От них шла такая вонь, что дышать становилось невозможным.
А я все брела будто в никуда. Остывшую душу сковал страх. Свет луны слабо освещал густые кусты. Зеленые огоньки глаз нежити следовали за мной, поджидая, пока магия в талисмане не иссякнет.
И тогда они доберутся до меня.
Невзирая на возраст, я понимала это. Никто не защитит и не придет на помощь.
За спиной раздался глухой жуткий рык, испугавшись, я споткнулась. Амулет выпал из моих ослабевших пальцев прямо в грязь. Хрусталь вспыхнул и погас. Упав на колени, я нащупала в темноте цепочку.
Передо мной из кустов выскочил здоровенный, частично разложившийся огромный пес, его челюсть была странно вывернута. Зарычав, он шагнул ко мне. Я закричала и подняла руки, снова уронив амулет.
Ждала боли, но она не пришла.
Вместо рыка я услышала предсмертный хрип. Убрав руки от лица, сообразила, что передо мной, словно щит, стоит мужчина в темном длинном плаще. Обернувшись, поняла, что он один. Даже без лошади. Отбросив в сторону теперь уже точно упокоенного пса, он обернулся.
– Ты из той кареты, малышка?
Услышав вопрос, я всхлипнула.
– И как дошла так далеко?
Я нащупала в грязи амулет и подняла, показав его.
– Светлая, – кивнул он…
А я во все глаза смотрела на нежить, которая быстро пряталась по кустам.
– Вы, дяденька, темный? – прошептала, догадавшись, кто передо мной.
– Да, – он слабо улыбнулся, и в лунном свете я смогла рассмотреть его лицо. Он не был взрослым. Юноша. Высокий, крепкий, темные волосы спускались к плечам.
– Вы убьете меня, как маму? – мой голос дрогнул.
– Нет, я здесь, малышка, чтобы больше никто никого не убил. Смертей больше не будет. Светлых никто не тронет.
– Всех уже убили, – шепнула я. – За что нас? Что мы сделали вам?
– Совсем недетские вопросы ты задаешь, малышка, – присев рядом, он стянул свой плащ и накинул мне его на озябшие плечи.
– Вы ничего нам не сделали. Никто не имел права трогать вас. Сколько тебе лет?
– Девять, – выдохнула, косясь на зеленые огоньки за деревьями.
– Не бойся их. Лич, что поднял погост, мертв. Я казнил его. – Он пригладил мои растрепавшиеся волосы. – Куда мне отнести тебя?
Я пожала плечами.
– Папа сказал идти прямо и никуда не сворачивать.
– В поместье Гресвудов? – он склонил голову набок. – А ты Мариса Гресвуд?
– Нет. Она моя кузина. А я Кейтлин.
– Кейтлин О’Мюрин? – внезапно он назвал мое имя. – А на дороге остался, выходит, твой отец. – Он тяжело вздохнул. – Это огромная потеря. Твой папа был великим артефактором. Я надеялся, что успею вас нагнать. Мне так жаль, малышка. Действительно, жаль.
Я закивала и опустила свой амулет. Он был пуст.
– На шею его и никогда не снимай. Это накопитель.
Незнакомец забрал из моих рук цепочку и, заведя за волосы, защелкнул замочек.
– Куда мне теперь? – спросила еле слышно.
– К тетушке. Вырастешь в красавицу, и мы снова с тобой встретимся.
– А я тебя узнаю? – подняв голову, я взглянула в его лицо.
– Главное, что я узнаю тебя, Кейтлин, – он улыбнулся. – А сейчас забирайся мне на спину.
– А где твоя лошадь?
– Мне она ни к чему, малышка.
Стоило мне повиснуть на нем, как мы взлетели в воздух. Под нами клубился темный туман с зеленоватыми всполохами.
Мы летели над дорогой. Я прижималась к этому чужаку и чувствовала его тепло. Это было так странно. Моим спасителем стал темный некромант. И я не могла понять, хорошо это или плохо.
Глава 1
Одиннадцать лет спустя
Академия Высшей Стихийной магии, Целительства и Некромантии
Складывая аккуратно в сумку тетрадь с лекцией по истории Лекарского дела, тяжело вздыхала. Следующим уроком была некромантия.
«Хоть не практика», – мелькнула мысль, но легче от нее как-то не становилось.
Я ненавидела все, что было связано с этой наукой. Не понимала, как можно без содрогания изучать классификацию нежити, разбираться, что такое умертвие и какие стадии разложения бывают.
Ну не гадость ли?
А ведь это только теория.
О том, что происходило в подземельях лабораторий темных, я предпочитала не думать. Что там водилось, кто сидел по клеткам.
Жуть, от которой желудок выворачивало.
– Что, Кейт, опять будешь сдерживать рвотные позывы? Бэк-бэк-бэк, – раздалось надо мной. – Ты наше официальное семейное позорище.
– Не лезь ко мне, Мариса, – прошипела я. – Мы не дома, и я не обязана тебя терпеть. Тетушке не забудь написать, как мы дружно и счастливо здесь сосуществуем.
Убрав перо в специальный футляр, крепче закупорила чернила и убрала их.
– Сама пиши! – высокомерно заявила она.
– Боюсь, так красиво и складно врать, как ты, я так и не научилась. Так что сама… Мне во лжи тебя никогда не догнать.
– Да тебе вообще со мной не сравниться ни в чем! – фыркнула она.
Взглянув на ее покрасневшее лицо, невольно улыбнулась. Задела я вражину свою за живое.
Много лет назад меня, сироту, темный маг доставил в поместье тетушки. Все приняли меня тепло и с сочувствием. Все, кроме кузины Марисы. Ей не понравилось, что теперь внимание окружающих делилось на два, и капризы маленькой зазнайки уже не выполнялись так рьяно.
Этого она мне не простила.
Ее раздражало во мне все – от внешности до уровня магии. Бесило, что я невеста с приданным побогаче, чем у нее, что в учебе я лучше.
И спрашивается, чего она тащилась в эту академию, когда уровень ее целительской магии был куда ниже, чем мой? Но нет, ей нужно было доказать, что она лучше и здесь.
Дурная, одним словом.
Я повесила сумку на плечо и развернулась в сторону выхода.
– Слышала, ты подала заявку на участие в ежегодном благотворительном аукционе. Наша заучка мечтает посетить бал во дворце императора. Или тебе так не терпится выиграть профессора Арлиса?
Я замерла. Разнюхала, выходит.
– А тебе неймется заполучить именно того мужчину, что нравится мне? Мариса, а своего вкуса у тебя совсем нет? Нужно только то, что устраивает меня?
– Ну почему же, – она гадко улыбнулась, – просто я желаю, чтобы ты не получила ничего. Я выиграю лот Анрэ Арлиса и буду кружить с ним в вальсе. А потом расскажу тебе, каково это – быть в его объятиях.
– Смотри не споткнись там, – рявкнула я и заспешила из аудитории.
Как можно быть такой мерзкой? Зачем тётушка только сказала ей, кто мне пришёлся по душе? Я же ей по большому секрету, с прицелом, что дядюшка разузнает, не ищет ли профессор "Зелий и ядов" себе достойную невесту.
А они всё разнесли.
Обида клокотала в душе.
Нет, в доме сестры моего отца меня приняли. Но стали ли они мне действительно родными? Наверное, нет.
В ночь, когда папы не стало, я закрылась ото всех и больше по-настоящему впускать кого-то в сердце не собиралась.
Ну, разве что Анрэ Арлиса. Вскинув голову, я легко нашла его взглядом. Он стоял возле большого лекционного зала, окруженный студентками, и что-то слушал, так нежно улыбаясь.
Каким же он был красивым и светлым!
Блондин, небесно-голубые глаза, милые ямочки на щеках, челка, падающая на лицо. Мое сердце пропустило удар. Я остановилась, позволяя себе полюбоваться им хоть издалека.
Высокий, широкоплечий, статный.
Мечта, а не мужчина!
– Он будет моим, – прошипела Мариса, подкравшись со спины. – Он будет носить меня на руках, а ты будешь утирать слезы, прячась в темных уголках. А знаешь, почему, Кейт?
Я закатила глаза, понимая, что она сейчас непременно поведает мне всё, что думает.
– А потому что ты сухая и холодная. В тебе ни женственности, ни кокетства. Смотришь исподлобья, как корова. Кто же на такую серьезно взглянет? И денежки, оставленные папенькой, не спасают. Ни одного ухажёра. Ни одного брачного предложения. Ты не женщина, а сухарь!
– Полегчало? – повернувшись, я одарила ее совершенно спокойным, даже ленивым взглядом. – Хочу напомнить, что за воротами поместья Гресвудов не стоит очередь на твою руку и сердце. И вляпаться с тобой в брак тоже никто не спешит. Так что чья бы корова мычала.
Впереди, как стайка птичек, рассмеялись девушки. Ну да, профессор Арлис был любимцем. И я прекрасно понимала, что даже при своей внешности не сумею привлечь его внимания. Зеленоглазых шатенок в академии хватало.
Мне бы улыбнуться ему или глазки построить. Только вот я не умела.
Оставался только аукцион.
Я должна была узнать, какой лот будет у него. Под каким номером будет скрываться именно он.
Аукцион был анонимный. Девушки, делая ставки, не знали, кого получат в ухажеры. Известно было лишь то, что все кавалеры из преподавательского состава. А дальше уж как повезет.
Может, это будет молоденький учитель, только покинувший скамью студентов. А может, и престарелый учитель "Лекарского дела". Он ни одного аукциона не пропускал.
И поговаривали, что с ним бал становился по-настоящему интересным. У его спутницы появлялись новые важные знакомства. В общем, умел он за один вечер ввести в нужное общество. Взамен пожилой вдовец просил лишь открытую улыбку и два тура вальса.
И если бы не моя тайная, страстная любовь к профессору Анрэ Арлису, я бы билась за нашего энергичного, светлого старца.
А что? И полезно, и приятно.
***
Нехотя передвигая ногами, уговаривала себя идти на следующую лекцию. Как же я ненавидела «Некромантию». Этот предмет стоял у меня костью в горле, и хуже всего, что по нему придётся сдавать экзамен.
И если провалюсь, то не видать мне перехода на третий курс.
Можно сказать, что тёмная магия – страшный сон любой второкурсницы группы «Лекарское дело». Справишься со своими страхами – молодец. А нет, так и целительство не для тебя. Эту логику мне было не понять.
Вот зачем лекарю разбираться в умертвиях? Лечить их, что ли? И выяснять, кто там кого покусал. А не всё ли равно?
Но светлых никто не спрашивал. Идите и вникайте в эту мерзкую науку. Но удивляло то, что как раз некроманты лекарское дело не проходили. Оно им ни к чему. Вот так вот.
И такие мысли меня всегда злили. А в гневе я становилась сильнее и смелее. И только таким самообманом я раз за разом заставляла себя входить в лекционный зал или лабораторию тёмных.
