Гад сидит во главе стола, развалившись в кресле, и копается в телефоне, будто вообще не замечает происходящего. Абсолютно не заинтересованный, абсолютно не к месту. Прямо какой-то божье дарование нам всем!
– Извините за опоздание, – бормочу, осторожно закрывая за собой дверь.
На меня тут же бросают хмурый взгляд.
– А ты еще кто такая? – один из парней, невысокий, с растрепанными волосами, поправляет очки и сверлит меня недовольным взглядом.
Я не успеваю даже открыть рот, как Макс, даже не поднимая головы, лениво бросает:
– А это мой секретарь.
В аудитории воцаряется тишина.
Не то чтобы я удивлена, что Чернов не потрудился предупредить ребят.
Очевидно, других людей он не привык ставить в известность о своих планах и «блестящих» идеях. Да и кто мы такие, чтобы само величество козлейшество что-то там объясняло?!
Макс отрывается от экрана, бросает на меня самодовольный взгляд и медленно повторяет:
– Прошу любить и жаловать, Элла Серебрянская. Все вопросы ко мне – через нее.
Один из ребят, тот самый, что первым подал голос, резко вскакивает со стула.
– У нас тут не проходной двор! – негодует он, пыжась, словно пытается казаться выше ростом. – Сначала тебя нам подсунули, а теперь еще и…
Но договорить бедолага не успевает.
Чернов медленно поднимается, точно ленивый хищник, которого только что разозлили.
Парень нервно сглатывает, глазки бегают по помещению, как будто он пытается найти пятый угол, где спрятаться.
– Слышь, очкарик, – Чернов наклоняется вперед, упираясь ладонями в стол. В голосе льдина, а в глазах сталь. – Хлеборезку свою прикрой.
Очкарик как будто становится меньше, хотя все его нутро вопит от возмущения.
– Не «подсунули», а представляли. Между прочим, сам ректор. Кому-нибудь слово вякнешь – я тебе глаз на жопу натяну, усек?
Гробовая тишина.
Собственно, я-то уже привыкла. Остальные – в ужасе.
Макс, довольный произведенным эффектом, вновь садится и, как ни в чем не бывало, возвращается к своему смарту. Этот парень страдает манией величия, клянусь вам!
Стою в дверях и чувствую себя не в своей тарелке. Эти ботаны с их кучей бумаг и скоординированными взглядами кажутся мне инопланетянами.
Да, я такая же! Постоянно в учебе, антисоциальная, но я больше отношу себя к пахарям, нежели мечтателям.
Положа руку на сердце, в школе меня мало интересовали мероприятия. Слишком переживала за свои оценки, чтобы обращать внимание на то, что происходит вокруг.
Неловко прочищаю горло и дружелюбно отзываюсь:
– В общем, да. Я Элла.
Один из парней, тот, что со стеклами на носу и немного опухшим лицом, ворчит:
– Ваня. Это Валя, – он кивает на полноватую девушку, сидящую рядом. – Это Дрон – наш айтишник от бога, – указывает на парня с наушниками, который сидит, ковыряя носом в ноутбуке. – И Карась, – говорит, показывая на лохматого парня.
Я с недоумением таращусь на последнего.
– Карась? – переспрашиваю, не совсем уверенная, что правильно услышала.
Лохматый парень улыбается, но слегка смущенно.
– Карасев я. А имя Пашка, но я уже привык, – легкомысленно отвечает.
Что ж, вот и познакомились.
Атмосферу дружелюбия, разумеется, нужно испоганить Чернову.
– Замечательная компания! Очень интересно, но у меня уже дела, – заявляет, и в его тоне сквозит ярко выраженная насмешка.
Он резко встает, убирает телефон в задний карман, и его взгляд снова останавливается на мне. Эта его поганая ухмылка – как же я мечтаю стереть ее. Желательно, кирпичом.
– Серебрянская, завтра жду отчета. – Его голос остается равнодушным, но глаза светятся уверенностью. – Веселитесь, ребята!
Макс, в своем стиле пофигиста, разворачивается и идет к выходу. Прежде чем хлопнуть дверью, он оглядывается и развязно мне подмигивает, кретин!
Как только выходит, Ваня не выдерживает и сердито выпаливает:
– Придурок! – И тут же испуганно осекается: – Ой!
– Это докладывать не буду, – мягко кидаю, дружелюбно улыбаясь. – Итак, ребята, в чем суть? – решаю сразу перейти к делу.
Напряжение спадает. Без присутствия Чернова все чувствуют себя более раскованно.
Этот парень, словно чума распространяет вокруг себя злую энергетику. К черту его! У него ж «дела» государственной важности! Поди, к своим друзьям недоумкам поскакал. Будут обсуждать свои победы на любовном фронте. Ну, не проблемы же загрязнения окружающей среды, в самом деле!
Меня вводят в курс дела. Оказывается, на этой неделе у нас субботник и каждый должен привести десять человек….
– Десять? – восклицаю, почти не веря своим ушам.
Проклятье! Да у меня столько знакомых даже нет. Ага, я очень «социальна».
Валя кивает, смотря на меня с важным видом:
– Именно.
Просто, блин, прекрасно! Это же так просто! Найти десять человек, желающих копаться в грязи, в субботу. Утром. Прямо вижу толпу рук!
Однако на этом «хорошие» новости не заканчиваются. Ваня переходит к следующему вопросу: на носу у нас конкурс красоты. Мы обсуждаем оформление, сами виды конкурсов, а также отбор участниц.
– Ну, судей я точно найду, – хмыкаю, потому что…
Чернов и его друзья… Кто откажется из этих неандертальцев, застрявших в пубертате, поглазеть на красоток?
Когда собрание заканчивается, я понимаю одно – я в полной заднице! Это не то, что какое-то там дело… Студсовет – эта бесплатная рабсила в универе!
А у меня еще куча домашки. Все эти вопросы, субботники, вечеринки – нужно как-то совмещать с учебой.
Гори в аду, Чернов! Там тебе самое место!
Глава 6
Элла
Я не хочу этого делать.
Правда, не хочу.
Но приходится.
На большом перерыве я нахожу Чернова в кафетерии.
Разумеется, он во главе стола – как настоящий царь и бог местного масштаба, вокруг него его верные одноклеточные кретины, которые громко ржут над чем-то, что, по всей видимости, должно быть смешным.
С противоположной стороны сидят их фанатки – те самые девицы, которые мечтают попасть к Чернову в постель, а лучше – в статус официальной девушки. Ага, пусть мечтают!
Я делаю глубокий вдох и, чертыхаясь про себя, направляюсь к столу.
Едва я приближаюсь, как одна из них – длинноногая блондинка с надменным выражением лица – цедит, даже не скрывая презрения:
– Тебе чего, чучело? Мы милостыню по средам не раздаем.
Другие девочки хихикают, точно гиены, учуявшие добычу. Змеи!
Застываю, точно вкопанная. Я не готова к такой внезапной атаке. Просто ошеломленно моргаю, и тут слышу резкое:
– Ростова, ты что, моего секретаря только что чучелом назвала?
Смех затихает. Становится пугающе тихо. Все взгляды обращены уже не на меня, а на блондинку.
Девушка резко приоткрывает рот, ее самоуверенность с треском рушится.
– М-Макс, да я не то… – бормочет, запинаясь, очевидно, пытаясь сложить предложения в слова, но слишком сложно оказывается. Вот, незадача.
Чернов откидывается на спинку стула, смотрит на нее с ледяным прищуром.
– Ты фильтруй информацию хоть иногда. Полезно напрягать извилины, а то кроме накаченных сисек не чем впечатлять.
Ростова смущенно опускает глаза, а щеки начинают наливаться краской.
– Ты чего тут забыла? – продолжает, смахивая крошку со своей тарелки. – Зачем свой курятник притащила? Мы с пацанами сидели.
– Мы… хотели компанию составить.
Макс медленно выгибает бровь.
– Вас кто-то об этом просил?
Ростова прикусывает губу и нервно переступает с ноги на ногу.
– Ну, Ма-акс! – тянет жалобно, словно пытаясь его задобрить.
– Не действуй мне на нервы, Ростова.
Девушка замирает, потом резко разворачивается, взмахивает волосами, и перед тем как уйти, бросает на меня яростный взгляд.
Извините, а это разве я виновата, что Чернов мудак? Все претензии к его родителям, которые занимались воспитанием этого дикаря.
Когда Ростова со своим змеиным кодлом исчезают из кафетерия, я наконец делаю долгожданный вдох.
Теперь можно перейти к делу.
– Спасибо, – неловко бурчу.
Чернов надменно фыркает, даже не удосуживаясь посмотреть на меня.
– Не для тебя старался, Серебрянская. Достал этот курятник. – Потянувшись, зевает и лениво кидает: – Выкладывай, что там у тебя?
Вот же придурок.
– Скоро конкурс красоты.
Вокруг стола тут же раздаются одобрительные присвистывания.
– Наконец-то что-то нормальное, – ухмыляется один из друзей Макса.
– Может, там еще и дефиле в купальниках будет? – подает голос другой.
Озабоченные неандертальцы!
– Скажи своим задротам, что я найду спонсора. Пусть сделают все по-нормальному.
«Задроты» – это, я так понимаю, ребята из студсовета. Как они его терпели до меня? Просто ума не приложу!
