– Нет-нет-нет, умоляю! – Я постаралась отползти, но не смогла из-за связанных рук. Здравый смысл тут же испарился под давлением страха. – Пожалуйста, мы можем дать тебе д-денег. Я позвоню папе и попрошу рассказать всё, что он знает, только н-не трогай меня…
– К сожалению, мы через это уже проходили, – промурлыкал он, вновь опустившись рядом. Его взгляд прошелся по моему телу, и на глубине разноцветных глаз вспыхнул… голод. – Если бы я знал, что дочь Ричарда Ван Дер Майерса обладает такими изгибами, давно бы поймал тебя.
Он резко подхватил меня на руки. Почему-то именно в это мгновение страх отступил, сменившись горячим, безудержным гневом. Вывернувшись, я вцепилась зубами в его шею и крепко сжала челюсти. Из груди вырывалось животное рычание, когда по языку распространился вкус его крови.
Я начала кричать, брыкаться, пытаться дотянуться ногтями до его тела, но он был таким высоким и мускулистым, что мои старания больше напоминали попытку подстреленной птицы вылететь из позолоченной клетки.
– Вторая стадия – гнев, – усмехнулся он, не обращая на меня никакого внимания. – Скоро перейдем к торгу, а там недалеко и до принятия. Будь добра, прибереги свои зубки для более приятных вещей.
Оказывается, здесь была кровать. Он бросил меня на шелковые простыни, и я не смогла сдержать всхлип. Уже через мгновение он перерос в настоящее рыдание, сотрясающее грудь.
Это на самом деле происходит. Меня собирается изнасиловать преступник в грязном подвале какого-то клуба. Меня – единственную дочь лидера совета Таннери-Хиллс. Я искренне верила, что не причиняла никому зла, не ввязывалась в неприятности, не грешила. Тогда за что мир толкнул меня в руки такому чудовищу? За что он сейчас крался ко мне по кровати, словно я – кусок мяса?
От слез перед глазами помутнело, а с губ беспрерывно срывались влажные всхлипы. Сжав мои бедра так, что позже на коже обязательно проступят синяки, мужчина поменял нас местами и затянул меня к себе на колени.
Я опустила голову и зажмурилась, чувствуя, как слезы капают на его одежду.
– Тш-ш-ш… – Холодные пальцы нежно скользнули по моей щеке. – Так ты выглядишь еще прекраснее. Не искушай меня делать с тобой более грязные вещи, чем те, что уже крутятся в моей голове.
Но истинный страх охватил меня чуть позже.
Когда он принялся слизывать мои слезы.
Его язык неторопливо заскользил по моей скуле, а ладони обхватили затылок, обездвижив меня. Распахнув глаза, я неотрывно смотрела на обшарпанную стену напротив. Замерла так, будто на меня открыли охоту, где каждое движение приближало меня к смерти.
Ненависть растеклась по телу, но в глубине души, под слоями противоречивых чувств, вспыхнуло что-то иное. Что-то, напоминающее…
Возбуждение.
Я зажмурилась и резко отшатнулась от него.
– Прекрати прикасаться ко мне!
Боже, нет!
Я не могла возбудиться из-за того, что морально испорченный и больной человек слизывал мои слезы, как самое настоящее животное. Его кровожадная ухмылка говорила о том, что он любит попадать в неприятности, а я всегда держалась подальше от таких людей. Никаких психопатических и анархических наклонностей.
Это противоречило всему, что я знала о себе за свои двадцать лет. Это… Я не могла…
Я не такая. Я не такая. Я не такая.
Легкий смешок заставил меня поежиться. Я знала, что он понял всё по моей реакции.
– Выходит, ты интереснее, чем кажешься на первый взгляд.
– Мой отец с тебя три шкуры спустит, когда узнает, что ты со мной сделал! – Я вскинула подбородок и встретилась с ним взглядом. – Вся полиция Таннери-Хиллс уже ищет нас, а когда найдет, тебя посадят в тюрьму. Хотя, знаешь, я могу попросить кое-кого пристрелить тебя. Или…
Я замолчала, когда в подвале раздался щелчок.
К виску прижалось дуло пистолета.
Тик-так.
Тик-так.
Тик-так.
Я провела языком по пересохшим губам и тяжело выдохнула.
– Хорошо. Я сделаю всё, что ты захочешь.
– Вот и принятие.
Не прерывая зрительного контакта, он опустил руку. Его ладони легли на мои бедра, и я сжала челюсти, почувствовав холод металла. У меня осталась последняя попытка. Я покрутила запястьями, но чуть не вскрикнула, когда они вспыхнули острой болью. Черт возьми, похоже, веревки до крови стерли кожу.
Опустив плечи, я выдохнула и приготовилась к своей участи.
Изнасилованная.
Что обо мне подумает отец?
– А теперь, любимая, – прошептал он, поднимая нижний край маски, – откройся мне.
И он сделал то, что я никак не ожидала.
Врезался в мои губы жестоким поцелуем.
Я дернулась, но его пальцы тут же вплелись в мои волосы, крепко удерживая голову в одном положении. Изумление заставило меня приоткрыть рот, и он воспользовался этим, скользнув языком внутрь. Меня никогда так не целовали – будто заявляли права, наказывали, извращали.
Я собралась укусить его, но…
Его губы оказались на удивление мягкими.
По коже пробежали мурашки, когда он сжал мои ягодицы одной рукой и подтянул ближе к себе. Ткань джинсов грубо впилась мне между бедер. Каждый кусочек тела вспыхнул пламенем: что-то начало зарождаться, пульсировать, тянуть внизу живота.
– Удивительно сладкая… – прохрипел он, прикусив и слегка оттянув мою нижнюю губу. – Как я и думал.
Не надо.
Не надо. Не надо. Не надо.
Не осознавая, что делаю, я прижалась к нему и провела языком по его языку.
Губы мужчины растянулись в улыбке. Расслабившись в его руках, я услышала стон и только спустя мгновение поняла, что он вырвался из меня. Я по своей воле упала в бескрайнюю бездну и отдалась ему, отвечая на лихорадочные движения губ так, будто от этого зависит моя жизнь. Забыла, что меня целует похититель, который пару секунд назад направил на меня пистолет.
Свобода. Так она ощущалась на вкус?
– О, нет, любимая. Теперь у меня появилось желание навечно оставить тебя себе, – прошептал он, спускаясь поцелуями вниз по моей шее. Его бедра слегка толкнулись, и я, сама того не осознавая, со стоном выгнула спину. – Вот так… Покажи, кто скрывается за маской золотой девочки. Покажи, что тебе нравится, когда тебя трахают через одежду. Покажи мне свою тьму, Дарси Ван Дер Майерс.
С губ слетел крик, когда он укусил меня за горло, сжав ягодицу. Мне захотелось больше, ближе, сильнее. Каждое низменное желание обрело плоть и вырвалось наружу. Бедра непроизвольно сжались, после чего…
Я распахнула глаза.
Боже. Он возбудился.
Осознание происходящего накрыло меня, как волна во время шторма. Я отшатнулась и вырвалась из его объятий, полностью дезориентированная. Господи, что происходит? Как я… Как я докатилась до такого? Как я отдала ему во власть свое тело и, что еще хуже, свою душу?
– Прекрасно.
Медленно облизнув нижнюю губу, он поднял меня со своих колен и встал с кровати. Со слезами на глазах и ненавистью в сердце я наблюдала за тем, как мой похититель подходит к телефону – так, будто одержал победу в войне.
– Скажи, где мой брат, и я не перейду к следующему этапу. И поверь, Ричард Ван Дер Майерс: никому не захочется видеть, как твоя драгоценная дочка трется о мой член. Представляю, как это отразится на твоей репутации. Если и это на тебя не подействует, я начну отрезать от нее кусочек за кусочком, поэтому проверяй коробки перед входной дверью. В них часто могут поджидать сюрпризы.
Бросив на меня последний взгляд, он вышел из камеры.
А я уткнулась лицом в кровать и дала волю слезам.
***
Не знаю, сколько времени я провела в холодном подвале, натягивая на колени потертую черную футболку. Других вариантов не было, поэтому пришлось надеть единственную найденную вещь.
Она пахла им. Моим похитителем.
Я зарылась носом в воротник и почувствовала терпкий запах корицы. Раньше он ассоциировался у меня с матерью, но после сегодняшнего дня я не смогу думать о ее мягкой улыбке и запахе булочек, которые она пекла для нас с папой в детстве.
На ее месте появится он.
Темнота выпустила на волю внутренних демонов, которых я сдерживала ментальными цепями. Я сидела, устремив пустой взгляд в стену, пока перед глазами мелькали обрывки воспоминаний. Я знала, что никто не будет искать меня. Не потому что не заметят пропажу, а потому что просто некому.
Мне навсегда запомнился тот переломный момент, когда в один день мама собрала вещи и ушла. Жизнь с тираническим и токсичным мужем связала ее по рукам и ногам, медленно убивая, о чем я, семилетняя девочка, даже не догадывалась. Но однажды она разорвала путы и сбежала.
Только не взяла с собой меня.
Я никогда не могла понять, почему она так поступила. Я была слишком тихой или, наоборот, громкой? Она не хотела рожать меня? Было легче оставить меня в детском доме, чем наедине с деспотичным отцом, который сошел с ума, потеряв свою жену.
И вымещал свой гнев на мне.
Через минуты, часы, а может и дни металлические двери лязгнули.
Отец? Кейдж? Полиция?
В груди вспыхнула надежда, но она тут же угасла: в помещение вошли вооруженные люди в масках. По телосложению и росту второго человека я поняла, что это девушка. Ее глаза сверкали ледяной жестокостью, в то время как мужчина смотрел на меня со странным интересом, как на подопытную крысу.
– Кто вы? – выдохнула я, пытаясь скрыть испуг, но он просочился в дрогнувший голос.
Девушка присвистнула и закинула за спину биту.
– Нужно договориться, чтобы они поставляли нам такое же нижнее белье. Почему даже во время похищений эти малышки выглядят как дочери королевы Елизаветы?
Мужчина во всем черном привалился к стене, подбросив в воздух лезвие. Он ничего не ответил, но его гнетущее молчание испугало меня больше, чем открытая ненависть во взгляде девушки.
Я сглотнула вязкую слюну.
Они ведь не убьют меня, верно? В этом нет никакого смысла, если похититель что-то требует от отца.
– Думаю, нам стоит чаще наведываться на ту сторону, – произнес, наконец, мужчина таким меланхоличным голосом, будто находился на похоронах, а не перед девушкой, которую собираются избить битой.
Хотя это почти одно и то же.
– С какой части тела начнем? – воодушевленно спросила незнакомка, потянувшись, как кошка. – Я бы не отказалась увидеть кровь на ее груди. Честно, завидую такому размеру. Либо можем начать с пальцев. Мне нужно понять, как они делают такой стойкий маникюр, а если я заберу один ноготь на пробу…
– Не пугайте ее.
Я почувствовала странное облегчение, когда услышала его голос.
Похититель вошел в подвал, смотря в телефон. Как только его взгляд встретился с моим, он на мгновение остановился. Наклонив голову, изучающе осмотрел меня с ног до головы, и я сильнее натянула на бедра футболку.
– Что вы собираетесь со мной делать?
– Я задам тебе пару вопросов.
Он выставил стул и сел на него, положив локти на спинку. Черт, рукава куртки скрывали его татуировки, поэтому я не смогу описать полиции эту деталь. Единственное, что я отчетливо видела – его глаза и спортивное телосложение с ростом почти в шесть с половиной футов.
Очевидно, он был их главарем. Держался так, будто правил всем гребаным миром, хотя это делали такие, как я.
Внезапно послышался звук затвора, что заставил меня оторвать от него взгляд. Девушка начала снимать нас на камеру, а мужчина… достал пистолет и направил его мне в голову.
Помогите?
– Ты когда-нибудь видела этого парня?
Похититель достал из заднего кармана джинсов потрепанную фотографию и повернул ее ко мне. Прищурившись, я различила на ней темноволосого парня с голубыми глазами и колечком в нижней губе. Он широко улыбался, обнимая за плечи какую-то девушку, но ее лицо было вырезано ножом.
Видимо, это его брат, о котором шла речь в разговоре с отцом. Он пропал? Что за девушка рядом с ним, и почему ее убрали с фотографии?
– Нет, впервые его вижу. Отец часто берет в компанию новых работников, но… – Замявшись, я прикусила внутреннюю сторону щеки. – Но не с вашей стороны. Думаю, кто-то дал вам ложную информацию.
Он задумчиво провел ладонью по челюсти, скрытой балаклавой.
– Честно, я его не знаю, – повторила я, по глазам видя, что он не верит мне. – Если этот парень с вашей стороны, то у нас бы его давно заметили. Вы знаете, как полиция не любит студентов Темного Креста. Да и вообще всех, кто живет в Синнерсе. Даже если он в тюрьме, об этом бы уже кричали заголовки газет. Так что я уверена: вы ищете не там.
Девушка и парень незаметно переглянулись. Я не показала удивления, когда их плечи как-то странно опустились. В глазах похитителя проскользнуло чувство, напоминающее… тоску. Видимо, они очень ценили его. Но почему считали, что мы могли видеться?
Похититель побарабанил пальцами по стулу, а я так делала всегда, когда нервничала. Мышцы напряглись в ожидании его вердикта, будто я была заключенным перед смертной казнью.
– Хорошо.
Я чуть не упала от облегчения. Он знал, что держит мою жизнь в своих руках, поэтому в его взгляде промелькнуло садистское пламя. Думаю, он бы предпочел пытать меня, а не вести конструктивный диалог.
