Парни снова смеются, еще некоторое время меня рассматривают, а потом переключаются на завтрак, назначение нового декана и временное замещение ректора. Никто и предположить не может, что случилось с Ферстом, но вот Вальгерда, похоже, назначил сам король.
Вокруг фигуры Вальгерда очень много слухов и домыслов, потому что живет он отстраненно, бывает только на официальных приемах и очень редко появляется в новостях в светской хронике.
– А еще говорят, что он ищейка, – чуть понизив голос, сообщает Андрес. – И что за всю жизнь упустил лишь одного меченного…
– Да брось, – усмехается Хорл. – Кто бы отправил ищейку в академию? Что ему тут делать?
Я сжимаю вилку и надеюсь, что парни не заметят этого, потому что для них это все домыслы, а для меня – гарантированная правда. Единственным не пойманным меченным, похоже, являюсь я. Долго ли мне осталось быть на свободе?
– Удачного дня, мышка, – перед уходом кидает мне Хорл.
И, почти одновременно поднявшись, все парни уходят. На мне сосредотачиваются почти все взгляды в столовой. Естественно, мне от этого ни один кусок в горло не лезет, потому я допиваю чай и направляюсь в башню ректора.
У ректора Ферста не было секретаря, и сейчас ничего не изменилось: приемная, как обычно, пуста. Я пересекаю светлое помещение, заставленное шкафами с книгами и документами, и стучу в дверь.
Не дождавшись ответа, я колеблюсь немного, а потом стучу снова и пробую приоткрыть дверь. Но совершенно не рассчитываю, что она легко распахнется и я ввалюсь в кабинет, чуть ли не упав на пол.
– Ой, прости… те…
Перед ректорским столом спиной ко мне стоит Вальгерд. Без рубашки.
Глава 7
Наверное, первое, что должно броситься в глаза, – это широкие плечи и мускулистый торс, на котором перекатываются мышцы, когда он двигается. Но мое внимание привлекают белые полосы на покрытой загаром коже.
Они располагаются неравномерно, зигзагами пересекая его широкую спину, и похожи на… На следы от кнута. Ярхаш…
Я помню, когда-то конюх наш напился, и любимая лошадь мачехи повредила ногу, ему назначили тридцать ударов. Отходил он от этого долго, боялись, что вообще может не выжить. А шрамы были потом почти такие же. Только это как будто совсем застарелые, как будто родом из детства.
От этой мысли я спотыкаюсь и снова чуть не падаю, но успеваю схватиться за полку, с которой сваливается несколько книг.
Все это происходит буквально за пару секунд, потому что Вальгерд даже не успевает обернуться, а только накидывает на себя белоснежную шелковую рубашку, скрывая от меня страшные следы своего прошлого.
– Как прошел ваш завтрак? – как ни в чем не бывало, спрашивает Вальгерд.
А я чувствую, что у меня начинают гореть уши, будто я увидела то, что не предназначалось для моих глаз.
– Х-хорошо, – отвечаю я.
– С этими заносчивыми балбесами – и хорошо? – хмыкает декан, застегивая пуговицы на запястьях и надевая кожаные перчатки. – Да ты любопытнее, чем я ожидал. Впрочем, самое интересное еще впереди.
Звучит как-то… Не особо позитивно.
– Что вы имеете в виду?
– Ты же знаешь, в чем заключается выпускной экзамен на боевом факультете? – Вальгерд поправляет воротник рубашки и садится в ректорское кресло.
Его движение привлекает к себе внимание из-за того, как белый воротник контрастирует с загорелой кожей мускулистой шеи. Расстегнутая сверху рубашка заставляет взгляд скользить вдоль линии пуговиц вниз, к груди, где она натягивается, подчеркивая развитые мышцы.
– Алисия? – окликает меня он.
Я краснею еще больше, понимая, что, похоже, слишком сильно зависла на рассматривании декана.
Ярхаш! Я даже забываю в этот момент о том, что передо мной тот, кто поставил на мне метку, то есть я независимо ни от чего – его цель. Единственная меченая, кого он не поймал.
Соберись, Алисия! Не превращайся в ту слабую и неуверенную в себе девочку, какой ты была на первом курсе. Не позволяй кому-либо выбить тебя из колеи.
– А… да, знаю. – Я усилием воли заставляю свои мысли вернуться к разговору. – Это марафон с препятствиями.
– Именно, – кивает Вальгерд и откидывается на спинку кресла, следя за моей реакцией, как будто я для него экспериментальный образец. – Вот там суть в том, что дистанцию должна пройти вся группа.
Он дает мне время, чтобы я осознала сказанное, применила мысленно к своей ситуации и поняла, в какой ж… в какую отвратительную ситуацию попала благодаря решению Вальгерда.
– Но я же… Профессор Вальгерд! Я не смогу пройти препятствия, вы же знаете! И я подведу всю группу…
И да, начинаю понимать, что имел в виду декан, когда говорил, что основное «приятное» общение с парнями меня ждет впереди, после того как они поймут, что из-за меня могут не сдать самый важный экзамен.
– А вот и причина, по которой наши с вами занятия начнутся уже сегодня вечером, – говорит мужчина. – После тренировки с группой: мне нужно знать, на что вы уже способны и насколько сильно вас надо готовить.
Вальгерд произносит это так спокойно, как будто это ерундовая вещь. А ведь уже три или четыре выпуска девушек среди боевиков не было. И уж тем более их ни разу не переводили перед самыми экзаменами.
– А как же быть со всем остальным? С тем, над чем я работала пять лет?
– Разве вы это потеряете, если научитесь применять иначе? – Декан наклоняет голову набок. – Согласитесь, что получить специальность «общемагическая деятельность», которая светит после факультета нестабильных, не так интересно, как «боевой маг».
Опять он о своем!
– Но ведь у меня там друзья…
– Настоящие друзья не перестанут общаться с вами, если у вас будет больше перспектив в жизни. – Вальгерд пожимает плечами. – Разве я не прав?
Я тут же вспоминаю о Фрейде, который демонстративно отдалился от меня, когда узнал о переводе. Неужели декан и тут попал в точку? Не хочу в это верить!
– Откуда в вас столько расчетливости?
– Это не расчет, студентка Крукс, – говорит он. – Это жизненный опыт. А сейчас вот, возьмите, это распоряжение для коменданта вашего жилого корпуса. Она проводит вас к новому месту проживания.
Что?! Он еще и отселяет меня?
– Но ведь это небезопасно! Ректор Ферст считал, что для нас и других студентов безопаснее, если мы будем жить отдельно…
– Идите, Алисия. – Он протягивает мне бумагу с печатью. – Вам нужно успеть переселиться. За опоздания на свои занятия я штрафую.
Отличный намек! То есть я из-за него должна куда-то переселяться, а если опоздаю, то еще и виновата останусь? Ну вообще замечательно!
Я испытываю такой коктейль эмоций, что наступает полная растерянность. Зачем ему все это? К чему вот эти сложности, если по новому закону мачеха просто не может меня забрать? Или…
Мысль пугает меня, почти как маленький взрыв. Я даже проверяю, точно ли я удержала магию.
– Профессор Вальгерд, – начинаю я, резко подскочив на ноги, – а этот закон… О том, что Драбба не может меня забрать. Он же правда… существует?
Декан довольно усмехается, словно наконец-то я сделала то, что он ждал.
– И все же я в вас не ошибся. Нет, он еще не принят.
Глава 8
Ощущение, как будто в душе резко закончилась горячая вода и осталась только ледяная из ближайшего родника. Закона нет, мачеха и герцог скоро об этом узнают, и тогда… Мачеха точно не захочет отказываться от денег, а герцог не сдастся как минимум потому, что тогда ему придется принять поражение. Это не про него.
– Как же так, профессор Вальгерд? – произношу я, хотя рвется из меня совсем другое, очень неприличное.
С другой стороны, так я побыстрее окажусь подальше от него, а значит, опасность быть найденной минует, что тоже неплохо. Наверное.
– Тактическая хитрость, студентка Крукс, – продолжает улыбаться этот невыносимый декан.
– Но что это меняет? Этим вы только отсрочили мое возвращение домой, но я теперь боюсь представить, что мне может устроить мачеха за всю эту ситуацию. – Я сжимаю кулаки и исподлобья смотрю на Вальгерда.
– Это дало мне время получше узнать вас, а вам понять, на самом ли деле вы хотите того будущего, что вас ожидало, – продолжает он, расслабленно положив ладони в кожаных перчатках на стол.
– Профессор Вальгерд. – Я чувствую, что моя сила уже настолько сильно завихряется внутри, что избежать какого-то внезапного взрыва становится почти невозможно. – Я не понимаю, чего вы от меня хотите.
– А вот это правильный вопрос. Точнее, почти правильный. – Мужчина достает из стола папку и снимает с нее магическую печать. – Я хочу предложить вам гарантированную свободу от семьи и работу. На короля.
Внутри все сжимается.
– Вот так сразу? Какой-то неловкой девчонке без нужных навыков, над которой издевалась вся академия, которая не может отстоять себя перед собственной мачехой и не всегда может сдержать свою силу? – спрашиваю я.
– Одно то, что вы задаете эти вопросы, а не кидаетесь ставить свою подпись, говорит, что я делаю правильный выбор. – замечает Вальгерд и достает бумагу.
Дорогую, белоснежную, с ровной сатиновой поверхностью и полупрозрачным королевским зачарованным вензелем.
– А то, что вы перечислили, перечеркивается тем, что при всем этом вы все же выжили в академии и не сломались, когда-то поучаствовали в спасении факультета. Я видел, как вы пытались себя отстоять с Вайоленсом, а магия… Над этим мы еще поработаем. – Он протягивает мне лист, на котором появляются слова. – Я предлагаю вам стать ищейкой Его Величества.
Ищейкой? Он сейчас издевается? Играет со мной? Или все же нет?
– А если я откажусь?
Вальгерд пронзает меня своим темным взглядом, но не выказывает никакого волнения или негодования.
– Как только вы выйдете из этого кабинета, вы забудете о моем предложении, – спокойно произносит он. – Но тогда, увы, никаких гарантий.
Да у меня вообще никаких гарантий и ни на что! И ведь не спросишь его в лоб: «А что будет, если вы обнаружите на моей спине свою метку?»
Весь мир сужается до размера одного небольшого листа бумаги и того, что там написано. Ищейки работают на самого короля и больше никому, ни единому человеку в королевстве, не подчиняются. Никакой больше мачехи, никакого озабоченного герцога, только лучшая работа в стране.
Ярхаш… Не может не быть в этом подводных камней. Просто не может.
– И чем мне придется пожертвовать? – спрашиваю я декана, прижимая ладони к юбке, потому что они уже так и тянутся взять договор в руки.
– Публичностью, – отвечает он. – Жизнь ищейки – это затворничество, а вместе с этим множество слухов.
Что ж… Это плата, на которую я точно готова.
Вытираю руки о юбку и ищу глазами то, чем могу подписать.
– Достаточно магической подписи, Алисия, – видя мою растерянность, говорит Вальгерд. – Она намного крепче, чем чернила. Коснись бумаги под твоим именем, если ты готова рискнуть.
Заношу руку, а потом замираю:
– А если я не справлюсь?
– Если не попробуешь, точно не справишься. – Декан выгибает бровь и указывает взглядом на бумагу. – Но если все же не сдашь экзамен, то договор просто будет расторгнут, а ты получишь возможность сдать все на своем факультете и… – Тут он морщится. – …вернешься к перспективам стать невестой Вайоленса.
Задерживаю дыхание, пытаясь остановить бешеное сердцебиение, зажмуриваюсь и опускаю палец. Подушечку пальца словно прокалывает маленькая иголочка, я цыкаю и подношу палец к глазам, однако там нет никакого следа.
– Очень советую вам поспешить, студентка Крукс, – напоминает мне Вальгерд. – До тренировки всего полчаса, а вам еще нужно успеть переехать.
Он забирает бумагу и будто теряет ко мне интерес. Вот манипулятор! Я, та, что уже два года разыскивается ищейкой, сама подписала договор, чтобы стать ищейкой. Чем мне это все грозит?
Из кабинета я почти выбегаю. Сердце отчаянно колотится, а от волнения в ушах звенит. Мир будто бы перевернулся с головы на ноги. У меня есть блестящее будущее, и в то же время у меня его нет, потому что, несмотря на подписанный договор, все будет зависеть только от меня…
– Лиса, это правда? – из моих мысленных метаний меня вырывает девочка, к которой я была приставлена как куратор. – Ты правда уходишь от нас?
Я только сейчас замечаю, что дошла до нашего корпуса. Все, кто стоит на площадке перед ним, рассматривают меня: кто-то с любопытством, кто-то с неприязнью, кто-то с пренебрежением.
Что-то никто особо не порадовался. Наверное, потому что за прошедшие годы нестабильных, хоть и стали бояться меньше, уравняли в правах, мы все равно обучаемся отдельно. У нас иначе преподаются даже многие общие дисциплины, хотя многие очень хотели бы быть ближе ко всем остальным.
И то, что кого-то выделили и перевели на боевой, самый престижный факультет, конечно, многим не по душе.
– Меня переводят, Мила, – говорю я. – Я не сама.
– Но ты и не отказывалась, да? – Светловолосая девчонка с курносым носом поджимает обиженно губы и останавливается. – Не отказывалась! Ты бросаешь меня.
Я тру переносицу, понимая, что, скорее всего, это просто первая, защитная реакция на новость. Но мне все же обидно.
– А, студентка Крукс, – уже на входе меня встречает комендантша, полноватая и никогда не улыбающаяся госпожа Вудворт, – сдавайте старый кристалл и идемте за вашими вещами.
Точно, я забыла, что по новому студенческому кристаллу я и в комнату-то свою не попаду, а старый не работает.
Мы идем по коридорам и лестницам, которые за пять лет стали для меня родными, ведь я выезжала отсюда только раз – в ту злополучную ночь на бал. Вот что меня дернуло? У своей двери я останавливаюсь и жду, когда комендант ее откроет. Но уже даже сейчас начинаю чувствовать неприятный, очень кислый запах… Не нравится мне это.
Когда госпожа Вудворт распахивает дверь, я застываю на пороге и еле сдерживаю ругательство. Вся комната перевернута вверх дном, а вещи обильно залиты зельем из вейтерии, которое скрывает все магические следы.
Глава 9
– Ярхаш… – выдыхаю я, не заботясь о том, что услышит комендантша.
Зелье въедается в мою форму, в простую одежду, в книги, тетради, учебники и, что больнее всего, в тонкую кружевную шаль, которая осталась мне еще от мамы… Во все! Как будто мои вещи все перемешали, проверили, все, что было возможно, перетряхнули, а потом как из душа полили все это литрами зелья.
