Михаил Ланцов "Хозяин дубравы. Том 4. Повелитель корней"

– А кто хочет? – вяло улыбнулась Любава.

– Когда сын освободится, передай ему, что наш общий друг нашел толкового эллина. Как и обещал. Самый именитый мастер замков. Его дней через двадцать должны привезти…

После чего свекровь, не прощаясь, удалилась. Так же бесшумно, как и появилась.

С ней у Любавы отношения складывались очень непростые. Поначалу искрило настолько сильно, что едва брак не расстроился. Эту женщину раздражало, что ее сын взял в жены варварку. Пусть даже красивую да белокурую и бледнокожую. Не спасали даже личное участие Марка Аврелия и дела, которые их семья стала с ним вести.

Но так длилось недолго.

Вмешался муж, то есть свекр, и после полученного от него нагоняя свекровь сбавила обороты. Все ж таки интересы семьи взяли верх над личной неприязнью. Однако Любаве спуска она не давала, нависая и кружась над ней, словно коршун. Каждую, даже самую малую ошибку замечала и не спускала.

Воспитывая, как она сама говорила.

Сестра же Беромира уже давно желала ей СТОЛЬКО… хм… добра, что и не пересказать. И желательно такого, чтобы быстро не сдохла и подольше помучалась. Но тоже держалась и приветливо улыбалась, прекрасно понимая и свое положение, и обстоятельства. Так что об их вежливые улыбки в иные дни, казалось, можно было порезаться, как, например, сейчас. Вон Любава глянула свекрови в спину ласково, а та аж поежилась, словно ее туда ножом ткнули несильно…

Глава 5

171, берзень (март), 18

– Тяни! Тяни давай! – раздался гулкий голос. – Еще раз!

– Куда?! Куда тянешь?!

– Тяни! Что у тебя, мухи в руках елозят?!

– Я тебе сейчас руки переломаю! Куда тянешь?! Сорвешь же!

Берослав же стоял за углом и, прикрыв глаза, слушал, наслаждаясь жизнью, которая там била ключом. Судя по всему, газовым. Но это было прекрасно…

Когда в 167 году князь впервые взял себе учеников, то через год так и не увидел прогресса их развития. Слишком сырой и неподготовленной являлась «заготовка». Максимум, на что он мог рассчитывать, – тупое повторение по строгой инструкции. Желательно с ритуальным оформлением вплоть до карго-культа.

Жуть, да и только.

Но потом потихоньку ситуация стала меняться.

И вот теперь, по истечении нескольких лет, по сути, индивидуального обучения, эти ребята уже находились на уровне этакого усеченного техникума.

Читать-писать-считать умели.

Основы физики и химии знали, равно как и естествознания в целом. Ну и про обработку железа Берослав им рассказал достаточно. Закрепив на практике их понимание разных технологий. Да не просто так, а буквально на их глазах создавая разные приспособления, опираясь на описанные им принципы и идеи.

Конечно, не железом единым.

Да и не все, несмотря на изначальное желание, к нему тянулись. Но двадцать три крепких ремесленника он все же получил с теоретической базой прямиком из XX, а местами и XXI века. Ну и с навыками подходящими да умениями.

И вот они-то и ругались.

Чинили одно приспособление. Сами. Без его участия. Берослав же все чаще и чаще давал им такие задания. Получалось у них так себе. Но они пытались. И что немаловажно, с каждым новым заходом, самостоятельно пробуя решить сложную техническую задачу, ученики продвигались вперед. Прокачивались.

Даже отдельные обсуждения разумные проводили.

Иногда.

Слишком уж медленно у них открывались глазки, образно говоря. Из-за перестройки и переформатирования мышления, на что, очевидно, требовалось намного больше времени.

Параллельно здесь, в Берграде, удалось создать целый производственный комплекс, если вообще такое можно говорить о в сущности кустарном, ремесленном производстве. Каковым все это являлось по меркам даже XX века, не говоря уже про XXI. Хотя для местных реалий этот комплекс выглядел настоящим космосом.

Все выстраивалось вокруг нижнебойного водяного колеса, стоящего на Оршице, частью перегороженной. Это позволяло снимать мощность около тридцати – тридцати пяти лошадиных сил.

Приблизительно.

Колесо приводило в движение насос, который цеплял воду из той же реки и «закидывал» ее в водонапорную башню. Что позволило колесо с насосом разместить за стеной, не ослабляя защиты города.

Так вот.

Резервуар кирпичной башни наполнялся. И питал по необходимости разные механизмы. Например, струйный насос тромпы[7 - Тромпа устроена достаточно просто, можно сказать, примитивно. Сверху в трубу заливается через отверстие вода, но так, чтобы струя не перекрывала целиком сечение трубы. Рядом со входом струи делается несколько отверстий, куда засасывается воздух, который увлекается по трубе. Внизу – приемник для отведения воды и канал для отвода воздуха. Такого рода насосы появились в Испании в Позднем Средневековье.], обеспечивающий хорошее дутье, равномерное и довольно сильное. Оно позволяло питать и каталонский горн, который в доработанном виде подменил более примитивную кричную печь, и два кузнечных горна для ковки, и три персидские печи, и так далее. Не все сразу, но двух-трех потребителей такой насос мог вполне обслужить.

Оттуда же, из водонапорной башни, питали водяные колеса на прокатном стане, двух механических молотах и на мялке волокна для бумаги. Правда, колеса достаточно странные, у которых вместо лопаток имелись короба на поворотных шарнирах, куда вода и наливалась. Сверху. Чтобы снимать максимум полезного действа с как можно меньшего расхода.

Те же молоты из-за этого имели конструкцию, нетипичную для обычных решений под привод водяным колесом. Боек ходил вертикально, бегая по направляющим между двух стоек. И поднимался выступами на колесе. Причем, переставляя упор на молоте, можно было регулировать высоту его подъема и, как следствие, силу удара.

Наступил на педаль – вода пошла. И молот начал работать.

Убрал ногу с педали – все остановилось. А качающаяся гребенка подалась вперед, заблокировав возможность падения молота. На какой бы стадии подъема он ни остановился.

Одновременно, разумеется, одна относительно небольшая водонапорная башня запитать все механизмы не могла. Просто силенок на колесе не хватало, да и емкости накопителя. Но даже в таком виде польза от подобного привода получалась невероятная.

Одна беда – на зиму это колесо приходилось поднимать, чтобы льдом не разворотило. Так что получался простой. Да, за весну-осень он с лихвой отбивался. Но все равно неприятно. И у Берослава уже имелись мысли о том, как все это поправить.

Оршица в районе крепости наполовину перекрывалась полуплотиной. Если быть точным, то двумя такими выступами, обеспечивающими направление потока реки на колесо. Иначе и четверти получаемой мощности не получилось бы снять.

Вот князь и думал, что надо бы укрепить эти выступы, облицевав их в импровизированных кессонах кирпичом. Чтобы лед не мог им навредить. А ту часть, где размещалось колесо, перекрывать подъемной задвижкой. Открывая ее на время ледохода или для пропускания лодок. Воду же отводить через кирпичный коллектор, то есть трубу. Забирая ее с глубины ниже уровня промерзания.

Не чудо, конечно, расчудесное. Но Берослав прикидывал, что с этого потока можно снять и вдвое, и, если повезет, втрое бо?льшую мощность. Просто за счет установки каскада относительно небольших колес и более продуманной системы накачки воды.

Но это в перспективе.

Пока до такой, в общем-то, не сильно сложной «городухи» руки у князя попросту не доходили. Но чесались. Сильно. Очень уж ему не нравился зимний простой, да и вообще лишняя энерговооруженность никогда не повредит.

– Экий ты затейник, – смешливо произнес подошедший Рудомир, – в который раз тебя застаю за таким делом. Отчего не вмешиваешься? Али нравится, когда они собачатся?

– Нравится? Нет. Просто как они еще тогда научатся?

– А коли испортят все?

– Тогда будут учиться чинить. Ведь это тоже им надо уметь делать.

– Вот любишь ты все выкручивать, – улыбнулся ведун. – Пойдем поглядим, как у них дела идут.

– Не стоит. Не мешай им совершать ошибки.

– Как не мешать? Я же шел туда. Как мне сказали, что шумят, – пошел поглядеть.

– И я пошел. Да только постоял тут. Послушал. И понял, что пускай сами. А мы с тобой лучше другими делами займемся.

– Это какими же?

– Сам понимаешь – поход предстоит сложный, – подобравшись и став серьезным, произнес Берослав. – Убить могут всех нас. Оттого я хотел с тобой обсудить, как вы жить дальше будете.

– Вот не надо о таком болтать. Не надо. Может, обойдется все.

– Отчего же не надо? Разве не слышал, что люди, которые плачутся, будто им осталось жить всего ничего, дольше всех на этом свете задерживаются. Словно в насмешку.

Рудомир промолчал.

Ему не нравился это разговор, и развивать его не хотелось. Берослав же вернулся к изначальной теме:

– Так вот. Я могу умереть. И я хочу с тобой обсудить, что да как делать дальше. Показать свои прикидки. Пойдем.

Ведун кивнул.

Опять же молча.

И, нахмурившись, отправился следом. Все это выглядело так, словно их князь готовится к смерти и выправляет дела. Чтобы хвостов не осталось. А зная то, насколько он обычно бывал осведомлен о всяком-разном, в том числе тайном и божественном, – это поведение пугало.

– Да не куксись ты! – смешливо воскликнул князь, когда они разместились на третьем ярусе западной башни. Там у Берослава образовалось что-то вроде кабинета, в котором они и засели, прихватив по пути Вернидуба, очень удачно подвернувшегося на пути.

– Если ты погибнешь, нам не выжить! – с излишним театральным надрывом воскликнул Рудомир.

– Вот с этой крепостью вас уже толком и не сковырнуть.

– Что нам камень? Людей перебьют, а камень себе заберут.

– Выжить с камнем легче, чем без него, – отмахнулся князь. – Но, вообще, кроме моей смерти, есть и другие беды. Если я буду вынужден отлучиться на год-другой, это же не смерть, но вам нужно как-то самим крутиться до моего возвращения. Разве нет?

– Надо, – кивнул Вернидуб, поддерживая коллегу. – Но так и что? Подождем год-другой. Не убудет.

– У нас каждый год на счету. Каждый день.

– Или что?

– Хунну уже на реке Ра. Их владения простираются на обширные земли к восходу и на юг, куда бо?льшие, чем от Ра до Днепра. В несколько раз. И они, в отличие от сарматов, собраны в кулак. Сейчас у них период благоденствия, и они живут в определенном покое. Но если несколько лет подряд будет плохая погода, их скот начнет вымирать, и они придут в движение в поисках лучшей доли, то есть пытаясь выжить. Сарматы сдержать их не смогут. А мы, если достаточно не укрепимся, будем стерты в сопли.

– Мы не живем в степях! – возразил Рудомир.

– Но у нас есть что брать! – ответил ему вместо князя Вернидуб. – Здесь Берослав прав. Мимо они не пройдут. Вопрос лишь только в том, как скоро они окажутся на Днепре.

– Через несколько десятилетий, – чуть подумав, ответил князь. – Такие дела всегда неспешные. Их пастбища станут оскудевать, и они начнут смещаться в поисках новых.

– Неужели сарматы перед ними так беспомощны?

– Когда-то давно жили скифы, занимая всю степь от Днестра на закате до Великого моря на восходе. В какой-то момент из них выделились сарматы, захватившие несколько веков назад власть в землях скифов на закат от реки Ра. Подчинив или уничтожив себе скифов, что жили на этих землях.

– Не всех, – заметил Рудомир.

– Не всех, – согласился князь. – В Тавриде и возле Оливии они еще вполне живут. Но в целом там власть сарматов, которые суть скифы, их разновидность. И хунну – это тоже разновидность скифов, как и сарматы. Только вот сарматы давно впали в смуту и утратили свое могущество. Еще каких-то триста лет назад они представляли собой несокрушимую силу. Сейчас же нет… Тем более что хунну воюют по древнему скифскому обычаю, налегая на лук и стрелы. А у сарматов плохо все с бронями… В общем, я бы на них не надеялся. Тридцать, сорок, максимум пятьдесят лет, и хунну докатятся до Днепра.

– И придет наш черед… – глухо произнес Вернидуб.

– Вот-вот. Доходчиво изложил? – поинтересовался Берослав.

– Вполне. Гёты их не удержат?

– Нет. А камень удержит. Точнее, крепости каменные, построенные в нужных местах и по уму. Для чего нам и нужно укрепляться, не тратя впустую ни единого вздоха.

– И как ты это хочешь делать? – мрачно осведомился Рудомир.

– Смотри, – произнес Берослав, доставая пачку исписанных листов. – До хунну нам еще нужно дожить. И пока у нас главное уязвимое место – это пороги на Днепре. И броды. Чуть что – все перекрывается. С этим нужно что-то делать. Я думаю, надо искать путь на север. По Оршице.

– Волоки? – подавшись вперед, спросил Вернидуб.

– Пока да. Но в будущем нужен канал. Это, грубо говоря, канава, по которой можно протащить лодку. Вот такую, видишь? – показал князь на эскиз чего-то очень похожего на английский нэрроубот[8 - Нэрроуботы обычно имеют ширину около 2 м, длину порядка 22 м и осадку до 1 м. Что при очень полных обводах корпуса давало водоизмещение около 40 тонн и грузоподъемность в районе 30 тонн.]. – С такими лодками работ меньше всего. Они достаточно узкие, чтобы проходить по тонким канавам… хм… каналам.