Страница 3 из 10
Голова просто раскалывалась, как то бывает при передозировке снотворными эфирами. За те секунды, что я приходила в себя, мне вспомнились все события прошедшего дня и ночи. Впрочем, который сейчас час, мне пока было не ясно, разве что рассеянное дневное освещение давало понять, что ночь точно миновала.
С трудом и не до конца разлепив глаза, я попыталась оглядеться. Сквозь мутную пелену проступали очертания дощатого потолка и стен. Я лежала на боку на чем-то твердом – похоже, просто на полу. Мебели вокруг не наблюдалось, зато в углу сгрудились большие бочки. Пахло здесь тоже откровенно плохо: кислым забродившим вином и мышами. Именно «ароматы» привели меня в сознание окончательно. Даже к зрению вернулась четкость. Я попробовала пошевелиться и подняться, но сделала еще одно неприятное открытие: мои руки были связаны за спиной.
Вот же демоны треклятые!
Я начала раскачиваться на месте, чтобы найти положение, с которого удобнее было бы хотя бы сесть. Наконец мне удалось перекатиться с одного бока на другой, и я тут же наткнулась на еще одно тело. Тело знакомо застонало. Зеленое платье, золотистые спутанные волосы до плеч, широкая спина, на которой часть крючков-застежек не сошлись, повязка из цветастых штор… Хм.
– Господин? – позвала я. – Вельтимор! – Ноль ответа. – Вельт! – гаркнула почти ему на ухо.
И тогда он вздрогнул и зашевелился. Все же живой! Тут Вельтимор резко перевернулся, и мы чуть не ударились носами. Наши лица теперь были напротив друг друга.
– Целительница? – пробормотал Вельтимор хрипло. – Иветта? – Его взгляд стал проясняться.
– Доброе утро, господин, – хмуро приветствовала его я.
– Ты уверена, что сейчас утро? – Его глаза скосились в одну, потом в другую сторону. – И что вообще, хвостатые демоны, происходит?
– Не уверена до конца, но все же кое-что позволяет сделать выводы касаемо времени суток. Например, солнечный свет. – Я все же нашла взглядом узкое окошко почти под самым потолком. – Второе: повязка из криальской шторы все еще не исчезла, значит, с момента, как ее надели на вас, прошло меньше двенадцати часов. И третье: действие дикой крольчатки, с помощью которой нас усыпили, длится обычно часов пять-шесть. А исходя из того, что нас похищали еще затемно, сейчас не позднее десяти утра.
Брови Вельтимора сошлись на переносице.
– Ты меня пугаешь своим умом. Девушки, которые дружат с логикой, – опасные.
– Это все, что сейчас вас пугает? По-моему, намного опаснее те, кто нас похитил, не находите?
– Нахожу. Еще как нахожу, – вздохнул Вельт. – И кто же нас похитил? И главное, зачем?
– Давайте думать, – предложила я. – Вы помните что-то из прошедшей ночи?
– Нет, я заснул как убитый после твоего лекарства. Кстати, благодарю, я все еще живой, и у меня больше ничего не болит. – Он широко улыбнулся, демонстрируя идеальные зубы. – Словно заново родился. Правда, голова чуть гудит, будто после пьянки.
– Это от снотворного, скоро перестанет, – пообещала я, тоже на это надеясь. – Но давайте продолжим. Итак, вы ничего не помните. Я же помню момент похищения и лицо похитителя.
– И какой он? Только не говори, что молодой и симпатичный. Не терплю конкуренции, – хмыкнул Вельтимор.
– Он старый и страшный, – отрезала я раздраженно. – Со шрамом на все лицо.
– То есть даже шрам его не украсил?
– Не понимаю, что за ерничество? – вспылила я. – Нас похитили какие-то бандиты, а вы веселитесь!
– Может, это у меня такой способ справиться со стрессом? – тут же посерьезнел Вельтимор. – Ладно, постараюсь держать себя в руках.
– Уж постарайтесь, – отозвалась я.
– Значит, нас похитители, – подытожил уже очевидное мой соратник по несчастью. – Зачем? И где Пен с Шультом?
Тут мы обменялись тревожными взглядами, подумав об одном и том же.
– Вы считаете, что их могли… – начала я и запнулась, не в силах продолжить.
– Это будет весьма прискорбно, – мрачно ответил Вельтимор. – Но пока я не буду в это верить. Надеюсь на лучшее.
– У вас были с собой какие-то драгоценности, золото, деньги? – стала рассуждать я дальше. – Что-то ценное?
– Я вас умоляю, – Вельтимор закатил глаза. – Я бежал из Драгиля почти голышом. У Пена, может, и были с собой какие-то деньжата, но не настолько много, чтобы обогатиться. Только на дорогу. Увы, все самое ценное осталось в отеле Драгиля. Придется потом посылать туда Пена, забрать все. Если, конечно, выберемся из этой передряги.
– Может, вы сами очень важная особа? – сделала я очередное предположение. – Возможно, вас похитили с целью выкупа.
– То есть себя как главную причину вы не рассматриваете? – прищурился Вельтимор. – Может, это за вас хотят выкуп?
– Сомневаюсь, что моя семья способна будет выкупить меня, – отозвалась я, немного покривив душой.
Семья моя хоть и разорена сейчас, но сделает все, чтобы меня спасти. Тем не менее я не сомневалась, что дело не во мне. А вот господин Вельтимор, кажется, ушел от ответа. Но я не успела задать ему следующий вопрос: за дверью раздались шаги, мужские голоса, а после – скрежет прокручиваемого в замке ключа.
Мы с Вельтимором переглянулись и замерли в ожидании.
И вот дверь распахнулась. В нее ввалились пятеро – все мужчины, далекие от интеллигенции и аристократии. Не самого опрятного вида, с разной степенью увечий и полным отсутствием доброжелательности на лице. Одним словом – разбойники. Узнала я среди них и того, кто меня выкрал из кареты. Чтоб его…
– Вот, Рыжий Глаз, и они, красотки, – объявил один из этой компании, ухмыляясь.
Рыжий Глаз, к которому он обращался, оказался самым неказистым на вид: невысокого росточка, плюгавенький, с огненной шевелюрой, торчащей в разные стороны, даже шрамы на лице мелкие, больше похожие на оспинки. Зато в ухе сверкала большая золотая серьга с рубином по центру. У остальных такой роскоши было не видать, значит, этот у них за главного.
– Госпожа и ее служанка, похоже, – продолжал рапортовать первый. – Представляешь, они с собой возят дорогущий диван и ковер? Хохма такая, обдристаться можно.
– Где диван и ковер? – голос у Рыжего Глаза оказался неожиданно басистым.
– Все это уже в твоей комнате, Глаз, – ответил тот. – А карета и лошади за домом.
– Деньги? Золото?
– Увы, немного. Перерыли все сумки, но улов так себе. Зато диван дорогой!
Я нервно сглотнула: знали бы, что скоро этот диван превратится в ничто.
– Карета и лошади тоже неплохи, можно будет хорошо за них выручить, обещаю, Глаз! – попытался заверить главного разбойник.
Рыжий Глаз пошевелил коротенькими усиками.
– Поднимите их, – велел он, кивая в нашу сторону.
К нам тотчас подбежали двое. Один схватил меня, второй – Вельтимора.
– Поосторожнее, господа, – процедил тот недовольно.
Наконец мы оба стояли на ногах, поддерживаемые двумя бандитами.
Рыжий Глаз приблизился, бросил беглый взгляд на меня, а вот на Вельтиморе задержал. В глазах вспыхнул интерес, усы снова ожили. Я заметила, что повязка из шторы сбилась на груди Вельтимора, образуя под платьем две округлые выпуклости. И они как раз оказались на уровне глаз рыжего главаря.
– Пусть обе сегодня со мной пообедают, – сказал вдруг он.
– Вообще-то… – начал было Вельтимор, но я незаметно пихнула его плечом: мол, молчите.
– И развяжите их, – приказал Рыжий Глаз. – Мы же не изверги какие-то, правда, ребята? – И ухмыльнулся щербатым ртом.
– А можно нам еще водички принести? – осмелела попросить я. – В смысле, моей госпоже… Она очень пить хочет.
– Можно, – проявил великодушие Рыжий Глаз. – И воды им дайте.
Он направился к выходу. Пока два его подручных избавляли нас от пут, третий принес ковш воды и небрежно поставил его на пол, треть расплескав.
Вскоре все разбойники ушли, не забыв закрыть дверь на замок.
– И с чего они решили, что я женщина? – недовольно проворчал Вельтимор.
– Действительно, – отозвалась я, окидывая его многозначительным взглядом. – С чего бы это?
– Ты про платье? Будь оно проклято! – Вельтимор стал мерить шагами помещение.
– Почему же? Возможно, оно как раз и сослужит нам хорошую службу. – Я подняла ковш и сделала несколько глотков воды. Она чуточку пахла тиной, но сейчас это было неважно. – Кажется, вы понравились их главарю.
– О боги! Дожился! Ну неужели я действительно похож на женщину? – Он встал передо мной, уткнув руки в бока.
– На очень большую женщину, – добавила я. – В принципе, почему бы и нет? В жизни всякое встречается. А у вас и борода вон не растет. Кожа на лице гладкая, как у девушки.
– Да растет у меня борода! – возмутился Вельтимор. – Ты еще не видела, какую я ее могу отрастить! А это… – Он с досадой хлопнул себя по щекам. – А это все цирюльник, который брил меня последний раз. Он помазал мою кожу каким-то новомодным кремом, от которого щетина растет не так быстро. Вот и хожу таким уже третий день.
– Выпейте водички, – протянула я ему ковш. – Немного полегчает.
– Лучше бы это было вино, – вздохнул он, но воду взял. – Сейчас бы оно оказалось очень кстати.
– Но радует, что, кажется, пока нас убивать не собираются. На обед пригласили, – заметила я.
– Я бы не расслаблялся. От этих неотесанных мужланов чего угодно можно ожидать.
– Боитесь за свою честь? – хмыкнула я.
Глаза Вельтимора гневно сверкнули.
– Вообще-то, за твою. Я хоть и в платье, но остаюсь мужчиной, как бы кто ни думал иначе. – Он поморщился. – И оторвать кое-что могу легко.
– Я тоже могу себя защитить, – вздернула я подбородок. – У меня есть… – И тут я вспомнила о своей сумке.
Внутри все похолодело.
– Что? – насторожился Вельтимор.
– Моя сумка. Я не знаю, где она, – прошептала я подавленно.
– Ну если там действительно что-то ценное, то, возможно, эти идиоты забрали ее себе, а значит, она находится где-то в этом славном местечке, – попытался успокоить меня Вельт.
– Там находится ценное для меня, но не для них. – Я подавила вздох.
Если я потеряю свою сумку, то это конец.
Внезапно откуда-то сверху послышались яростный рев, крики и топот ног.
– Где они… Кто посмел… Ковер… – можно было различить отдельные слова.
Я посмотрела на грудь Вельтимора: штора исчезала на глазах.
– Вот и двенадцать часов вышли… – протянула я.
Крики и топот уже звучали по всему дому, где-то хлопали двери, ворочалась мебель. Затем вся эта вакханалия переместилась на улицу – во всяком случае, голос Рыжего Глаза и блеяния его подчиненных слышались уже оттуда.
– Интересно, сколько их там человек, – задумался Вельтимор. – Давай я тебя подсажу к окну, а ты посмотришь.
Я недолго колебалась, поскольку самой было интересно, да и информация эта не окажется лишней.
Мы подошли к окну, и Вельтимор наклонился, чтобы подхватить меня за бедра и посадить к себе на плечо. Это вышло у него так ловко и легко, словно я весила как порция сахарной ваты. Платье слегка задралось, оголяя ноги до коленок, но обтянуть его не удалось: Вельтимор как раз крепко удерживал меня за голени. Подавив всплеск смущения, я сосредоточилась на нашем деле и выглянула в окно.
– Рассказывай, что видишь, – попросил Вельт.
– Мы точно где-то в лесу, – отозвалась я, оглядывая открывшийся вид. – И мы сейчас находимся в подвале или погребе, поскольку прямо передо мной растет крапива и лютики.
– С местной флорой разобрались. Что еще видишь? Люди? Предметы? Строения?
– Строений не вижу. Вижу колодец. А еще лошадей и часть кареты – похоже, они ваши, – передала я.
– О, это хорошая новость!
Голоса разбойников стали ближе.
– Идут, – шепнула я, ближе приникая к окну.
От этого резкого движения я начала съезжать с плеча Вельта, но он тут же подхватил меня и обратно устроил себе на плечо, а затем подошел к стене вплотную, чтобы мне было удобнее.
– Значит, так, я насчитала пока семь человек, не считая Рыжего Глаза, – продолжила я наблюдение. – Он их выстроил в шеренгу и ходит туда-сюда, отчитывая. Пытается выяснить, кто свистнул ковер и диван. – Из меня вырвался смешок. – Грозит жестокой расправой. Машет кулаком… А теперь достал нож.
– Большой? – уточнил Вельт.
– Нож? Нет, чуть больше кухонного. Бросил его в дерево. Все еще злится. Кричит опять.
– Я слышу, – хмыкнул Вельтимор.
– Дает время до следующего утра, иначе наказание получат все, – передала снова я.
– А теперь хочу жрать! – рявкнул Рыжий Глаз так громко, что и эхом работать не пришлось. – Фрид, иди готовь обед! Только шустро!
