. – Вы всё ещё настаиваете, что никоим образом не связаны с Клещёвым?
– А ты действительно изменился. Из забитого щенка превратился во взрослого кобеля, способного показывать клыки. Но в тебе как не было, так никогда и не будет изощрённости, присущей Тёмным, и тем более в тебе нет того изящества, которым обладают Лазаревы. Даже самые юные из них. Твой отец не даст мне соврать, – Демидов усмехнулся. – Ты, Рома, слишком прямолинеен, – отодвигая от себя бумаги, добавил Данила Петрович, брезгливо оглядывая Гаранина.
– Хвала богам, я не Тёмный, никогда не хотел им быть и никогда не буду, – вернул ему усмешку Роман. – Своими наблюдениями вы можете поделиться с главой моей Семьи в свободное время, а сейчас я жду объяснений.
– Здесь нечего объяснять, можете считать это спонсорской помощью, – Демидов усмехнулся.
– Вы спонсировали террористическую организацию? – Рома продолжал смотреть на него, не отрывая взгляда и тем самым заставляя нервничать.
– Официально никто группу единомышленников «Дети Свободы» к террористической организации до сих пор не причислил, поэтому твои обвинения голословны, – Демидов полностью взял себя в руки и теперь отвечал спокойно.
– Выплаты прекратились ровно за три месяца до дня взрыва в СБ. Совпадение? Не думаю. Может быть, вы перестали снабжать деньгами Клещёва, и вместо благодарности за былые заслуги он решил отплатить вам трупом вашего сына? – уточнил Гаранин.
– Ты можешь думать о чём угодно, Рома. В нашей стране это не запрещено. Это действительно была спонсорская помощь, как вид ухода от налогов, тебе ли не знать, – Демидов снова улыбнулся.
– И кого вы таким образом спонсировали? Детский сад «Ромашку»? – ядовито произнёс Гаранин.
– Предвыборную компанию Савелия Юрьевича Яковлева, – торжественно ответил Демидов.
– Нашего президента? – в голосе Ромы впервые появилось удивление.
– Нет, его однофамильца, который выборы не выиграл. Конечно, нашего президента, – Демидов поморщился. – Как эти деньги оказались на счетах, которые ты мне показал, мне абсолютно не известно. Да и как-то безразлично, как будущий президент их потратил: вложил в свою пиар компанию или перевёл третьему лицу. Это всё, что я знаю. А теперь официально заявляю, этот подонок – не жилец, – спокойно добавил отец Лео.
– Можно уточнить, вы имели в виду Клещёва или Яковлева? И вы не боитесь говорить это здесь? – спросил Гаранин, а мы с Эдом переглянулись, потому что нам тоже было интересно услышать ответ.
– А что такого я только что сказал? Что желаю смерти Клещёву и не буду оплакивать того, кто хотел погубить моего мальчика, если вдруг с ним произойдёт несчастный случай? – всё это Демидов проговорил почти весело. Ну-ну. Хотя, пусть займётся делом, попробует найти нашего Игоря Максимовича. Хоть одной головной болью будет меньше.
– Рекомендую поискать в Финляндии, – в тон ему сказал Роман. – Я слышал, его видели, когда он пересёк Финскую границу.
– Ты уверен? – спросил Демидов задумчиво.
– Абсолютно. И последний вопрос. Данила Петрович, у вас был конфликт с кем-то из аппарата президента?
– С Андреем Ивановичем Кирьяновым, – ответил Демидов, на мгновение задумавшись. – Этот хорёк слишком много о себе вообразил. Это всё? Я могу идти?
– Да, идите, – Гаранин поднялся первым. – Я сейчас найду вашего сына и постараюсь вытащить его оттуда, где он окопался.
Я же потёр лоб, уже не обращая внимание на то, что творится в допросной. Ничего себе. Кирьянов – личный секретарь президента. Я вообще уже ничего не понимаю. Если Демидов поддерживает президента, то почему его решили слить, да ещё так грязно? Мы снова вернулись к тому, с чего начали, а именно – к полному непониманию связано дело на складе и взрыв СБ или нет.
– Ванда, – я повернулся к подруге, задумчиво наблюдающей, как из допросной выходит Демидов вслед за Ромкой, – бери в разработку Кирьянова.
– Насколько глубоко? – машинально спросила она.
– По полной. Если понадобится, то чтобы у него из унитаза торчала камера, а внутри находился анализатор, измеряющий сколько дерьма он выделил и из чего оно состоит, – зло проговорил я.
– С последним возможны проблемы, у нас всё ещё не укомплектован полноценно научный отдел, – невозмутимо ответила Ванда, а Эд только фыркнул на это. – Я передам распоряжение Денису Николаевичу.
Она вышла из комнаты, а следом за ней и мы с Эдом. День предстоял тяжёлый, впрочем, как и все остальные, и прежде всего мне нужно предотвратить убийство Боброва его бывшим командиром. Потому что Ваня пообещал сделать с Андреем что-то ужасное, если тот только попробует переманить у него людей. А зная Андрея, я могу с уверенностью сказать, что он попробует.
Глава 3
Я подошёл к кухне и остановился в проёме, глядя, как Лена суетится возле плиты, готовя мне завтрак. Вчера я вернулся поздно. Она уже спала. Я не стал её будить и тихонько лег рядом с ней, с боем отвоевав своё место у Ромкиной кошки. Немного подумав, выгнал наглое животное из комнаты и закрыл за ней дверь.
Видимо, кошка восприняла этот жест как объявление войны и теперь мстила с поистине кошачьим цинизмом. Половину ночи она скреблась под дверью и до омерзения противно мяукала, причём так, чтобы не дать мне заснуть, и при этом не разбудить Лену. Уснуть мне с трудом удалось, а когда я проснулся, то обнаружил, что эта сволочь каким-то образом смогла открыть дверь и притащила дохлую птицу, аккуратно положив её мне на грудь. Где она достала птицу, осталось загадкой, потому что все форточки были закрыты.
Сейчас же кошка лежала на подоконнике, растянувшись во весь свой немалый рост и демонстративно смотрела в окно, не обращая на меня никакого внимания.
– Интересно, а Ромка не хочет её всё-таки забрать? – тихо спросил я, подходя к Лене и обнимая её со спины. Она повернула голову, улыбнулась и ловко перевернула блинчик на сковороде.
– Не думаю, что они с Кингом уживутся вместе. Сомневаюсь, что Ванда бросит бедного котика одного, когда решит всё же переехать к Ромке, – ответила Лена, посмеиваясь. Я поцеловал её в шею и отошёл, наливая из кофеварки уже сваренный кофе.
– Ты предлагаешь оставить это чудовище здесь? – прямо спросил я у жены, потирая глаза.
– Дима, эта киса очень ласковая и послушная. Она считает, что её бросил хозяин и теперь тоскует. Вы родственники, она это чувствует и мстит тебе за прегрешения Ромы, – ответила Лена, ставя передо мной тарелку с блинами.
– Ты изучаешь кошачью психологию или можешь читать её мысли? – я скептически посмотрел на кошку, повернувшуюся в это самое время и вперившуюся в меня злобным взглядом.
– Нет, – Лена рассмеялась, садясь рядом со мной за стол. – Это было бы чревато. В первую очередь для них. Даже боюсь себе представить, какие мысли о людях гуляют в их пушистых головах.
– Да, ты права, нам знать об этом лучше не стоит, – хмыкнул я, делая глоток. – Кстати, я помню, что у тебя была кошка Матильда. Но я не видел её ни разу за то время, как ты перебралась в столицу. Она…
– Она жива, – не дала мне договорить Лена и грустно улыбнулась. – Матильда уже в возрасте и всю свою жизнь прожила на конюшне, да со мной в разъездах. Я её забрала у одних людей, когда подрабатывала. Они с ней не очень хорошо обращались. И теперь Матильда живёт на Роминых конюшнях, ей там хорошо.
– Ты можешь её забрать. Если здесь ей будет некомфортно, то мы всегда можем отвезти её в поместье. Там ей будет где гулять, и есть кому о ней позаботиться, – проговорил я, чувствуя, как поменялось настроение Лены.
– Нет, – она покачала головой и снова грустно улыбнулась. – Я пыталась её забрать в квартиру, Ванда была не против. Но Матильда тяжело перенесла этот переезд и начала болеть. Тогда я решила оставить её доживать кошачий век там, где ей максимально комфортно. К тому же она умеет успокаивать лошадей, а в конюшнях это умение сейчас просто необходимо, – Лена пристально смотрела на меня всё то время, пока говорила. – Я не думала, что ты помнишь о ней.
– Почему я должен забыть кошку, забравшуюся ко мне в постель? Фактически это она нас с тобой свела, – я подмигнул жене и негромко рассмеялся, когда она легонько стукнула меня по плечу. – Что происходит в конюшнях? Мне Олег не звонил, да и ветеринар, приставленный к лошадям, не сообщал ни о чём серьёзном.
– О, там такие страсти творятся, ты не представляешь, – Лена рассмеялась. – Ирэн очень нравится Матис, и она постоянно трётся вокруг него, но наш чемпион не обращает на неё внимания, предпочитая общество беспородной лошади Ванды. Ирэн злится и пытается отстоять право быть первой и единственной. Это странно, обычно кобылы так себя не ведут. У жеребца всегда несколько подруг, а тут такое…
– Обычно кобылы не успокаиваются в присутствии энергии смерти, – я только головой покачал. Ирэн всегда мне казалась слишком нервной и слегка неадекватной, почти как её хозяин. Лена тем временем продолжала:
– Матильда всё время проводит в стойле Ромкиной лошади и хоть как-то сдерживает её истерики. Знаешь, мне кажется, что Матис перенял повадки своего хозяина, предпочитая самых обычных кобылок и напрочь игнорируя чистокровок, – о чём-то задумавшись, произнесла Лена, слегка покраснев.
– Ты ошибаешься, – хмыкнул я, вытирая салфеткой руки и допивая уже остывший кофе. – Матис – копия Эда. Знала бы ты, каких подруг предпочитал Великий Князь Эдуард раньше. Да и сейчас его выбор пал на самую обычную девушку, и он просто ненавидит Демидовых, хотя эта ненависть не имеет под собой никаких оснований. А Ирэн, если ты помнишь, была рождена на Демидовских конюшнях и подарена Ромке Лео.
– Я как-то об этом не подумала, – Лена весело улыбнулась и поднялась вместе со мной, пройдя вместе со мной в коридор. – Ты сегодня опять задержишься? – тихо поинтересовалась она, когда я накидывал на себя куртку.
– Постараюсь освободиться вовремя, но у нас там проходит реорганизация, и я вчера едва смог уладить конфликт между двумя отделами, – я поцеловал жену и вышел из квартиры.
Почему-то именно сегодня идти пешком до работы совершенно не хотелось, и я прямо возле двери активировал портал. Оказавшись в знакомом тупике, я осмотрелся, увидев пустые мусорные баки. Надо же, вот что значит сила привычки. Я ведь машинально сделал портал именно сюда, хотя вчера Эдуард всё-таки смог настроить первый защитный контур и разрешил перемещаться непосредственно в здание СБ мне, Ромке и самому себе. Я ещё раз обвёл взглядом тупик. Мусор, точно! Так, нужно не забыть сегодня связаться с коммунальщиками, отвечающими за вывоз мусора. Постарайся, Митя, не забыть в очередной раз, потому что это важно!
Настраивая себя на работу, я пересёк площадь и открыл дверь. Прямо на входе стоял Денис Соколов, помогавший рабочим монтировать ещё какую-то рамку.
– Это что? – тихо спросил я, чувствуя, как по мне побежал луч идентификатора.
Мигнул зелёный цвет, сигнализирующий, что артефакт меня опознал, передал данные дежурному, и тот открыл мне дальнейший путь. Правила входа были общие для всех, поэтому-то Эд весьма неохотно открыл телепортационный допуск, чтобы мы добирались до своих кабинетов в кратчайшие сроки.
– Обычный металлодетектор, – ответил Денис, кивнув в знак приветствия, не прекращая скручивать какие-то провода. – Самыми примитивными средствами безопасности тоже не стоит пренебрегать. Они иногда выдают самые действенные результаты.
