Это не Чернов, а какая-то гадина из его избалованной компашки. Похоже, этот идиот дал отмашку своим шакалам. Думает этим меня напугать? Какая наивность!
– Нет. У твоей забрала, – невозмутимо припечатываю.
Урок проходит… Сложно.
Мне устраивают бойкот. Когда нужно качать пресс, все от меня шарахаются, точно я больна чумой.
Это обидно. Но я игнорирую это чувство. Пару дней и придурки отцепятся. Найдут себе новую жертву.
По окончании урока направляюсь в раздевалку. Захожу в душ, моюсь под горячей струей воды, давая себе несколько минут, чтобы собраться с мыслями.
Обернувшись полотенцем, выхожу, подхожу к шкафчику с одеждой, открываю и…
Черт побери!
Там пусто!
Глаза быстро скользят по полкам, но нет ни одежды, ни моих вещей.
Чернов, мерзавец!
Глава 4
Элла
Это… Это не может быть правдой.
Я быстро захлопываю дверцу шкафа и дергаю соседний. Пусто. Следующий – тоже.
Паника накрывает с головой. Я шарю глазами по раздевалке, но везде пусто.
Может, я ошиблась шкафчиком? Может, кто-то решил пошутить и просто переложил вещи? Ага, переложить. Эти стервятники не обойдутся малой кровью.
Руки трясутся, когда я запускаю их в карманы спортивной кофты. Палец судорожно нажимает кнопку включения на телефоне. Экран мигает пару раз… и тухнет.
– Да чтоб тебя… – выдыхаю, чувствуя, как меня накрывает отчаяние.
Какого черта? Я заряжала его утром!
Стою посреди раздевалки, укутанная только в одно полотенце. И в этот момент дверь с грохотом распахивается, точно ее вышибли ногой.
Испуганно вздрагиваю, крепче прижимая край полотенца к груди.
На пороге – он.
Макс Чернов.
Его хищная ухмылка сверкает, как лезвие ножа.Глаза, в которых пляшет дьявольский огонь, нагло и бесцеремонно скользят по мне, как будто я – просто товар на витрине.
– Что-то потеряла, блондиночка?
Сжимаю кулаки и шиплю, точно рассерженная кобра:
– Я нет, а вот ты – совесть!
И, очевидно, мозги. Впрочем, сложно потерять то, чего отродясь не было, знаете ли!
Макс делает шаг вперед, заставляя меня отступить на полшага назад.
– Че, так и будешь дальше ломаться, Серебрянская? – со злой усмешкой кидает это существо.
– Ломаются часы, а я русским языком сказала: отвянь!
– Это было только начало. Я тебе такие качели устрою, что ты скатишься в самый низ социальной лестницы, – с с угрозой выплевывает.
– Заодно устрой себе поход к дяде-доктору! – рявкаю, срываясь на гнев. – Пусть покажет тебе картинки и проверит твою вменяемость! А то возомнил себя Богом!
В одном полотенце я чувствую себя крайне уязвимой. Особенно, когда Чернов медленно наклоняется ко мне, его лицо оказывается слишком близко.
– Я не Бог. Я твой персональный ад, – жестко припечатывает.
Сволочь.
В бешенстве стискиваю зубы до боли.
Этот урод считает, что может распоряжаться мной, моими вещами, моей жизнью?!
– А ножки у тебя, что надо, – насмешливо протягивает, нагло скользя по мне взглядом. – Но ты же у нас не такая – я жду трамвая.
Он делает паузу, ухмыляется.
– Трамвая не будет, Серебрянская. Только я.
Меня передергивает от его слов, но я не отвожу взгляда.
Макс снимает с плеча свой брендовый рюкзак, расстегивает молнию, вытаскивает оттуда пакет и кидает мне. Я машинально ловлю, морщу лоб и заглядываю внутрь. На меня смотрят какие-то незнакомые вещи – явно дорогие, явно купленные не на ближайшем рынке.
– Это не мои вещи! – возмущенно восклицаю.
– Пять баллов за смекалку, капитан Очевидность.
– Где мои вещи? – требовательно вопрошаю.
– На помойке, где им и место, – невозмутимо заявляет. – Моя девочка на побегушках должна выглядеть на все сто.
– Я не буду это надевать!
Макс лениво выгибает бровь, ухмыляясь так, будто я только что выдала нечто невообразимо глупое.
– А у тебя есть выбор?
Проклятье! У меня действительно его нет. Этот паршивый козел сделал все, чтобы поставить меня в безвыходное положение. Сказочный кретин.
Меня накрывает бессилие, и прежде чем успеваю себя сдержать, срываюсь:
– Кто тебя так в этой жизни обидел?
Он мгновенно меняется в лице. Глаза прищуриваются, а взгляд становится ледяным.
– Пытаешься манипулировать моими чувствами? Думаешь, сможешь задеть меня? – его голос звучит насмешливо, но я чувствую напряжение в каждом слове. – Брось эти попытки, Элла.
Я не успеваю ничего ответить, как он лениво добавляет:
– Одевайся. Или ты пытаешься меня соблазнить?
У меня перехватывает дыхание.
Гад!
Крепче сжимая полотенце, молча разворачиваюсь и направляюсь к кабинке.
Закрываюсь на щеколду, глубоко вдыхаю и, ощущая, как руки дрожат от злости, натягиваю одежду, которую подкинул Чернов. Даже белье купил! Красное и провокационное. Такое покупают, когда планируют его с тебя снять.
Этим мажорам совсем колпак срывает. Вот, что происходит с людьми, когда у них денег куры не клюют.
Выхожу из раздевалки. Вещи, которые навязал мне Чернов, сидят идеально, но от этого только противнее. Короткая юбка, кофта с вырезом – все слишком вызывающе.
Макс стоит, привалившись плечом к стене, и, увидев меня, довольно ухмыляется.
– И вот гадкий утенок превратился в лебедя, – протягивает, кивнув сам себе.
– Что же ты тогда нашел в этом «гадком утенке»? – шиплю, воинственно сложив руки на груди.
Но Чернов пропускает мои слова мимо ушей, даже не удостаивая ответом. Просто сжимает губы и хладнокровно отрезает:
– Завтра, Серебрянская, после пар ты должна быть на собрании студсовета.
Я фыркаю, собираясь вновь послать его в пешее интимное путешествие, но Макс перебивает:
– Не придешь – устрою еще одну показательную порку. За каждый твой отказ градус будет повышаться.
Чернов не шутит. Он будет изгаляться чисто из принципа. Чтобы что-то и кому-то доказать.
Он смотрит на меня еще пару секунд, будто выжидая, а потом разворачивается и уходит, даже не оборачиваясь.
Как я его ненавижу! Надеюсь, он однажды подавится своей злостью к миру.
***
Когда захожу в квартиру, мне не удается незаметно проскользнуть в комнату, как я планировала изначально. Мама выходит из кухни и сразу задерживает взгляд на моей одежде.
– Элла, это что такое? – недоуменно спрашивает. – Где ты это взяла?
Я сглатываю и пытаюсь выглядеть как можно более уверенно.
– Подружка дала, – вру на автомате. – Я в краску влезла, пришлось переодеться.
– Ладно, – произносит, устало потирая виски. – Главное, учись, дочь.
Я киваю, чувствуя себя ужасно. Ненавижу врать ей, но рассказывать правду – вариант хуже некуда. Она у меня женщина боевая, пойдет разбираться с Черновым лично, а потом и до его родителей дойдет. Кто знает, чем это может обернуться.
– Сегодня опять задержусь, у нас свадебный банкет в ресторане.
– Мам, а выходные?
– Эллька, ну какие выходные? Не до них сейчас.
Я опускаю глаза. Впрочем, как и всегда…
– С банка звонили, – тихо добавляет. – Там проценты накапали…
Она вдруг замолкает, и я знаю, о чем она думает.
Отец.
Как всегда, тема, которую лучше не поднимать.
– Твой отец… – мама сжимает губы, а потом резко машет рукой. – Ладно уже. Не будем старое ворошить.
В комнате становится гнетуще тихо. Да, мой отец оставил нам только вагон проблем, когда два года назад ушел к другой женщине. Теперь у него другая забота, другие дети и жизнь бьет ключом. А мы? Мы неудобное прошлое, в котором у него не получилось.
Глава 5
Элла
Я открываю дверь аудитории и сразу понимаю, что здесь не место Чернову.
Студсовет – это сборище ботанов, которые, судя по всему, живут учебой и регламентами. Большинство в очках, кто-то старательно что-то записывает, кто-то листает бумаги. И только один человек здесь совершенно не вписывается в эту картину.
Разумеется, Чернов.
