А самое паршивое, что приближается Хэллоуин, и я понимаю, что на этот раз спрятаться не получится.
Глава 4
– Сегодня все наши идут в “Портал”. Гоу с ними? – предлагает Стаська, когда мы выходим с последней пары.
– Глеб работает…
Ему приходится подрабатывать курьером, чтобы обеспечивать себя самостоятельно и не тянуть из родителей деньги, которых у них и так немного, а помимо него, у них есть еще двое детей. Близнецы, в отличие от брата, вряд ли поступят на бюджет. Поэтому Глеб таким образом снимает с родителей лишнюю финансовую нагрузку.
– Ну и что? Ты теперь без него и шагу ступить не можешь? – раздражается подруга.
– Это как-то нечестно… Он работает, а я развлекаюсь.
– Да ладно тебе. У нас же не крепостное право, и ты не мусульманская жена, чтобы не иметь права ходить куда-то.
Стася очень далека от жизни обычных людей, и в ее картине мира работа Глеба, скорее, блажь, чем необходимость. А переубеждать ее я не буду.
– Даже не знаю…
– Так! Никаких знаю, не знаю! Надеваешь платье покороче, и вечером идем танцевать. Нечего отделяться от коллектива. Считай, это тимбилдинг, – смеется она.
Глеб поддерживает идею моей подруги, уговаривая меня на эту вылазку. Он считает, что это отличная идея – пойти в клуб.
И вот я стою перед зеркалом, проверяя, все ли в порядке с моим образом. Черное мини с рукавами и открытой спиной, а на груди, как акцент, массивная капля на длинной цепочке, в комплект к таким же массивным серьгам-каплям, и толстый обруч колье. С прической решаю не мудрить и сначала завиваю светлые локоны, а затем собираю сзади в “мальвинку” и закрепляю черным бантом. Крашу губы розовой помадой, что на фоне черного лука выглядит нежно и оттеняет голубые глаза, а на ногах – лодочки на высоких шпильках и с ремешками вокруг щиколотки.
Мне не хочется сильно наряжаться, привлекая к себе внимание, но и не воспользоваться случаем выгулять одно из платьев – настоящее преступление.
– Может, пойдешь с нами? – смотрю через зеркало на Лину, которая вваливается в мою комнату и падает на кровать, рассматривая меня.
– Терпеть не могу клубы, – накручивает она на палец темную прядку. – Шумно, дымно, тесно, и дышать нечем. Ах да, и полно всяких психов!
На последнем слове замираю, медленно оборачиваясь к ней.
– Мы же вместе будем. Это возможность провести время вместе. Мы с тобой так никуда еще и не вышли…
– Давай лучше потом, – отмахивается она. – Или ты планируешь слинять из кампуса и подсунуть мне какую-нибудь противную соседку?
– Я? – удивленно смотрю на нее. – Ни за что не дождешься.
– Тогда, уверена, у нас будет что-то поинтереснее, чем это.
– Поймала на слове, – подмигиваю. – Как выгляжу?
– Лук – огонь! – соседка показывает два больших пальца вверх. – Будь я мужиком – обязательно бы запала.
– У меня уже есть один, второй мне не нужен, – смущаюсь.
Спустя полчаса мы со Стасей заходим в “Портал”. Вибрация от музыки ощущается даже снаружи. Земля сотрясается от тех частот, что доносятся из клуба.
Рядом с клубом очередь. Но мы проходим без проблем, потому что студентам элитки тут всегда рады.
Стоит войти внутрь, как нас мгновенно поглощает музыка. Оглушительный бит, мигающие стробоскопы, выхватывающие из темноты улыбки и движения, густой воздух, смешанный с парфюмом, алкогольными парами и энергией толпы. Здесь можно раствориться, забыться.
Мы со Стаськой идем искать наших одногруппников. Большую шумную компанию, занявшую один из диванов в глубине зала, видно сразу. Приветственные крики, шутки, объятия. Я опускаюсь на свободное место рядом с Евгеном, стараясь влиться в общий поток смеха и болтовни.
– Что выпьешь? – спрашивает он, наклоняясь слишком близко, чтобы перекричать музыку.
– “Космополитен”!
– Сейчас, – машет официанту и делает заказ на весь столик.
Кажется, его папа нефтяник или что-то типа того, поэтому Женечка, точнее Евген, как он сам себя называет, привык ни в чем себе не отказывать. И частенько спонсирует развлечение всей группы.
Первые полчаса пролетают почти незаметно. Я пью свой коктейль, киваю в такт музыке, делаю вид, что слушаю спор о новом фильме. Почти получается. Почти. Пока я не ощущаю странное волнение. Кожа вспыхивает от чьего-то внимания. Я поднимаю голову к его источнику, потому что кажется, на меня смотрят с балкона.
И тогда я вижу его. Психа, решившего, что он вправе управлять моими эмоциями.
Леон стоит опираясь на перила, и с его места открывается вид на весь зал.
Он в темной футболке, обнажающей жилистые татуированные предплечья, и выглядит сосредоточенным, но в то же время так, будто он контролирует каждого в этих стенах. Он смотрит прямо на меня, и я ощущаю, как кожа вспыхивает и становится слишком чувствительной, пока его холодные глаза изучают меня.
Он не улыбается, не подмигивает. Он просто смотрит. Пристально, цепко, не давая отвести взор. Как будто все остальные в клубе – лишь фон, серая масса, а реальна только я.
Сердце падает куда-то вниз. Я резко отворачиваюсь к Евгену, кивая на каждую фразу, хотя не слышу ни слова из того, что он говорит.
Все мои мысли теперь там, на проклятом балконе.
Леон здесь, и мое настроение стремительно падает.
Но больше всего меня волнует: случайно ли это совпадение? Или… Нет. Я не позволяю этому страху взять верх. Мир тесен, а “Портал” – самое популярное место среди студентов. Но все равно от былой беззаботности не остается и следа.
Мой взгляд то и дело цепляется за него. Пока в один из моментов я его не нахожу на прежнем месте.
Кровь отливает от лица, и страх оседает ледяным камнем в животе.
– Фло, ты в порядке? – наклоняется ко мне Стася, перекрикивая музыку. – Ты как будто призрака увидела.
– Жарко… и громко, – лгу я, залпом выпивая второй коктейль. Ледяная жидкость обжигает горло, но не проясняет голову. – Я… пойду в дамскую, освежиться.
– С тобой сходить? – подруга смотрит озадаченно.
Но я вижу руку Алекса, лежащую на спинке дивана позади нее, и то как его палец вырисовывает узоры на ее плече. Не укрывается от моего внимания и то, как она раскраснелась, и я понимаю, что со мной она идти не хочет.
– Не надо! – мой ответ звучит резче, чем я хотела. Вижу ее удивление. – Я… быстро. Не волнуйся.
– Оке-е-ей… – тянет она, но тут же переключается на своего собеседника.
Я пробиваюсь сквозь толпу к уборным, нуждаясь в минуте тишины и одиночества. Зеркала в дамской комнате отражают мое бледное, испуганное лицо.
“Идиотка! – ругаю я себя. – Он даже не подошел! Он просто стоял там и смотрел так, как если бы увидел любого рандомного знакомого. Не нужно доставлять ему это удовольствие. Нельзя показывать страх”.
Брызгаю водой в лицо, оценивая еще раз свой образ, и поправляю каплю так, чтобы она находилась по центру груди. Дверь в уборную открывается, и периферийным зрением в отражении зеркала я вижу, как внутрь заходит кто-то высокий. Сначала я не обращаю внимания, пока не понимаю, что это не девушка.
Я оборачиваюсь, вскрикиваю от неожиданности, упираясь руками в твердую грудную клетку.
Леон.
Ноги мгновенно подкашиваются. Он загоняет меня в угол между раковиной и стеной, отрезав путь к отступлению. Как бы я ни старалась, не смогу его обойти, и тем более сдвинуть с места. Этот псих словно сделан из камня.
– Нашла укромное местечко, Плакса? – грохот басов, доносящийся из зала, не перекрывает низкого голоса. – Или снова прячешься?
– Я не прячусь! – выпаливаю я, пытаясь вырваться. Но он упирается руками в стену, по обе стороны от меня. – Отстань, Леон! Выпусти меня, или я закричу.
– Кричи, – он наклоняется ближе, его губы почти касаются моего виска. И у меня сбивается дыхание. – Никто не услышит. А те, кто услышат, подумают, что это часть игры.
– Какой игры?! – шиплю я, отчаянно пытаясь оттолкнуть его.
– Той самой, – его губы кривятся в подобии улыбки. – Которая случается у парня с девушкой, – глаза чертят линии на моем лице, а сердце грохочет так громко, что кажется, его слышно даже на танцполе. – Называется… – его губы касаются ушной раковины, – прелюдия.
Горло сжимается от страха.
– Не говори ерунды. Ты мне никто…
– Разве? – ухмыляется он. – Мне кажется, что нас связывает гораздо больше, чем тебя и этого тюбика, который таскается за тобой.
– Он мой парень… – между ребрами неприятно колет пренебрежение в голосе по отношению к Глебу.
– Да? – улыбка становится плотоядной. – И где же он сейчас? Почему он отпустил тебя одну ночью, в заведение, где каждый только и думает, как тебя трахнуть?
Грубые слова ошпаривают, будто кипяток.
– Ты больной! Отпусти меня! Я не буду в этом участвовать.
– Участвуешь ты или нет, уже не имеет значения, – он проводит большим пальцем по моей щеке, и я вздрагиваю, будто от удара током. – Я люблю твои слезы, Плакса.
Его взгляд падает на мои губы, и он замирает, словно рассматривая редкий экспонат. Воздух между нами наэлектризовывается, становится густым и тяжелым.
– Тебе понравился… – он произносит это с таким пугающим выражением лица, что меня начинает потряхивать, – мой подарок?
– Я его выкинула туда же, где и твое место! – выплевываю, желая задеть его как можно сильней.
– Зря стараешься. Ты пропиталась страхом, Плакса. А твой тюбик знает, что, когда ты возбуждаешься, от тебя пахнет мятой и чем-то приторным?
– Что ты несешь?
– Я думаю, что он понятия не имеет, какой твой настоящий запах и вкус. С ним ты сладкая конфетка. Но на самом деле твой вкус более тонкий. И знаешь почему? Потому что тебе с ним не остро, и не вкусно. И жаждешь ты совершенно других эмоций.
– Что?.. – не успеваю договорить.
Дверь в уборную с шумом распахивается, и на пороге появляется группа громко смеющихся девушек. Леон мгновенно отступает, принимая непринужденную позу.
– Еще увидимся, – подмигивает он мне, бросая на меня последний, многообещающий взгляд, и выходит, покидая уборную.
Я остаюсь стоять, прислонившись к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. В воздухе висят его слова, смысл которых я никак не могу уловить.
Отдышавшись, заглядываю в зеркало, но вместо бледной и испуганной девчонки, которую лицезрела здесь перед стычкой с Леоном, теперь я вижу себя раскрасневшуюся и с блестящими, безумными глазами.
Глава 5
– Ты почему ушла так рано? – льется из динамиков голос Стаськи.
– Я? Глеб освободился, и я решила уйти… – отвечаю спокойно, потому что мне стыдно за свой побег.
Да, Глеб действительно позвонил и сказал, что отработал, а я воспользовалась этим как поводом, чтобы сбежать из клуба. Хотя сама на такси вернулась в общежитие.
Мне хотелось бежать подальше от Леона. Потому что неизвестно, что бы он выкинул дальше. А мне хватило от него эмоций. С избытком.
Но самое худшее то, что когда я вернулась в комнату, то обнаружила в своей спальне на кровати, прямо на подушке, мой кулон, в котором я ушла в клуб и который совершенно точно был на мне до встречи с Леоном.
Я в панике приложила руку к груди в поисках серебряной капли, но ее не было.
Подбежала к зеркалу и в отражении тоже не увидела украшения.
Краска отливает от лица, и ледяные тиски сдавливают горло. Мало того что он стащил с меня цепочку так, что я даже не заметила, так он успел оказаться в моей комнате раньше меня.
А что, если он до сих пор не ушел?
Волоски встали дыбом по всему телу. Тяжело дыша и осторожно шагая, я проверила ванную, гардеробную и нашу с Ангелиной гостиную. Только убедившись, что его нет, я смогла взять себя в руки, закрылась на всякий случай на все замки и даже придвинула к двери комод.
Ночью я практически не спала, а наутро позвонила тёте Эле и сообщила, что еду на выходные. Она очень обрадовалась моему звонку, потому что Эрика сейчас учится в Лондоне и тётя очень скучает по старшей дочке.
А мне нужна передышка от страха и напряжения. Поэтому прямо сейчас я сижу в такси и направляюсь в дом, где все началось, уверенная в том, что там точно не столкнусь со своим Психом. Все потому, что он ненавидит тот дом и много лет не появлялся там.
– Могла бы его тоже позвать в клуб, – понимаю, что Стаська серьезно обиделась.
– Он же устал… – сложно объяснить человеку, никогда в жизни не работавшему, что после тяжелой смены хочется просто лечь спать. Тем более ночью.
– Какие вы скучные, – вздыхает она.
– Ну а ты? Как отдохнула? – перевожу тему.
– Вообще имба! Ты не поверишь, где я ночевала… – шепчет она.
– Да ну?! Неужели ты и… Алекс? – не знаю, радоваться за подругу или насторожиться. У Алекса репутация бабника.
– Да!
Дальше я слушаю ее историю, которая кажется бесконечной. Но зато здорово отвлекает от дурных мыслей.
