— Да так… Всего понемножку.
— Ну, куда нести?
— Пошлите за мной, — отзывается мама, и я замечаю, как она все еще косится на парня, будто не может понять, шутка это или нет.
А я иду рядом, делая вид, что все в порядке. Так и должно быть. Ничего необычного.
Я уже почти выдыхаю, когда, зайдя в лифт, мама вдруг резко поворачивается ко мне и спрашивает:
— Кстати… А почему ты трубку не берешь? Полдня тебе звоню-звоню — и без толку, — добавляет спокойно, но в голосе уже проскальзывает тревога.
Вот он. Крах моей жалкой лжи.
Телефон. Проклятый телефон, который все это время валяется в бардачке у Соколовского. И я, естественно, не слышала ни одного звонка.
Если мама узнает, что меня похитили… что я была на гонках… что вмешался Чернов… Да она на уши поднимет весь город, включая его отца! С работы вылетит — без вариантов. И тогда все. Конец.
На что жить? За какие шиши выплачивать ипотеку?
Нет. Нельзя.
— Мамуль… он в другой комнате был, — бессовестно вру, не глядя ей в глаза. — Наверное, не слышала. Прости, пожалуйста.
Она смотрит на меня чуть пристальнее, чем обычно. Но ничего не говорит.
Пожалуйста… поверь.
Лифт дергается и останавливается на нашем этаже. Двери открываются. Макс выходит первым, ставит пакеты у порога и делает шаг назад, точно завершил миссию по спасению девушки в беде.
— Ну, я пойду, — бросает, чуть приподняв бровь.
Мама, воспитанная и вежливая, как всегда, кивает:
— Может, вы чаю хотите?
— Нет, спасибо, — отзывается Чернов, уже нажимая кнопку лифта. — Доброй ночи. Пока, Элла. Увидимся.
— Пока, — бросаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Двери закрываются, и лифт уносит его вниз.
Спасибо, Господи! Потому что общество Чернова меня портит. Я вру маме, впутываюсь во всякие передряги. Кутузка, нелегальные гонки… Что дальше, скажите мне на милость? Панель и наркотики?!
Мы с мамой стоим пару секунд в тишине. Потом она открывает дверь, и заносим пакеты внутрь. Я ставлю все на кухонный стол, начинаю разбирать покупки, пытаясь отвлечься.
Но не тут-то было.
Мама, все это время молча наблюдавшая за мной, вдруг произносит:
— Элла… Что тебя связывает с этим парнем?
Вопрос прозвучал почти мягко. Почти.
Оборачиваюсь, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Ничего, — отвечаю быстро. — Мы просто вместе в студсовете состоим.
— Угу, — протягивает, скрестив руки. — Студсовет… Этот-то прохвост и в студсовете? Очень интересно.
Очевидно, мама не пала под обаянием Чернова.
Закатываю глаза, изображая легкое раздражение:
— Мам, не переживай. Он просто меня подвез. Ничего такого.
Она смотрит мне в лицо. Пронзительно. Как будто заглядывает в самую душу. А потом вдруг издает короткий, ироничный смешок:
— Просто так даже кошки не рождаются, Элла.
Замираю, чуть прикусывая губу.
— Не будь такой наивной. Не позволяй ему заморочить тебе голову.
Как в воду глядит. «Просто так» Чернов палец об палец не ударит.
Очень неожиданно мама с каким-то подозрительным энтузиазмом хлопает в ладоши:
— А давай я тебя познакомлю с Егором?
— Каким Егором?..
— Сын Маринки! — с готовностью подхватывает, и глаза у нее буквально светятся. — Помнишь Марину? Моя подруга с работы, она нам в прошлом году блендер отдала, почти новый!
Я судорожно вдыхаю. О нет. Только не это сватовство!
— Мам, не нужно… — отмахиваюсь вяло.
Но, конечно, это как бензин в огонь. Эту женщину уже не остановить.
— Эллочка, ну что ты! Он отличный мальчик. И машина у него есть! Простенькая, конечно, но все своим трудом. Никаких мажорских замашек! — не сложно догадаться в чей огород этот камень. — В политехе учится. Инженер-строитель. Прекрасная, интеллигентная профессия!
Слушая весь этот монолог, я чувствую, как растет дурацкое чувство вины. В голове крутится: Ты ведь врешь ей, Элла. Она верит тебе, защищает тебя, тянет на себе все… а ты стоишь тут и придумываешь, как не выдать, что тебя сегодня похитили и чуть не угробили.
Поэтому я опускаю глаза в пол, сжимаю губы и неуверенно бормочу:
— Ладно… Хорошо. Можешь… познакомить.
— Отлично! — восклицает, мгновенно оживляясь. — Тогда я сейчас позвоню Маринке! Мы все устроим!
И с радостным визгом и подмигиванием — словно выдала мне джекпот — вылетает из кухни, уже доставая телефон.
Я остаюсь одна. На кухне, где пахнет молоком, хлебом и… внезапной обреченностью.
Провожу рукой по лицу, тяжело вздыхая.
Просто, блин, потрясающе! Мало мне Чернова с его заскоками. Теперь еще и сын маминой подруги для полного счастья!
Глава 19
Элла
Следующий день — ощущение как будто меня катком переехали. Словно у меня вчера не выходной был, а я пахала как раб на галерах. Чернов, проклятые гонки, камера с бомжами и проститутки с предложениями работы. Сон, понятное дело, фиговый.
Сижу на паре. Владислав Владимирович сегодня в настроении «жизнь — тлен, студенты — тупицы». Он и в хороший день не блистает дружелюбием, но сегодня — просто демон с кафедры.
Я конспектирую. Пытаюсь. Реально. Однако сосредоточится не получается, мысли разбегаются, точно тараканы при свете.
Неожиданно мой допотопный смартфон, тот самый, что я носила еще в школе, противно вибрирует. Дружки Чернова так и не потрудились вернуть мне мой смарт. Богатенькие засранцы!
Экран треснутый, но сообщение видно.
«Привет, красавица!) Выйдешь поздороваться?»
Озадаченно таращусь в экран. Это что еще за новости?
Может, спам? Или по ошибке?
И тут — второе сообщение.
«Это Егор.»
Ах. Точно. Сын маминой подруги. С которым мама вознамерилась меня познакомить, говорю ж, эту женщину уже не остановить.
Я даже не успеваю ничего ответить, как…
— Серебрянская. — гремит голос Владислава Владимировича, как грозовой раскат. — В телефоне есть что-то интереснее лекции?
Испуганно вздрагиваю. Смартфон тут же прячу под тетрадь и, виновато опустив глаза, шепчу:
— Извините…
Он буравит меня взглядом. Таким, будто я у него что-то сперла. Очевидно, хорошее настроение.
— Если я не ошибаюсь, вы на бюджете? — произносит с ядом.
— Да… — киваю, голос едва слышный.
— Не забывайте о курсовой работе. Вам нужен высший балл, — авторитетно отрезает и возвращается к лекции.
Да уж, спасибо за напоминание! Как будто я не в курсе, что мне нужно из кожи вон лезть, чтобы получать высшее образования. Забудешь тут…
Звонок. Я скидываю тетради и ручку в сумку. На ходу снимаю блокировку с телефона.
«Эй, прости, что так неожиданно…»
«Привет, Егор. Прости, была лекция», — быстро набираю.
Ответ прилетает моментально.
«Я стою у главного выхода. Твоя мама сказала, что у тебя лекции заканчиваются в 14:20».
Спасибо, мама. Просто… спасибо.
Разумеется, я понимаю ее беспокойство. И тем не менее. Ну, какая к черту личная жизнь?
«Сейчас спущусь», — пишу, понимая, что деваться некуда.
Медленно спускаюсь вниз. Уж лучше пусть сейчас, чем мама потом снова начнет: «Ну, Эллочка, он хороший мальчик…»
На первом этаже — привычный поток студентов, кто-то спешит в кафетерий, кто-то на дополнительные факультативы, а кто-то домой.
Я уже почти у выхода, когда взгляд цепляется за Чернова.
Стоит у колонны. Руки в карманы, расслабленная улыбка мелькает на красивом лице, словно у него нет забот.
А какие, спрашивается, заботы? Он даже студсовет скинул на меня.
Макс замечает меня, точно у него радар на меня настроен. Криво ухмыляется и лукаво подмигивает.
Сказочный придурок!
Я резко отворачиваюсь и, кривя кислую мину, выхожу из здания.
Я замечаю его сразу. Старенький «Форд», припаркованный чуть в стороне, и рядом — высокий худощавый парень со светлой копной непослушных волос. В руках — букет розовых роз. Слишком классически. Слишком… мило.
Егор.
Да, точно он. Кажется, я пару раз его видела у мамы на работе. Тогда он показался вежливым, хорошим. Таким… обычным.
Подхожу. Парень расплывается в мягкой улыбке. На щеках — ямочки, как в рекламе зубной пасты. И почему-то становится неловко. Жар разливается от шеи к лицу — я буквально чувствую, как краснею.
— Здравствуй, Элла. — голос у него приятный и спокойный. — Это тебе, — протягивает букет.
Боже… Почему так неловко? Что я, в первый раз цветы вижу?
— Привет. Спасибо, — лепечу, прочищая горло, а затем натягиваю улыбку.
Егор заглядывает мне в глаза — слишком открыто, слишком искренне.
