Так что я не успела досчитать и до сорока, как бандит взмолился:
– Я все скажу! Все!!!
Получилось как-то хлюпающе и нечетко. Но с учетом челюсти, в которой осталось лишь пара зубов, речь была вполне приличной.
Глянула на напарника, у меня невольно вырвался вопрос:
– Тебе никто ни разу не говорил про управление гневом?
Диего на это криво усмехнулся:
– Как-то один попытался… Но, клянусь, от меня он ушел на своих двоих и даже живым. Правда, чуть подволакивал обе ноги.
На это заявление я лишь приподняла бровь, а потом, присев на корточки, еще раз спросила:
– Так куда ушел твой дружок?
В ответ грабитель зачастил и начал объяснять путано, то посылая своего приятеля на запад, то на восток… а нас – троллю в зад, судя по этим описаниям.
– Он ничего толком не скажет, – вынесла я вердикт, обернувшись и посмотрев на напарника. А после перевела взгляд на побитого только что (и отбитого, похоже, по жизни) типа и добавила, кровожадно оскалившись: – Пока жив. А вот мертвый, думаю, будет куда разговорчивее.
– Что-о-о-о? – очень даже четко и почти членораздельно проорал допрашиваемый.
Пришлось пояснить:
– Я некромант. И поверь, как только тебя убью, ты станешь куда разговорчивее. А главное – не сможешь мне солгать… – И добавила, не глядя на брюнета, но обращаясь к нему: – Дай нож. – И протянула руку для оного.
Спустя пару мгновений пальцы ощутили холод стали. Оценив вес клинка, провернула кисть, так что оружие, танцуя, привычно легко легло в ладонь.
Занесла орудие над головой бандита. На меня уставились широко распахнутые, полные ужаса глаза, вокруг которых было красное на красном.
– Я все скажу, только не режьте! – поняв, что живой он нам не особо нужен, завопил мужик. – В Проклятой бухте их ждал бриг. Ржавый, со спертой бабой. Отчалят в полдень. Клянусь! Чтоб я сдох! – затараторил бандит, и в тот же миг его тело окутало легкое свечение. Мироздание услышало клятву, хоть та была произнесена не по правилам. Приняло ее и… не покарало.
Не врал…
Обернулась, посмотрев на Диего.
– Эта бухта далеко отсюда? – спросила, пытаясь вспомнить карту побережья. Сюда я приехала всего пару дней назад с севера ради свадьбы. До этого на юге бывать как-то не доводилось.
– Больше десяти миль, – сказал, как выругался, напарник.
Да уж… Немало. Легко загнать лошадей, если мчать во весь опор. Демоны! Демоны! Демоны! И вся преисподняя! Гадство.
– Должны успеть, – выдохнула я, сама мало в это веря, но не желая сдаваться вот так, без боя и оставлять бандитов безнаказанными…
– Поищи лошадей. Может, есть у коновязи. Не пешком же эти сволочи сюда пришли. А я посмотрю, нет ли где бумаги для записки, чтобы отправить Гаррету вестника.
Диего коротко кивнул и вышел, а я сама, открыв валявшуюся на полу сумку, начала в ней шарить, то и дело ловя на себе злой и торжествующий взгляд этого одноглазого бандита. Второй у мужика заплыл напрочь. Но даже следящее единственное око дико бесило.
Наконец я нашла обрывок листа. С одной стороны была часть карты, а вот другая оказалась чистой. Только с писчим пером и чернилами у головорезов вышла неувязка.
Я огляделась. Камин догорал. Подошла к нему, чтобы выбрать уголек, когда заметила тлевший край свадебного платья, испачканный в крови. Подцепив ткань, достала ее. Потрогала кровь. Свежая. Только чья она? Рисы или ее бандита? Очень хотелось верить, что не подруги.
Стряхнув с края пепел, скрутила лоскут и запихнула в потайной карман платья, про себя загадав: пусть это будет не последней памятью о подруге. А после нагнулась и, выбрав один из угольков, быстро написала на обратной стороне обрывка карты короткую записку для Гаррета: где искать участников похищения его невесты. Сложила аккуратно послание и вышла во двор, чтобы тут же напороться на мрачный взгляд Диего.
– Лошадей нет. Ни одной, – зло и обреченно выдохнул он.
Только для меня, в отличие от Кремня, это была проблема, но не катастрофа. Зато теперь стало понятно, отчего торжествовало одноглазое лихо номер пять.
Ничего. Справлюсь. Справимся. Только отправлю вестника.
Уверенно подошла к брюнету, протянув записку.
– Представь Гаррета четко, в самых мельчайших деталях. И сложи ладони лодочкой, – попросила я.
Брюнет сверкнул на меня глазами и хотел было что-то сказать, когда я поторопила:
– Давай быстрее.
Он, не понимая еще, что я задумала, подчинился, взяв записку в руки. Те были уже без перчаток.
Я накрыла мужские теплые ладони своими, шепча заклинания и вливая в него силу. В этот миг магия текла между нами, превращая одно короткое мгновение в вечность для двоих. Отчаянную в своей неизбежной кончине.
«Спасибо, что спас, капитан», – без слов произнесла я, глядя в глаза Диего.
«Я верю в тебя, ведьма, не подведи», – ответила мне тьма из глубины его зрачков.
Но это длилось всего миг. А после… Заклинание оформилось, время вновь сорвалось, словно арбалетный болт с тетивы, и я отняла руки, чтобы увидеть сидевшего в ладонях Кремня полупрозрачного стрижа, внутри которого угадывались контуры записки. У меня почему-то всегда выходили именно эти пичуги, а не эталонные голуби. Хотя все делала в точности по учебнику. В свое время это стало загадкой даже для профессора Брау, преподававшего у нас магию и материю.
Проворная магическая птица по размерам вышла чуть больше обычной, но точно так же, как и обыкновенная пернатая, сорвалась с ладони, и, чуть нырнув, тут же выровнялась, и стрелой помчалась к адресату.
А Диего меж тем посмотрел на меня и серьезно спросил:
– Ты действительно некромант и убила бы того бандита?
– У меня диплом ритуалиста вообще-то, – фыркнула я. – И нет. Не убила бы. Наверное. Я просто играла.
– Знаешь, ты делала это очень убедительно. Даже я поверил.
– Главное, что наш информатор поверил, – выдохнула я.
– А если бы не получилось?.. – упрямо уточнил Диего.
– На что ты готов ради Гаррета? – вместо ответа спросила я с вызовом.
– Он мой лучший друг. Ради него я готов умереть…
– А убить?
Острый решительный взгляд стал мне ответом. Нам обоим ответом. И я тихо выдохнула:
– А Риса – моя лучшая подруга.
После этих слов я повернулась к брюнету спиной и направилась к оставленным у опушки лошадям.
Кремень нагнал меня в два шага, но больше ни о чем не спрашивал. Но ровно до того момента, как я подошла к мертвому жеребцу, взяла в руку поводья и… Тут-то Диего и не выдержал.
– Оливия, ты не слышала поговорку: если лошадь сдохла – слезь?
– Конечно, – отозвалась я, мысленно вычерчивая матрицу воскрешения, и добавила: – Только некромантов это не касается…
Произнесла – и влила в плетение силу. Много силы, потому как подобные чары требовали ее с избытком.
Конь подо мной встрепенулся и встал, как не смогла бы ни одна живая лошадь.
– Значит, ритуалист? – с сомнением, которое было таким плотным, что его можно было резать ножом, произнес Диего.
– Да, а некроманчу я для души. Ну и денег, чтоб было на что ее тешить, – отозвалась я и добавила: – Чего застыл? Второго коня поднимать не буду, этот один прорву сил жрет. А нести одного седока или двух ему уже без разницы…
Кремень на это лишь выдохнул со словами:
– Гаррет меня, конечно, предупреждал, что на свадьбе может быть традиционное похищение невесты. Но я не думал, что такое… – и взлетел в седло позади меня.
– Вот найдем Рису и выскажешь своему другу все, что думаешь о ваших местных дурацких традициях! – отозвалась я, покрепче сжимая поводья и пуская мертвого жеребца в галоп.
Теперь загнать лошадь не грозило. Она и так была дохлой. И у меня тоже были шансы такой стать, если гонка продлится чуть больше десяти миль: резерв эта коняшка-мертвяшка жрала нещадно.
Вцепившись в луку седла, я сосредоточилась на заклинании подчинения. Диего же, обхватив меня с обеих сторон, держал поводья, не давая коню уйти в сторону, а мне – упасть.
Почти не смотрела на дорогу. Благо та сейчас шла уже не по чаще. Охотничий домик, как оказалось, стоял недалеко от тракта. Последний же вел прямо к портовому городу, шумному и бойкому, раскинувшемуся на побережье. Проклятая бухта находилась чуть западнее городских стен, в паре миль. Я не думала о том, как до нее добраться, – это забота Диего. А моя – чтоб копыта жеребца били по земле с мертвой, не свойственной живому существу, точностью, словно взбесившийся метроном. Тук-тук-тук-тук… В такт ударам сердца. Отсчитывая секунды до цели…
Я так сильно сжала пальцы, что костяшки побелели. Ветер хлестал по лицу наотмашь. Прическа готова была вот-вот развалиться, но еще держалась, хоть добрая сотня шпилек, воткнутых в затейливый пучок с макушки, съехала на затылок. А ведь куафер, сооружавший эту пакость сегодня утром, божился, что укладка может выдержать ураган. Врал, гад! Какой ураган – даже погони не вытерпела. Хотя лучше бы локоны растрепались вовсе. Я бы неслась так, что волосы назад. Тогда бы горячее мужское дыхание, касавшееся шеи, так не отвлекало.
А оно, рваное, частое, обжигающее, казалось, проникало прямо под кожу, сливалось с током крови, бежало по жилам, рождая странные ощущения. С одной стороны, это бесило, а с другой… Так я хотя бы не проваливалась в омут боли, которая была неотъемлемой спутницей многих ритуалов в некромантии.
Правда, не всегда муки испытывал сам темный маг. Он мог использовать жертву, на которую и переводил неизбежный откат: мироздание всегда противилось, когда ее законы нарушались. А возвращать мертвое к жизни, пусть и очень условной – это ли не пренебрежение основным постулатом бытия?
Но я предпочитала принимать удар сама. Так было честнее, что ли… Да, я часто мошенничала, использовала запретную магию, преступала закон, но, демоны подери, у меня тоже были свои принципы.
– Осталась пара миль! – выдохнул напарник прямо в ухо, и от его голоса, низкого, с хрипотцой, что-то екнуло у меня в животе.
И тут же Диего резко дернул поводья, и конь вильнул, едва вписавшись в резкий поворот. Брюнет инстинктивно прижал меня к себе еще сильнее, так что я впечаталась спиной в его грудь, и в следующий миг я почувствовала все – и твердые, точно гранит, мышцы пресса, и напряженные мужские бедра, и… кхм… Даже биение сердца – быстрое, сильное, яростное – я тоже ощутила.
– Конь справится? – крикнул Кремень, и его губы, кажется, коснулись кожи у виска. А может, показалось…
– Конь – да. Я – не уверена, – бросила я в ответ, но голос дрогнул: именно в этот момент жеребец оступился.
А все оттого, что одна некромантка слишком отвлеклась!
Стиснула зубы, восстанавливая концентрацию. Отрешившись от всего. От близости горячего тела, от дыхания Диего, от того, как его руки крепко обнимали меня…
Я осознанно погрузилась в боль, которая одновременно сводила с ума и отрезвляла.
Конь рванул вперед. Заклинание подчинения стремительно выкачивало резерв, которого осталась лишь половина. Перед глазами начали плыть кровавые круги, а сил, чтобы держаться в седле, не осталось вовсе. И я позволила себе недопустимую роскошь. Довериться. Пусть в малом, но все же…
Откинулась, прижалась к Диего, как к опоре. Он не отстранился. Наоборот – его рука скользнула выше, обхватив за талию, точно аркан. Теперь захочу сама сигануть на землю – не смогу. Не пустит.
– Держись. Осталось немного. Я рядом, – прошептал он.
И я держалась. За поводья. За боль. За заклинание подчинения. За надежду… За нее – отчаяннее всего. Мы успеем. Должны успеть!
Глава 4
Солнце палило вовсю, приближаясь к зениту. Вот-вот наступит полдень, а с ним, если бандит не врал, то бриг отчалит.
Город остался далеко позади, когда мы стрелой пронеслись по теснине меж двух скал, и, едва повернули налево, как порыв ветра принес с собой крики чаек, запах соли и прелых водорослей.
Через несколько мгновений деревья перед нами расступились, и мы с вершины спуска увидели далеко внизу извилистую полосу берега и черные скалы. Они вгрызались в воду почти полукругом, так что оставался лишь узкий, словно бутылочное горлышко, проход. В нем волны с ревом бились о базальтовые стены, вздымая пену. Вода здесь будто кипела даже в штиль, крутясь воронками между подводных рифов, напоминавших гигантскую акулью пасть.
Да уж… не зная фарватера, даже опытный кормчий загубит здесь свое судно. Зато и лишний никто не сунется…
Корабль был в бухте один. Высокий, с серыми уже поднятыми парусами, он ловил ими ветер, набиравший скорость при спуске с гор позади нас и стремившийся в узкий проход. Мачты гнулись под напором, но капитан явно знал эти воды: он вел судно не по центру, где самая глубина, а чуть левее, похоже, обходя риф. Уверенно так обходя и нацелившись на прогал меж скал.
– Демоны! – вырвалось у меня, и тут же песок полетел из-под копыт. Конь уже хрипел – не от усталости, а оттого, что плетение, державшее его тело в узде, начало таять: мне не хватало концентрации.
– Перебрось нас на палубу! – рявкнул Диего.
– Не могу! – сквозь зубы прошипела я.
И дело было в том, что два заклинания разом мне не потянуть. На телепорт требовалось время, а его-то у нас и не осталось… К тому же переместить двоих на бриг, который все быстрее набирал ход, без расчетов, только на глаз…
Все же отвлеклась. У мертвого жеребца на полном ходу тут же подогнулись обе передние ноги, так что башка ушла вниз, врывшись в песок, и конь тут же рухнул замертво. Второй раз за сегодня.
А мы с Диего со всей дури съехали по гриве, как по горке, вниз, перекатились по песку, который мигом забился в нос и в рот, и остановились у полосы прибоя.
Я оказалась сверху и, тут же вскочив с напарника, уставилась вдаль, туда, где ветер раздувал грязный парус. Бриг, вписавшись в проход, вышел в море.
В горле был ком. Не успели…
– Ты можешь поставить хотя бы метку? Ты же маг! – услышала я отчаянный голос Диего. Он стоял рядом со мной, переводя взгляд то на бриг, готовый превратиться вот-вот в черную точку на горизонте, то на меня.
– Маг! Но не бог! Слишком далеко… – выдохнула я обреченно и упала коленями на мокрый песок. Все зря…
Запрокинула голову и заорала. Отчаянно. Исступленно.
А потом ощутила, как меня схватили за плечи и тряхнули. Да так, что зубы клацнули.
– Оливия! Лив! Посмотри на меня. – Приказ прозвучал как пощечина. – Подумай… Может быть, есть заклинание, чтобы найти Марису… По крови, дару, роду, через сны… Должно же быть хоть что-то!
