И замираю.
Первое, что я вижу, – широченную мужскую спину в темно-синей парке. Мужчина стоит ко мне полубоком, загораживая проход, и невозмутимо копается в недрах своей спортивной сумки, которую – вот же наглость! – он водрузил прямиком на мою нижнюю полку.
Серьезно? Снова он? Этот неандерталец из очереди?
– Опять этот псих… – вырывается у меня прежде, чем успеваю прикусить язык.
Мужчина застывает. Медленно, о-о-очень медленно, он разворачивается. И я чувствую, как у меня отваливается челюсть, а глаза готовы выкатиться из орбит.
Шок. Паника. Ступор.
Передо мной стоит не просто тот самый наглец из очереди. А Никита Сотников. Горячий спецназовец, который пару раз мелькал на наших общих тусовках с Авророй. Ужасно брутальный, невыносимо сексуальный и раздражающе самоуверенный тип.
Тот самый, от одного взгляда которого у меня подкашиваются коленки, а сердце начинает выбивать бешеную чечетку…
Тот самый, которому я умудрилась нагрубить на вокзале, не узнав. И вот теперь мне… с ним… ехать двое суток в одном замкнутом пространстве?
Мама дорогая! Земля, разверзнись! Я готова провалиться прямо здесь и сейчас!
Я стою посреди купе, как полная дура, в расстегнутом пуховике, съехавшей набок шапке, с горящим лицом и с отвисшей челюстью.
Сотников смотрит на меня в упор. Его темные глаза ничего не выражают – просто смотрят. Секунду. Две. Я уже начинаю тешить слабую надежду на то, что он меня не узнал. Но… тут на мужских губах появляется та самая ленивая, до жути издевательская ухмылка.
– Псих, значит? Опять зарываешься, Агапова?
Ну всё, Ирчик, ты влипла по самые уши!
Глава 2. Никита
У меня есть теория. И звучит она так: мужику нужен ровно один взгляд, чтобы понять, хочет он уложить себе в постель конкретную женщину или нет. Правило железобетонное. За мои тридцать пять лет эта теория ни разу не давала осечек.
Так у меня было и с Агаповой.
Первое знакомство. Один взгляд. Мой – изучающий. Ее – высокомерный. И меня вштырило. Размотало не по-детски. Мне понадобилось ровно две секунды, чтобы отметить, насколько она горяча и хороша собой. Стройная, невысокая, пухлогубая, с ямочками на щеках и глазами светло-голубыми, как топазы, на пол-лица.
Я ей заинтересовался. Нет, не так. Будем честны. Ее очарование сработало в разы мощнее – у меня привстал. Желание накрыло такое обезоруживающе сильное, что я едва не потерял самообладание.
Но длилось это ровно до той секунды, как эта бестия открыла свой ротик и начала… меряться со мной размерами достоинства.
Тогда-то стояк как отшептали!
Потом Ирина официально стала лучшей подругой девушки моего лучшего друга, а ненависть между нами начала разрастаться быстрее, чем пожар в засуху, и я запретил фривольным мыслям с участием Агаповой лезть в мою башку. Окончательно и бесповоротно перекрыл этот «канал». И нынче, глядя на эту пафосную кралю, мне хочется разве что изобразить рука-лицо или закатить глаза. А кроме зудящего, как дерматит, раздражения, она ничего во мне больше не вызывает.
Вот как обманчиво бывает первое впечатление.
И сейчас я могу только молча сокрушаться, что мой начавшийся долгожданный отпуск пошел по звезде в первый же его день. А мечты о двух размеренных днях, проведенных в поезде, за просмотром какого-нибудь тупого детективного сериала, под убаюкивающий стук колес – рухнули, когда состав еще даже не успел тронуться.
– Что ты здесь делаешь? – первой нарушает установившуюся в вагоне тишину девушка, стягивая с макушки розовую шапку.
– В большой теннис пришел поиграть. Вот ракетку как раз ищу. А ты?
– Очень тупая шутка, Сотников.
– Ты тоже с такими вопросами умом не блещешь, Агапова.
Девушка недовольно поджимает губы.
– Свали с моего места, придурок!
Спихивает мою спортивную сумку на пол. И умудряется сдвинуть сто моих килограммов мышц своим скромным полтинником. Пыхтя, закидывает свой огромный баул со шмотками наверх и агрессивно сдувает прядь волос с лица.
Я хмыкаю, поднимаю свою сумку и кидаю на противоположную нижнюю полку. Стягиваю с себя толстовку, остаюсь в одной футболке, присаживаюсь за крохотный столик, под которым мои ноги едва умещаются. И смотрю, как девчонка копошится в ворохе своих вещей. Там так много тряпок, что я не выдерживаю и бросаю со смешком:
– Кажется, поезд сегодня не поедет.
– Это почему это? – оглядывается.
– Превышение нормы допустимого веса на один вагон. Придется тебе выкинуть пару своих платьев или выйти самой, Ириска.
– Я тебе не Ириска! Понял, Сотников?
– Понял, Ириска.
– Да пошел ты… в ж… железный коридор! Мне надо переодеться!
– Переодевайся. Кто тебе мешает? Хочешь, я даже отвернусь? – поворачиваю голову к окну и перехватываю гневный взгляд попутчицы в отражении. Подмигиваю.
– Господи Иисусе, это будет долгий день!
– Всего день? Хоть одна хорошая новость. Значит, ты завтра выйдешь? На какой станции, скажешь? Чтобы я успел приготовить тебе прощальные фанфары.
– Вообще-то я надеялась, что завтра выйдешь ты.
– Нет, детка. Мне до конечной.
– До Челябинска? Да ты шутишь!
Смотрю на нее взглядом «какие уж тут шутки?».
– Очаровательно, – выдыхает гневно Ира. – Два дня с тобой в железной коробке два на два метра. Я не переживу эту поездку! – ворчит, выуживая из недр своей бездонной сумки спортивный костюм. – Хотя, может, оно и к лучшему, – бубнит себе под нос. – Умереть от твоей душноты будет не так позорно, как сгореть со стыда перед предками и всей родней, когда они поймут, что никакого ж… – Затыкается на полуслове, словно опомнившись со звонком моего телефона.
А жаль. Я жаждал узнать, что там за «никакого ж».
Вытаскиваю трубу из кармана куртки. Братец звонит.
Младшенький, двоюродный по линии матери. Савелий – гордость семьи, гений в области IT и, наверное, самый умный человек во всем нашем родовом древе: на три поколения назад и на столько же вперед. Да, к слову, еще этот заучка – бывший одноклассник и лучший друг Агаповой. Ужас, правда? Как тесен этот мир.
– Привет ботаникам, – бросаю в трубку, отвечая на звонок.
Слышу девчачий смешок.
Оглядываюсь.
Ириска губы свои держит, чтобы они в улыбке не разъехались. А сама всё в сумке копается. Что она там ищет, в конце концов? Залежи драгоценных металлов? Нефть? Пересчитывает все свои запасные трусы?
– Да вы задолбали со своим «ботаником»! – ворчит мелкий. – Я просто, блин, умный!
– И ты носишь очки.
– Это не превращает меня в ботаника.
– Только это нет, но вкупе с тем, что ты умный, – да.
– Ох, да пошел ты, Никитос!
– Какой хороший день. Меня послали дважды за последние десять минут. Иду на рекорд. Ладно, не дуйся. Я пошутил.
– Где ты? – меняет тему Савелий.
– В поезде. С сегодняшнего дня я в отпуске. Еду к матери. Забыл?
– Уточнил. Как раз по этому поводу я тебе и звоню. Мне нужна твоя помощь, Ник.
– Помощь? – присвистываю. – А вот это уже интересней. Выкладывай. Где и какой шкаф не смогли сдвинуть твои хиленькие хакерские ручки?
Ира прыскает со смеху.
– Отнесись, пожалуйста, к моей просьбе серьезно! И не ржи.
– Серьезно не ржать? После таких вводных я напрягся. Во всех местах.
– Да дело пустяковое! – начинает братец. – Просто моей подруге…
– Да ну не-е-ет! – слышу мученический стон Агаповой, явно греющей уши о наш с братом разговор. – Сова! – кричит. – Не вздумай ему ляп…
– …Ире нужен жених, короче.
Мои брови медленно едут вверх. Уверен, складываясь в огромный знак вопроса. Я поднимаю взгляд на покрасневшую Агапову, изобразившую фейспалм. Это что, у поколения зумеров шутка какая-то тупая? Или современная молодежь вот так себе жен/мужей ищет, и я просто глубоко отставший от жизни миллениал?
– Повтори-ка. Кто твоей подруге Ире нужен? – бросаю полным скепсиса голосом.
– Жених, – как ни в чем не бывало повторяет брат. – Срочно. Фиктивный, разумеется. Чисто приехать и на юбилее ее бати перед родней покрасоваться. А ты все равно в один с ней город едешь. Вот я и подумал…
Ира резко дергается в мою сторону. Выхватывает из моих рук телефон и шипит в трубку:
– Не, Сова, это впервые в жизни, когда ты совсем НЕ подумал, блин! Нашел кому предложить! Сотникову!
– О, Ирка, ты что ли? – отчетливо слышу удивленный голос брата. – А как это?
Надо бы громкость динамика на будущее убавить…
– Я! И я попросила тебя мне помочь, а не добить лопатой по темечку на краю ямы!
Малышка злится. Ее щеки все еще розовые от смущения, а ноздри гневно раздуваются, пока она недовольно выговаривает моему брату, какой он олень.
Я посмеиваюсь и наблюдаю, развалившись на сиденье.
– Да ладно, че такого-то, Ир? Мой брат свободен! Ну, я и решил…
– Препод по физике по кличке Пингвин с физфака тоже свободен! Что же ты ему не предложил, умник? Или бомжу Валере с соседней улицы за бутылку водки?
А вот тут мне самое время оскорбиться. Но…
– Ну ты тоже сравнила! – братец реагирует за меня. – Бомж и боец элитного отряда спецназа! Да твои предки с ума сойдут, когда узнают, какой у тебя парень серьезный. Уж я-то теть Любу знаю!
– Поверить не могу, что ты реально меня так подставил, Сова!
– Так, детки, заканчивайте, – бесцеремонно выхватываю обратно свой телефон из цепких пальчиков с изумрудным маникюром. – Мой ответ – нет, Савыч, – бросаю в трубку. – Никаких женихов я изображать не буду. Если твоя подруга настолько отчаялась, пусть поищет кандидата на сайте знакомств. Хотя с таким характером, конечно, сорок кошек – ее предел.
– Хам! – шлепает меня пижамой по руке девчонка.
– Но может…
– Не может.
– Я тебя понял, Ник, – вздыхает братец. – Пошел дальше думать. Передай Ирке, что я ей позже наберу, – бросает и отбивает вызов.
– Я твой жених, – качаю головой, – вот это вы учудили, ребятки. Где я, а где ты, Агапова? – хмыкаю, еще больше ее раздраконивая.
– Вот именно! Где я, а где ты, Сотников! Да нафиг мне такой жених, как ты, не сдался, понял?!
– Понял, принял, осознал и чуть-чуть расстроился. Хочешь, пущу скупую мужскую слезу?
– Даже если в ногах валяться и умолять будешь за тебя выйти – не пойду! – продолжает распыляться Ириска.
– Тебя, детка, я могу умолять за меня выйти только из вагона. На соседней станции.
– Придурок!
– Неуравновешенная.
– Это кто еще из нас неу… – выкрикивает девчонка. – Ай! – поезд неожиданно трогается с места. – Ой! – с характерным звуком состав приходит в движение. Не ожидавшая такого Агапова теряет равновесие и летит носом вперед, роняя костюм.
Я едва успеваю выставить руки перед собой, чтобы поймать ее крохотную тушку за талию. Но того, что в полете ее голова дернется и она зарядит своим лбом в мой лоб, никак не успеваю просчитать.
Бьет так, что на мгновение даже в моих глазах темнеет. А уж ее от силы удара и подавно должно было отправить в нокаут.
Однако Ира в сознании.
