– Не твоё дело, – отрезала в ответ. – С нынешнего дня это только наши семейные истории с мамой и папой, и тебя они совершенно не касаются.
Хотела присовокупить к этому, что и его шлюха тоже никакого отношения к данному аспекту моей жизни не имеет, но не стала этого делать. А потом у меня и вовсе дар речи потерялся, когда Тимофей проговорил спокойно, будто это была данность:
– Хорошо, дело твоё. А вот моих детей вопрос наличия Али касается. И Кристина уже в курсе того, что у неё есть братик. Я ей сегодня всё рассказал.
Мои глаза распахнулись, а воздух в лёгких кончился. В который раз за сегодняшний день. Нет, нужно перестать даже задаваться вопросом о том: есть ли что-то, что способно меня удивить ещё сильнее? Потому что из раза в раз жизнь в лице мужа или отца показывала – может.
– Что ты… что ты натворил? – выдохнула с неверием, очень рассчитывая на то, что Васин мне просто соврал.
А сама Кристина… Она действительно вот так просто восприняла эти известия?
– Да ничего не натворил, Лена! – процедил Тим. – Ничего! Ты всё равно бы им всё сказала…
Я схватилась за голову, которую стало разрывать на части. Надо взять себя в руки… Надо просто взять себя в руки…
– Так… Хорошо. Идём говорить, как и планировали, – отчеканила я ледяным тоном. – Хочу лично узнать у дочери, что она об этом думает!
Я всё же прошествовала на кухню, и мне казалось, что в спину вонзаются кинжалы – видимо, некогда любимый муж буквально испепелял меня взглядом. Но мне было на это всё равно. Сейчас я хотела лишь дать знать своим детям о том, что Тимофей Игоревич сотворил собственными руками.
Наконец, они втроём пришли следом за мной. Тим опустился напротив, Кристина предпочла занять нейтральную позицию, устроившись посередине между мною и своим отцом.
А вот Викуся держалась поближе ко мне. И если даже подозревала что-то неладное, старалась этого не показывать.
– Итак… Крис уже в курсе того, по какому поводу мы собрались, а вот для Вики это будет сюрпризом, – мрачно проговорила я, смерив мужа таким взором, по которому бы он понял, что лезть вперёд меня в пекло не стоит.
Старшая дочь насупилась окончательно и опустила глаза долу, а младшая нахмурилась.
– У вашего отца есть вторая семья, в которой растёт ребёнок. Мальчик.
Я намеренно не стала говорить определений вроде «ваш брат» или чего-то подобного. Может, тот самый сын и не был виноват ни в чём, но для меня он был никем. И думать я должна была исключительно о себе и своих детях.
Которые отреагировали совершенно по-разному. Крис ещё ниже опустила взгляд, а Вика вдруг сделала рваный вдох и прошептала вопросительно:
– Мама?
Я повернула к ней голову и увидела такой ужас, который плескался на дне глаз дочери, что у меня душа ушла в пятки. А что если от этого ей станет плохо? Что, если она получит сейчас настолько глубокую моральную травму, что она станет для неё шрамом на всю жизнь?
Хотя, что толку об этом спрашивать, если ответ очевиден?
– Викусь, мама говорит правду, но это не значит, что вы перестанете быть мне детьми! – с жаром заявил Тимофей, пока наша младшая дочь стала впиваться в моё колено пальцами.
Она делала это неосознанно, а я машинально потянулась к ней, прижала к себе крепче, чтобы поделиться ощущением материнского тепла и надёжности. Теми фундаментами любой нормальной человеческой жизни, которые держат на плаву, что бы ни случилось.
– Мама? – снова шепнула Вика, и я обняла её так, что показалось, будто хрустнут косточки.
– Я узнала об этом сегодня, когда ко мне пришла женщина по имени Альбина, – произнесла безэмоционально, потому что мне нужно было держаться.
Ради детей, пусть я пока и не понимала, что чувствует и думает Кристина.
– Она попыталась проникнуть в наш дом, рассказала, что пять лет живёт с вашим отцом. Родила ему сына. И что она забирает вашего папу в обмен…
– Замолчи! Лена! Замолчи!
Тим заорал это не своим голосом. Он выпучил глаза и смотрел на меня, как будто я была сумасшедшей. На что он рассчитывал? Что я промолчу и не стану говорить о «родственных» связях с этой захватчицей?
– Не смей на меня кричать! – завопила я так, словно и впрямь была безумна.
Вика закрыла лицо ладонями и стала рыдать взахлёб. А Кристина побелела и только и сидела, кусая губы чуть ли не до крови.
– Это вы с моим папашей сотворили всё это! Вы вдвоём! А сейчас я должна засунуть язык себе поглубже и сделать всё так, чтобы вы не пострадали и выглядели чистенькими?
Муж бешено вращал глазами, глядя на меня с ненавистью. Затем резко отпихнул от себя стол и поднялся. Из глотки Тима вырывалось надсадное тяжёлое дыхание.
Мы же с девочками сидели втроём, и сейчас казались особенно уязвимыми и слабыми. Но это было не так! Пусть ни папа, ни Васин даже не рассчитывают на то, что я сломаюсь! И позволю сломать своих детей!
– Мама… в обмен на кого забирает папу эта… женщина? – прошептала Кристина, взирая на меня остекленевшими глазами.
Я могла соврать ей. Им обеим. Не впутывать в это бабушку и дедушку девочек и действительно принять решение просто отпустить Тимофея и забыть обо всём, как о страшном сне.
Хотя бы попытаться это сделать…
Но я понимала: не выйдет. Ложь всегда порождает ложь. И рано или поздно я обнаружу себя завравшейся настолько, что стану смотреть в глаза своей матери и не понимать, где истина, а где блеф.
И нет – я себе такого не позволю.
– В обмен на вашего дедушку Алексея, Кристина, – удивительно спокойным голосом ответила я.
После чего добавила, глядя прямо в лицо изменщика, на котором проступили пятна:
– Потому что у него тоже была вторая семья. И Альбина – моя сестра, о которой я ничего не знала до сегодняшнего дня.
Я не ожидала, что когда-нибудь в моей жизни наступит тот момент, который принесёт настолько острый негатив в мою сторону от мужа. Теперь в его глазах полыхала не просто ненависть… Он буквально прожигал меня взглядом, словно я только что отняла у него едва ли не всё.
– Я ненавижу эту вашу взрослую жизнь! – истерично выкрикнула Кристина, которая держалась из последних сил. – Ненавижу вас всех!
Вскочив, она устремилась прочь из кухни, пока Вика вновь стала всхлипывать. Так жалобно и горько, что у меня разрывалось сердце каждое мгновение. Но я не жалела о том, что случилось… Не сокрушалась по поводу того, что была не сдержана.
– Довольна? – прошипел Тимофей, в глазах которого появилось ещё и мрачное удовлетворение.
Дескать, ну что? Нашлась тут мать года, издевающаяся над своими собственными детьми.
– Нет, Васин. Я не довольна. И не успокоюсь вплоть до момента, пока вы с моим отцом не расплатитесь передо мною за то, что натворили.
Ледяной тон, которым я произносила эти слова, давался мне легко и просто. Пусть Тим соберёт свои вещи и свалит, и вот тогда я позволю эмоциям взять над собой верх. Мы с девочками всё обсудим втроём, без этого отравляющего и пышущего миазмами лжи присутствия Тимофея. Который думал о себе в первую очередь, а потом уже о тех, кто должен быть особенно дорог.
– Что ты имеешь в виду? – потребовал он ответа, сложив руки на груди.
По Вике, что тихо плакала рядом со мной, муж скользнул равнодушным взглядом. И я видела, что он словно бы опасается. Вот только бы понять, чего именно?
– Я подумаю об этом, когда останусь одна с детьми. Кажется, мы обсуждали тот факт, что ты сегодня собираешь вещи и уезжаешь к новой семье?
Васин продолжал сканировать меня взглядом, который, судя по всему, был призван уничтожить всех неугодных навечно. И хотя я понимала, что это невозможно, приятного от присутствия Тима и этих взоров было мало.
– Да, Лена, именно так я и поступлю, – наконец, проговорил он. – И знай, что сейчас ты совершила просто гигантскую ошибку!
Что под этим подразумевалось, бросаться и выяснять я не стала. Тем более, что и Тимофей выскочил из кухни, словно она превратилась в душную клетку.
Я же повернулась к дочери и предложила:
– Давай умоемся… И когда твой папа уедет, мы с тобой и Кристиной сядем и поговорим.
Вика кивнула и мы с ней отправились в ванную. Пока дочь умывалась, я чутко прислушивалась к тому, что происходило в квартире. И до меня доносились лишь звуки сборов Васина. Он нарочито шумел, даже выматерился пару раз.
Пусть выказывает своё раздражение сколько влезет! А потом забирает шмотки и валит ко всем чертям! Ведь то, что ещё утром казалось катастрофой, сейчас воспринималось чуть ли не благом.
Наконец он появился в прихожей. Тащил с собой чемодан и сумку, из которой аж торчало что-то, настолько сильно он её набил барахлом.
– За остальным приеду позже. И знай, Викуся, я хотел всё сделать иначе! Но твоя мама решила мстить через вас!
Я дёрнулась в сторону мужа, который, видимо, понял, что ещё пару слов – и ему несдобровать. Потому быстро обулся и, накинув куртку, выволок из квартиры вещи.
Мы с Викой остались вдвоём, при этом дочь вроде бы уже успокоилась, хотя я и понимала, что на осознание этой ситуации нам понадобится ещё очень много времени.
– Я пойду поговорить с Кристиной, – мягко сказала дочери. – Побудешь с нами? Или потом обсудим всё это вместе?
Она задумалась ненадолго, после чего решила:
– Поговори с ней сама…
И я поняла, что нервы Вики напряжены до предела. Продолжения она попросту не выдержит.
– Хорошо, родная, – ответила ей, крепко обняв. – Помни, что я тебя очень люблю и сделаю всё, чтобы ты и твоя сестра не пострадали.
Дочь вновь вжалась в меня со всей силой и на какое-то время мы застыли так, черпая успокоение друг в друге. А после она отправилась на кухню, а я – к Кристине.
И за что мне всё это?
***
– Папа! Папа!
К Васину со всех ног бросился тот человечек, которого он безмерно любил, и Тимофей, подхватив сына, закружил его, насколько позволяло пространство холла.
А оно позволяло, ибо Альбина и Денис жили в весьма комфортных и хороших условиях.
– О, Тимми, – улыбнулась Аля, которая вышла из спальни следом за сыном. – Как хорошо, что теперь ты с нами.
Васин прижал к себе Альбину одной рукой, предварительно усадив Дениса на сгиб второй. Проклятая червоточинка сомнений, которые охватили его в тот момент, когда он покидал квартиру своей официальной семьи, стала исчезать.
Всё теперь правильно, а истерики Лены объяснимы и даже очевидны. Никто же не думал, что она просто проглотит горькую правду, словно пилюлю с цианидом?
– Да, теперь я с вами, – ответил он, отстранившись и опустив Дениса на пол. – Но уходил со спецэффектами, – нервно усмехнулся он. – Женушка устроила целый спектакль из нашего расставания. Даже успела смотаться к вашему отцу.
Он едва договорил это, как глаза Али загорелись каким-то лихорадочным блеском, и она потребовала ответа:
– Её мамаша, эта старая кошёлка, теперь тоже в курсе? Серьёзно?
Тимофей в последнее время стал замечать, что Альбина очень даже негативно настроена в сторону Лениной матери. По правде говоря, его это порядком удивляло – если уж Але так нужен был он, то какая разница, что там происходит у Алексея и Ларисы?
Но Альбина, словно одержимая, регулярно заговаривала о том, как желает испоганить жизнь маме Лены, при этом какого-то веского повода у неё для этого не имелось.
Лариса, если уж так посудить, была пострадавшей стороной, которая, ко всему, ещё и ни о чём не знала. Но Васин больше об этом не упоминал. Хватило ему одного раза, когда ляпнул, не подумав, дескать, Лариса Валентиновна не при чём, так что с неё и взятки гладки. Тогда Аля взбеленилась так сильно, что он с трудом узнал в фурии с исказившимися чертами лица ту нежную любимую женщину, которой Альбина для него являлась.
– Нет, кись, она не в курсе. И не думаю, что будет хорошей идеей ставить Ларису Валентиновну в известность, ты же знаешь.
Покосившись на Дениса, что переминался с ноги на ногу рядом, видимо, ожидая новой порции отцовского внимания, он опять притянул Альбину к себе. Глаза её теперь полыхали недовольством, которое могло в любой момент перерасти в нечто большее. Поэтому Васин поспешил заверить:
– Иначе нам это может дорого стоить… ты же всё знаешь и помнишь, родная.
Он поцеловал её в нос – оставил на нём лёгкое касание, пока Аля дула губы. Затем она вздохнула и отстранилась сама, высвобождаясь из его объятий.
– Я всё помню, – ответила, успокоившись. – Поиграй с Денисом, а я пока разберу твои вещи и приготовлю ужин.
Она не стала дожидаться ответа и направилась в спальню. Васин, подмигнув сыну, велел:
– Идём-ка с нами. Поможем маме управиться с делами.
Ему нравилось это чувство, которое рождалось внутри. Какой-то беззаботной лёгкости, которую Тимофей сам в себе и пестовал. Была, конечно, горечь, связанная с тем, что там, вдалеке, остались его дочери, которые сейчас наверняка думают об отце всякое дерьмо, а Лена их по данному пути всячески направляет. Но и сделать, по крайней мере, сейчас, Васин ничего не мог. Так что толку было изводиться?
А здесь, рядом с Денисом и Алей, он обычно чувствовал себя гораздо свободнее, чем в оковах порядком опостылевшей семейной жизни. Так что и хвататься за это ощущение Васин намеревался всем нутром.
Ну а дальше будет видно, как себя повести в отношении Кристины и Вики. По крайней мере, время на решение данного вопроса у Васина точно было.
Готовила Аля вполне сносно, а учитывая, что после не такого уж и плотного ужина в виде гамбургера, Тим весьма проголодался, с тарелки он всё буквально смёл.
Денис же вяло сидел и ковырялся в своей порции, и Васин знал, чем это закончится. Когда трапеза завершится, Альбина просто заберёт у сына недоеденное и выбросит в мусорное ведро. И больше не получит Ден ничего до самого завтрака.
– Его спать пора укладывать, займешься? – спросила Аля, которая была какой-то задумчивой.
Когда доела, сделала то, чего Тимофей и ожидал, и стоило только львиной доле картофельного пюре и котлет улететь в помойку, как Васин поднялся и взял сына на руки.
– Займусь, – пообещал он Альбине и понес Дениса в сторону ванной умываться.
Наконец, ребёнок был уложен, хотя и не собирался спать, суть по тому, каким бодрым выглядел. А Тимофей, приняв душ, устроился на той постели, где ночевал довольно редко. И которая отныне будет его местом для сна.
Аля присоединилась к нему чуть позже. Она зашла в комнату, нанося на лицо крем, а когда увидела, что Васин уже в кровати, удовлетворённо ухмыльнулась.
– Массаж? Или сразу к делу? – предложила Альбина.
