Страница 2 из 5
Он пожимает плечами:
– Самолёт у Инги. А у меня – игра. Ну так что? Придёшь? Я приглашаю.
Мне странно и приятно от этого приглашения. Но я не могу. Сегодня уезжаю домой.
– Извини. Не получится.
Брови Егора взлетают. Видимо, к отказам он не привык.
– Почему?
Сама не верю, что говорю это. Любая девчонка с курса прыгала бы до потолка от такого внимания. А я…
– Занята, – бормочу, отводя взгляд.
Сердце сжимается от сожаления. Егор – красивый. И футболист. А вокруг таких всегда толпятся поклонницы. Особенно если он капитан. Уже то, что он меня заметил – маленькое чудо.
Но я не хочу обманываться. Сегодня он разозлился на Ингу – пригласил меня. Завтра они помирятся, и я останусь одна. С разбитой самооценкой. Спасибо, не надо.
– А жаль, – хмыкает он. – Мне бы не помешала такая болельщица.
Я ловлю его взгляд. Он опускается…
Я вспыхиваю и инстинктивно прижимаю сумку обратно к груди.
Железнов чуть наклоняется ко мне.
Глава 3
Грудь – моё наказание. Видимо, в прошлой жизни я много грешила, раз к восемнадцати годам она выросла аж до третьего размера. И, кажется, продолжает расти. Как и попа.
Ненавижу свою фигуру.
Мама говорит, у меня идеальные формы – женственные, «за такую попу любая душу продаст».
А я бы душу отдала, чтобы быть высокой и худой. Плоской. Невидимой.
Поэтому я ношу мешковатые джинсы и футболки до бёдер. Или закрытые платья ниже колена. То, в чём ходят мои одногруппницы – обтягивающие юбки, мини-шорты – не для меня.
В первый месяц соседки по комнате пытались меня переодеть. Придумали целую акцию: «Преображение скромняшки». Потом сдались. Я была только рада.
Мне не до парней. Мне надо учиться.
Я не могу вернуться в деревню с пустыми руками. Родители – добрые, простые люди, они много вложили в моё образование. Я не имею права их подвести.
Сестра и так уже забеременела на втором курсе. Теперь сидит у них на шее с малышом. Я не повторю её путь.
Поэтому – нет. На матч с этим красавчиком я не пойду.
Соседки обожают обсуждать футболистов. Говорят, они охмуряют наивных первокурсниц, чтобы весело провести время.
Мне это не нужно.
И вообще, Железнов, скорее всего, просто решил досадить своей девушке, вот и заступился.
– Я пойду, – говорю негромко, выхватывая топ у него из рук и собираясь уйти.
– А как тебя зовут? – раздаётся за спиной.
Он загородил проход. Не обойти. Стоит, сложив руки на груди. Широкоплечий, как шкаф. Я невольно упираюсь взглядом в рельеф его мышц, натянутых под тонкой футболкой.
– Таня, – хриплю.
– Та-а-аня, – тянет он, будто пробует имя на вкус. – А я – Егор.
Протягивает руку.
Я смотрю на его ладонь – крепкую, с мозолями. Колеблюсь. Потом решаюсь.
Как только прикасаюсь – по телу проходит разряд. Рука у меня такая маленькая в его руке. А он сжимает её крепко, даже слишком долго.
– Ну вот, теперь я знаю, как тебя зовут, – довольно улыбается он. – У тебя красивое платье, кстати.
Он снова осматривает меня с головы до ног.
Сегодня я надела платье, которое мама сшила своими руками: юбка-солнце чуть ниже колен, лиф на пуговицах, воротник-стойка, рукав-фонарик. Светло-зелёная ткань в мелкий цветочек.
Закрытое. Скромное.
– Спасибо, – бормочу и снова краснею. Надо бежать. Нельзя с ним так долго разговаривать. Это преступление.
– Всегда пожалуйста. Подожди, мне надо к Голикову заглянуть – и я весь твой, – подмигивает он.
Я моргаю. Что значит – "весь твой"?
Он проходит мимо, стучит в дверь аудитории. От него тянет древесным парфюмом – запах надолго врезается в память.
Подождать? Я его?
Очнулась.
Нет-нет. Мне собирать вещи. Через три часа – последний автобус. И всю ночь ехать.
Конечно, могла бы поехать на полуденном рейсе, но не успела – экзамен у Голикова. Зато добилась, чтобы мне зачли практику – всё лето теперь свободно.
Эта мысль придаёт решимости. Поправляю сумку на плече и бегу прочь из корпуса. Здесь и так слишком жарко. И вовсе не из-за погоды.
Мои шаги гулко отдаются в пустом коридоре. Я почти добралась до выхода, когда за спиной хлопает дверь.
– Эй, Танюш, ты куда? – слышу его голос. Он быстро нагоняет меня и снова встаёт передо мной. – Я же просил подождать.
– В общежитие, – мямлю, не в силах поднять на него взгляд.
Это «Танюш» звучит слишком мягко. Слишком интимно.
– Ладно. Приходи завтра на матч.
– Нет, не могу.
– Почему? – он пытается заглянуть мне в лицо, но я упорно смотрю в пол. – Я без тебя голы не забью.
Он улыбается. Я слышу это.
Его поддразнивание злит.
– Раньше же как-то забивал, – огрызаюсь и поднимаю взгляд.
Он и правда улыбается. Искренне. Слегка растерянно. Разглядывает меня, будто не ожидал, что я умею огрызаться.
– Как-то забивал, – кивает он. – А теперь без тебя – никак. Только если ты не будешь сидеть в фан-зоне.
Как объяснить ему, что я не фанат футбола? И не впишусь в ряды его чирлидерш?
– Извини. Я не могу. Дай пройти.
– Можешь, – прищуривается он.
– Нет! – пытаюсь обойти.
И тут он, словно фокусник, вытаскивает из-за спины… мою зачётку.
Открывает. Я вижу свою фотографию.
– Ты забыла у Голикова, – самодовольно заявляет он.
Я в ступоре.
– Отдам… если пообещаешь прийти на матч.
Стою, не зная, восхищаться им или злиться. Он наглый. Уверенный.
Но и… внимательный.
А я так просто не сдамся.
Глава 4
Он машет зачёткой у меня перед носом.
Я пытаюсь выхватить, но Егор поднимает руку вверх. Мне остаётся только прыгать вокруг него, фыркая от злости.
– Такая маленькая – и такая злая! – смеётся он.
– Издеваешься?!
– Нет. Просто хочу увидеть тебя завтра на матче.
– Да зачем я тебе сдалась?! – топаю ногой. – Мне домой надо!
– Домой – это куда?
– В Степановку!
Егор хмурится.
– Никогда не слышал…
– Конечно! Где уж тебе! – фыркаю. – Отдай зачётку!
– Подожди, – он легко удерживает меня за плечо, не давая приблизиться или сбежать. – Долго туда ехать?
– Шестнадцать часов.
– Ого, – присвистывает. – На такси?
– Автобусом! – стону я. – Посмотри на меня! Видно же, что я езжу на такси?
Он оглядывает меня уже без насмешки. В его взгляде – сосредоточенность, будто что-то обдумывает.
– Так, – говорит наконец. – Давай по-другому. Ты остаёшься, приходишь завтра на матч – а я отвожу тебя домой на машине. С кондиционером. Быстро и комфортно.
Под конец он улыбается своей дьявольской ухмылкой.
– Нет, – бурчу.
– Плюс химчистка за мой счёт, – добавляет он, как искуситель.
– Нет!
– И… – делает паузу. – Я уговорю Ингу тебя больше не трогать. Ты же понимаешь, она просто так не отстанет.
Вот это – удар ниже пояса.
Молча смотрю то на зачётку в его руке, то на розовый топ в своей. Потом поднимаю голову, ловлю его взгляд и говорю:
– Ладно. Химчистка, мир с Ингой – и две тысячи на автобус с кондиционером.
– Что?! – он таращит глаза. – Серьёзно?
