– А, понятно. Проходите.
Я подошёл к столику у окна, где уже сидел Сметанин. На его лице была совсем не та мрачная физия, к которой я привык. Он улыбнулся, поднявшись навстречу, пожал руку:
– Садись. Тут отличные стейки рибай, рекомендую.
– Рибай… – поморщился я. – Это что за зверь такой?
– Хе… Это мраморная говядина.
– Да хоть гранитная, только я как-то больше по свинине на шампуре. Тут, я так понимаю, с этим напряг.
Честно сказать, судя по экстерьеру, я надеялся на что-то более свойское.
– Да ты попробуй, – махнул он рукой. – Я угощаю. Всё-таки виноват перед тобой, давай хоть проставлюсь.
– Легко отделаться хочешь, – хмыкнул я. – Такая «простава» несерьезная… С тебя по-взрослому: сауна, шашлыки из свиной шеи и девки.
– Губа у тебя не дура, – усмехнулся он. – Ладно, как освобожусь, организую.
– Да шучу я, – отмахнулся я. – Я не привередливый. Давай, тащи свой рибай, посмотрим, что за зверь.
– И… пятьдесят грамм к нему, – подмигнул он.
– Ну, только если пятьдесят, – ответил я, тоже улыбнувшись.
Может, и не помешает чуть-чуть «подлечиться». Но – без фанатизма. День ещё только начинался, и впереди, я чувствовал, будет много всего.
Стейк оказался действительно на удивление хорош – сочный, с лёгкой корочкой, розовый на срезе, пахнущий дымком. Я отрезал кусок, пока жевал, обвёл взглядом пустой зал и, положив вилку, спросил:
– А к чему такая конспирация? Почему не у тебя в кабинете?
Бульдог пригубил кофе, откинулся на спинку стула.
– Пойми, Макс… тот мент, ксиву которого ты мне передал, действительно оказался московским опером. Не подделка. Всё настоящее. И тут, как я понял, ниточки тянутся в Москву.
– Ну и что дальше? – нахмурился я.
– Что дальше… Я обвинение и подозрения с тебя снял, но ты пока не высовывайся. Пускай все думают, что ты в тени, ничего не копаешь, никуда не лезешь. И возвращение твоё мы официально нигде не афишировали. Я по своим каналам проверю всё, что можно.
– Так я бы мог помочь, – пожал я плечами.
– Нет, Макс, подожди. Ты громко засветился, и сейчас надо действовать аккуратно. Всю цепочку вытащить наружу.
– А что за цепочка? Кто меня хотел грохнуть? – спросил я прямо.
Бульдог понизил голос:
– Вот в том-то и дело, что пока непонятно. Официально я добиваю старые дела Валькова, плюс веду дело о покушении на тебя.
– Но я ведь заяву не писал.
– И не пиши пока. Я же говорю – работаем осторожно. И мне нужно, чтобы ты рассказал всё, что знаешь.
– Да что я знаю? «Ниву» взорвали. Потом двое загнали меня в лес, хотели пристрелить, потом один укокошил другого. Кстати, автоматчика-то нашли?
– Нашли. Когда мы туда приехали, он уже был мёртв.
– Ясно. Кровью истёк?
Я посмотрел на Сметанина очень серьезно, давая понять, что это не дежурный вопрос, и он покачал головой.
– Нет, с простреленной головой. Кто-то добил его.
– Это точно не я, – отрезал я.
– Знаю, – кивнул Бульдог.
Мы ещё немного поговорили, обсудили детали. Он, как и обещал, рассчитался за обед. Пускай платит – долг за те выкрутасы, что он против меня устроил, всё равно этим не покроешь.
– А где твоя тачка? – спросил он, закуривая уже на улице.
– Забарахлила. Я на такси поехал.
– Ну, давай, подброшу.
– Не надо, просто ещё раз вызову такси.
– Брось, Макс, – махнул он рукой. – Садись, мне не сложно.
Мы подошли к чёрному седану. Я пригляделся – не похоже на служебную машину.
– Это что за зверь?
– Взял в каршеринге. Не люблю служебные – никакого комфорта.
– А ты, значит, к комфорту привык, да? – усмехнулся я. – Обычный следователь, а запросы…
– Я, между прочим, следователь по особо важным делам Следственного комитета Российской Федерации, – расправил плечи Сметанин. – Это тебе не хухры-мухры.
– Ну да, ну да… – усмехнулся я.
– Да ладно, – хлопнул он меня по плечу, – чего ворчишь, как будто подозреваешь меня в чём-то.
– Да нет… – я уселся на переднее сиденье.
Мы тронулись. И тут, едва я устроился, сзади щёлкнуло что-то металлическое, и в затылок мне упёрлось твёрдое, холодное.
– Дёрнешься – мозги вынесу, – раздался хриплый, грубый голос сзади.
Я боковым зрением увидел, как Бульдог скосил взгляд на меня и оскалился.
– Аркаша… вот ты гнида, – процедил я, пытаясь разглядеть в отражение зеркала второго, что держал ствол у моего затылка.
– Ничего личного, Яровой, – без тени смущения ответил Бульдог. – Ты слишком глубоко копал.
Машина ненадолго остановилась.
– Сиди! Не дёргайся, – командовал он, защёлкивая на моих запястьях холодный металл. Браслеты туго стянули запястья, и только после этого машина снова тронулась.
– Всё-таки, Аркаша, ты дурак, – сказал я, вглядываясь в дорогу впереди.
Сметанин, лыбился, как на празднике, и уверенно вёл машину к окраине города.
– Дурак? Нет, Яровой… Переиграл я тебя. Дурак у нас – ты, получается. Зря мне поверил, – хмыкнул он.
– Это ты послал за мной убийц? – спросил я в упор.
– Ну… не совсем я… Скажем так, я работаю на одного важного человека, которому ты перешёл дорогу.
– И что же за интерес у этого важного человека в Новознаменске?
– Не твоего ума дело, – отрезал он, даже не повернув головы.
– Ну, я так понимаю, вы везёте меня убивать, – продолжил я ровным тоном, – так что теперь можно и сказать.
– Знаешь, Максим Сергеевич, – он даже не пытался скрыть ухмылку, – ты слишком шустрый был.
– Почему «был»? Я есть.
– Потому что скоро мы этот недочётик исправим, – голос у него был ровный и немного торжественный, как у человека, который уже всё решил. – Столько наших людей положил… Инженер очень недоволен. Очень.
– Инженер? – нахмурился я.
Бульдог неожиданно нажал на клаксон, поморщился:
– Сука, ну что ты там плетёшься?!
Впереди нас ползла старая, до жути раздолбанная жёлтая «Газель» с тонированными окнами. Плёнка на них пошла паутиной царапин, борта проржавели, местами краска облезла до металла. Казалось, тронь её пальцем – и она развалится.
Мы уже выехали за город, потянулись в сторону леса.
– Давай, обгоняй, – бросил сзади голос, холодный и нетерпеливый.
– Сейчас, тут встречка, – зло процедил Бульдог.
Как только навстречу прошла легковушка, он врубил поворотник и начал обгон. Но «Газель» внезапно вильнула, перекрыв нам дорогу. Визг шин, Бульдог вдавил педаль тормоза, руль вывернул так, что машину чуть не повело на обочину.
– Твою мать! Ты что творишь? Бухой, что ли?! – заорал он в открытое стекло.
В ответ «Газель» вильнула ещё раз, на этот раз так резко, что её развернуло поперёк дороги. Здесь трасса уже сужалась, и разъехаться быстро не получалось.
– Ну, сука… – бормотал он, – долбо*бы… олени на дороге…
Он снова ударил по тормозам. Машина встала.
И тут дверь «Газели» резко отъехала, а глаза Бульдога полезли на лоб.
Глава 4
Из нутра битой старушки слаженно, как на тренировке, высыпали люди в чёрном камуфляже, тактических балаклавах и бронежилетах. На спинах отчётливо читалось: ФСБ России.
– Сука… – выдохнул Бульдог, побледнев и вытаращив глаза. – Какого рожна?..
Сзади нас уже встал, приперев, наглухо тонированный внедорожник. Двери распахнулись, и оттуда тоже выскочили бойцы спецназа ФСБ, державшие оружие наготове.
Я медленно улыбнулся, расстегнул рубашку… и показал приклеенный к груди микрофон.
– Сюрприз, Аркаша, – сказал я тихо, глядя ему в глаза. – Конечная остановка.
Он вмиг стал белее снега, на лбу выступили крупные капли. Бульдог на автомате вытащил ярко желтый платок, чтобы вытереть пот. Но не успел. Двери распахнулись, и его выволокли несколько пар рук, утрамбовав мордой в асфальт.
Второго, что сидел за моей спиной со стволом, постигла такая же участь.
Я выбрался из машины, вдохнул прохладный воздух и размял затекшие плечи. С меня быстро сняли наручники. В этот момент из “Газели” вывалился довольный Кузьмич – всё так же в своей потертой от времени тельняшке, только поверх неё – бронежилет.
– Привет, сосед! – гаркнул он на всю округу. – Ну, как всё прошло?
– Отлично, – улыбнулся я, отлепляя от груди устройство звукозаписи. – Спасибо, Кузьмич.
– Да мне-то что, – отмахнулся он, – это вон, ребятки хорошо сработали.
Ко мне подошёл крепкий мужчина лет под пятьдесят. В тёмной куртке, простых джинсах, но шаги и взгляд сразу выдавали в нем старшего во всей этой операции.
– Владимир Алексеевич Черненко, – представился он, протягивая руку. – полковник ФСБ, управление “М”. Это мы с вами общались по телефону.
– Очень приятно, – пожал я его ладонь, твёрдую, как подкова.
Фамилия засела в памяти, будто отозвалась из прошлого.
– Черненко… знакомая фамилия, – произнёс я вслух. – А генерал КГБ Черненко Алексей Владимирович случайно не ваш родственник?
Мужчина чуть задержал взгляд, потом кивнул:
– Это мой отец. А вы с ним знакомы были?
