Чувствую, как он вкладывает мне второй рукой что-то в ладонь и зажимает моими пальцами, чтобы не выронила.
– Бу! – говорит резко, выпрямляясь во весь рост, и я вздрагиваю, не ожидая такой перемены.
Он смотрит на меня еще секунду, с насмешливым блеском в глазах, разворачивается и уходит, растворяясь в толпе, как призрак.
Я стою как парализованная. Но постепенно гипноз спадает, и я отчетливо ощущаю предмет у себя в руке. Опускаю глаза и вижу молочные шелковые кончики. Наконец-то разжимаю пальцы, убеждаясь, что это именно то, о чем я подумала.
– Какого?.. – озадаченно смотрю на свою заколку-бант, которая исчезла из моей комнаты около месяца назад.
Глава 2
– За кофе? – спрашивает Стася, а я только и думаю о том, каким образом моя заколка попала к Демидову.
– Не уверена… – хочется сбежать в общежитие и спрятаться от всего мира.
– Да ладно тебе. Что, так и будешь от него прятаться?
Подруге не понять моего страха, что вспыхивает рядом с этим парнем, потому что… она не росла с ним и не страдала от его выходок.
Леон Демидов всегда присутствовал в моей жизни. Сколько себя помню, он был где-то рядом. Противный, надменный мальчишка, которому нравилось смотреть на мои слезы. Чего только он ни делал, чтобы добиться их, а потом наслаждался каждой пролитой мною каплей.
Из-за него я так отчаянно не хотела ездить в гости к тёте, куда родители отправляли меня на все праздники. Из-за него я ненавидела даже летние каникулы и Новый год.
Тогда я многого не понимала. Мне было сложно уложить в голове тот факт, что у моей двоюродной сестры и Леона один отец, но мамы разные. Как и то, что Леон жил в доме моей тёти, а его мама там никогда не появлялась.
Для меня, у которой были любящие мама и папа, а так же тётя, пусть и живущая в другом городе, но ждущая меня всегда с распростертыми объятиями, было немыслимым, что Леон не нужен собственной матери.
И только когда я стала старше, это все начало выстраиваться в единую картину. Я видела, с каким трудом тётя Эля терпела выходки Леона, который будто намеренно проверял нервы всех окружающих на прочность. И особенно тяжело ей стало после рождения младшей дочки.
Мне и Эрике было четырнадцать, а Леону исполнилось шестнадцать. Он будто с катушек слетел и превратился в настоящего отморозка. Я боялась находиться с ним под одной крышей, потому что он нарушал мои границы. Днем и даже ночью, он мог ворваться в мою комнату, напугать, наговорить гадостей, испортить мои вещи и исчезнуть. А еще он делал так, что порой мне казалось, будто я сошла с ума и все его выходки мне привиделись, потому что он очень ловко подчищал за собой улики.
Учителя выли от того, что он творил со своими дружками. Они занимались вандализмом, хулиганили и держали всю школу в страхе. И вся эта дичь происходила под руководством Демидова.
Именно тогда дядя принял решение отправить его в военное училище, подальше от своих дочек и жены.
Только после этого жизнь в доме тёти стала гораздо спокойнее и приятнее.
В какой-то момент Леон даже перестал приезжать на каникулы. А после окончания училища уехал учиться за границу.
Но моя жизнь перевернулась с ног на голову, когда я увидела его в стенах нашей элитки. Потому что оказалось, что он вернулся домой. Более того, теперь он учится в одном вузе со мной.
А в то, как ему удалось попасть сразу на третий курс, я старалась не вникать. Потому что с этого момента вся моя жизнь снова наполнилась страхом.
– Ну же, Фло! Я умру, если не получу свою дозу кофеина, – уговаривала меня Стася.
И мне не остается ничего другого, кроме как пойти у нее на поводу.
Кафетерий “Чиллаут” – место притяжения студентов. Пока все студенты сидят плотно на кофе, уверена, что это заведение делает кассу больше, чем все вместе взятые рестораны в округе.
Гул десятков голосов, звон посуды, запах кофе и свежих круассанов. Здесь, в этом хаосе, я бы могла забыться и расслабиться. Но я знаю, что он может появиться тут в любое мгновение, и оттого нахожусь в постоянном напряжении.
Я сижу, сжимая в ладонях теплый стаканчик с капучино, и смотрю на заколку, лежащую передо мной, как улика. Молочная лента кажется грязной, хотя на ткани нет пятен. Но оттого, что он заполучил мою вещь, стащив ее, мне не по себе.
– Фло, да выбрось ты это из головы! – Стася сердито стучит ложкой по блюдцу, отламывая кусочек чизкейка. – Он просто тролль. Нашел, где ты ее обронила, и подобрал, чтобы позлить. Не подкармливай его своим страхом!
– Ты не понимаешь, – шепчу я, не в силах отвести от заколки взгляд. – Он не просто подобрал ее. Она пропала из моей спальни. Я отчетливо помню, даже в какой момент. Это его послание: “Я был рядом, когда ты была уязвима. Я взял твою вещь. Ты не заметила, но я всегда где-то рядом”. Он всегда изводил меня, а теперь будет это делать более изощренно.
– Он уже не сопливый пацан, зачем ему это?
– Я не знаю, Стась! – смотрю на подругу. – Он просто получает наслаждение, держа меня в страхе.
Раньше он просто портил мои вещи, делал так, что я ругалась с друзьями, смеялся надо мной и делал все, чтобы я чувствовала себя жалкой и ничтожной.
Но это все цветочки. Потому что с дружками они развлекались так, что волосы на голове вставали дыбом.
– Если ты уверена, что он проник в твою спальню, то надо заявить в охрану кампуса! – возмущается Стася. – Пусть его вызовут на разговор.
– И что я скажу? Сын Демидова вернул мне мою заколку? Все только посмеются. А он… он рассердится. И тогда… – даже страшно представить.
Ведь близится та самая ночь, когда они отрываются по полной. И кто знает, вдруг он не перерос эти детские игры и решит вернуться к любимому развлечению.
От этих мыслей становится тошно. Ведь если раньше он не втягивал меня в свои серьезные игры, потому что ему было запрещено, то кто помешает ему это сделать сейчас, когда отец не контролирует его действий?
Я делаю глоток кофе, но он кажется горьким.
Внезапно общий гул в кафетерии утихает, сменившись взволнованным шепотом. Я чувствую это прежде, чем мои глаза успевают увидеть. Меня накрывает ледяной волной, идущей от входа. Мое сердце проваливается в пятки.
Леон входит не один. С ним его свора. Пара таких же циничных и беспринципных парней, с которыми он куролесил в школе.
Все внимание собравшихся приковано к ним. Девчонки стараются понравиться, улыбаясь и надеясь, что их заметят.
Свора громко смеется чему-то своему, парни сканируют зал. Все, кроме него, потому что он делает вид, что не замечает никого и ничего.
Я застываю, как кролик перед удавом, надеясь, что он меня не увидит и я смогу улизнуть. Но он выбирает столик по диагонали от нас и садится спиной к стене, продолжая разговор со своими прихвостнями.
Именно в этот момент дверь кафетерия снова распахивается и впускает мое личное спасение. Глеба.
Высокий, улыбчивый блондин, с добрыми карими глазами. Он глоток свежего воздуха, солнечный луч в моем сером, наполненном страхом мире. Мы встречаемся с весны, и он полная противоположность Леона. Предсказуемый, надежный, безопасный. А еще он умный. Ради меня поступил в наш Prestige International University на стипендию, что удается далеко не каждому.
В нашем вузе учатся самые привилегированные дети, либо самые умные. И то, что моему парню, удалось оказаться здесь, не имея богатых родителей, – это его большое достижение.
– Наконец-то я вас нашел! – он весело подходит к нашему столику и не задумываясь наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы.
Это нежный, мимолетный поцелуй, который обычно заставляет меня таять. Но сейчас я не могу получить удовольствие. Каждая клеточка моего тела напряжена, потому что меня прожигает взгляд другого человека.
Я машинально отвечаю на поцелуй, и Глеб, довольный, садится рядом, начав что-то рассказывать Стасе. Я киваю, делая вид, что слушаю, но боковым зрением вижу, как Леон медленно поднимается. Он больше не смотрит на меня – только на Глеба. Оценивающе, презрительно и… спокойно. Слишком спокойно, будто для себя уже что-то решил на его счет, и это мне не нравится.
Вижу, как он что-то говорит своим приятелям, и те громко смеются, уставившись на Глеба. Потом он бросает на наш стол последний взгляд. Не на меня, а на мою заколку, лежащую по центру. Поднимается с места и выходит.
Его уход должен принести облегчение, но вместо этого меня охватывает иррациональный ужас.
– Ты в порядке, Фло? – Глеб касается моей руки. – Какая-то ты сегодня молчаливая.
– Да, просто… устала, – пытаюсь улыбнуться, забирая со стола заколку и автоматически собирая пряди от лица, и закрепляю их ею на затылке.
Ему не запугать меня.
Но я забыла главное правило: он не оставит без внимания ни один аспект моей жизни… Ничто не останется безнаказанным.
Глава 3
Последующие дни превращаются в кошки-мышки. Леон не подходит ко мне, не говорит со мной. Но он будто бы везде одновременно.
Я вижу его тень в конце коридора, когда спешу на пару, его высокую фигуру в толпе на университетской площади, когда иду с Глебом за руку. Он стоит и под балконом моей общаги с какой-то девчонкой, когда я возвращаюсь после пар.
Он больше не делает ни шага в мою сторону, но его присутствие такое плотное и удушающее, что его невозможно игнорировать.
Разумом я пытаюсь себя убедить, что это всего лишь совпадения и он меня не трогает. Внушаю себе, что, возможно, я и правда потеряла где-то заколку до этого и он на самом деле перерос детские игры.
Но кажется, что я не могу от него скрыться. Мой покой – иллюзия, которую он может развеять в любую секунду.
Я становлюсь чересчур нервной, вздрагиваю от звука хлопнувшей двери, оборачиваюсь на тяжелые шаги за спиной. Это не остается незамеченным Глебом.
– Флора, может, тебе к психологу сходить? У тебя какой-то невроз, – предлагает он, гладя меня по волосам.
Мы сидим в его комнате в общежитии, и здесь, в четырех стенах, я наконец-то ощущаю себя в безопасности.
– Это все из-за нагрузки. К тому же впереди первые зачеты, – пытаюсь оправдаться, прижимаясь к нему.
Я не могу рассказать Глебу о Леоне. Он из простой, нормальной семьи. Его отец врач, а мама учительница. У них нет миллионов на счету, и все, чего он достиг, удалось ему лишь с помощью упорства и огромного труда. Он не поймет моих страхов из-за пытки тишиной и взглядами какого-то парня из прошлого. А если и поймет, то полезет выяснять с ним отношения, что явно закончится плачевно для самого Глеба. Потому что у Леона специальная подготовка, которой сложно противостоять обычному человеку.
– Я знаю, что можно сделать, чтобы ты расслабилась, – целует меня и укладывает спиной на кровать, задирая подол платья и скользя пальцами по бедру.
Сердце ухает вниз, а когда возвращается, пульс учащается.
В последнее время Глеб особенно настойчив. Он хочет шагнуть дальше в наших отношениях, но я пока не готова. Стоит представить, что он снимет с меня белье, увидит обнаженной, и мне становится трудно дышать, и совсем не от возбуждения…
Поцелуй Глеба углубляется, становится развратнее, а я лишь сильнее каменею, сосредоточив внимание на его руке и ее передвижении.
– Ну же, малышка. Я так хочу тебя… – шепчет он горячо.
Головой я понимаю, что вечно отталкивать его у меня не получится и рано или поздно это должно будет случиться, потому что интим – это логическое развитие нормальных отношений.
Но со своими эмоциями я не могу ничего сделать. Все внутри меня противится этому.
В моей сумке начинает звонить телефон, будто Всевышний услышал меня и послал спасение.
– Прости, я должна ответить!
– Ну же, Фло. Потом перезвонишь… – продолжает покрывать меня поцелуями Глеб.
– Прости, вдруг это мама, она поднимет панику, если я не отвечу на звонок.
Глеб нехотя выпускает меня, но я вижу по его лицу, как он недоволен.
Я вскакиваю с постели и мгновенно подхватываю сумку, отыскивая гаджет. Смотрю на дисплей и вижу имя соседки по блоку, Ангелины.
– Флор, – говорит она, как только я принимаю вызов. – К тебе тут доставка.
– Доставка? Я ничего не заказывала.
– И они требуют твоей личной подписи.
– Блин, – оборачиваюсь к Глебу, что лежит спиной на кровати и с напряженным лицом смотрит в потолок. – Через пару минут буду, – сбрасываю вызов.
– Ты куда-то собралась? – парень угрюмо смотрит на меня.
– Прости, Глеб, но… я правда пока не могу, – не хочу ему лгать. – Мне нужно время. Я не могу вот так… не настроившись.
Он хмурится. Ему явно не нравится то, что я говорю.
– Глеб, – подхожу к нему. – У нас обязательно это будет. Но… мне страшно. Просто дай мне время.
Он проводит рукой по волосам и шумно выдыхает.
– Конечно. Просто… я хочу тебя всю. Но и портить все этим не готов. Я буду ждать столько, сколько тебе потребуется.
Вернувшись в свою комнату, я действительно вижу курьера, и в накладной указано мое имя. Я расписываюсь и забираю пакет. Внутри маленький сверток, перевязанный бантиком и без подписи.
Сердце падает вниз. Мне страшно его разворачивать.
Опускаю его на стол и какое-то время смотрю на него не двигаясь. А затем делаю глубокий вдох и медленно тяну за кончик бантика. Лента распускается и ложится на стол кровавым ручьем.
Так же осторожно разворачиваю бумагу и вскрикиваю.
Внутри лежит старый, обезглавленный медвежонок. Тот самый, с которым я не расставалась в детстве. Тот, которого однажды отобрал у меня Леон и демонстративно казнил, отрубив ему голову самодельной гильотиной.
Я хотела его спасти, пришить ему голову, но он спрятал ее, и мне не оставалось ничего иного, кроме как похоронить своего любимца.
– Да он псих… – в ужасе смотрю на “подарок”, лежащий передо мной.
Леон не просто наблюдает за мной. Он пробуждает самые болезненные воспоминания. И это не просто так. Кажется, он не отошел от детских забав. И я снова становлюсь объектом его издевательств.
На улице начинается дождь. Я подхожу к окну, чтобы закрыть форточку и задернуть шторы, и замираю.
Потому что от фонаря напротив отсоединяется высокая фигура в кожаной куртке. И пусть я не вижу лица, спрятанного под капюшоном, я знаю: это он.
Игра началась. И счет, как всегда, не в мою пользу.
