– Ты что, не рада, что ли? Вы с ней отлично ладите, Лиль.
– Даже не знаю, что сказать тебе по этому поводу.
Он отхлебнул чай. Я мученически вздохнула.
– Хорошо. Мама, так мама, – ответила я и открыла свой стаканчик. – Как минимум мне не нужно пытаться ей понравиться – я и так уже за тобой замужем.
Справиться с волнением не получалось. Я вымыла раковину, смахнула со стола крошки, которых и так не было, заварила свежий чай. Как ни пыталась вспомнить мать Мирона, даже намёка не было. Что самое интересное, за все эти дни я не нашла ни одного фотоальбома. Мирон только несколько снимков мне прислал, где мы были вместе. Я улыбалась и казалась совсем другой.
– Я открою, – крикнул Мирон, когда в дверь позвонили.
Я поправила волосы, пригладила домашнее платье.
Из коридора раздались голоса, и я, мысленно перекрестившись, вышла.
– Лилия, – улыбнулась женщина, расстёгивая полушубок.
Пальцы у неё были тонкие, черты лица изящные, но острые. Мирон был очень похож на неё и одновременно не похож. Она бросила пуговицы и, подойдя, приобняла меня.
– Как я рада, что всё обошлось, – дотронулась до моих волос.
Я стояла, ни жива, ни мертва. Зоя… Зоя Добронравова. Этот голос, эти глаза… Только мы никогда не были подругами, как не были мы и в хороших отношениях. Она меня ненавидела, и я это не просто знала – я это помнила.
Глава 12
Лилия
Голос Зои звучал участливо, почти по-матерински ласково, но в нём сквозила фальшь, которую я чувствовала кожей. Её лицо, искажённое гневом, блестящие яростью глаза так и стояли передо мной, пока мы сидели за столом в кухне. Она с удовольствием пила тот самый ужасный чай с резким запахом тропических фруктов и казалась… настоящей. Но это «словно бы» не давало мне покоя.
– Как же у вас уютно, – улыбнулась Зоя. – Мирошке очень с тобой повезло. Каждый раз, когда к вам прихожу, поражаюсь, какая ты хозяйка. – Она осмотрела кухню. – А чай… – она одобрительно дотронулась до моей ладони.
– Спасибо, – ответила я, стараясь не выдать напряжения.
Эта женщина старалась казаться добродушной, но сквозь сладкую глазурь её слов проступало высокомерие, холодное и острое, как лезвие. Меня всё сильнее захлёстывали сомнения, а настороженность сжимала грудь, как невидимый обруч. Мирон любил её – это было видно, она его тоже. Но когда она обращалась ко мне, что-то незримо менялось.
Я посидела ещё немного, старательно поддерживая разговор и делая вид, что всё хорошо, но в итоге не выдержала. Пока они с Мироном говорили о планах на Новый год, я украдкой изучала её.
– Простите меня, – вяло сказала я, потерев висок. – Так голова болит, что-то… Наверное, сегодня столько всего было, мой ушибленный мозг не выдержал.
Я сделала вид, что пытаюсь улыбнуться.
Мирон поцеловал меня в висок и помог подняться.
– Иди ложись спать.
– Конечно, Лилечка, – поддержала его Зоя. – После такой ужасной аварии ты ещё долго будешь восстанавливаться. Мирон, – обратилась она к сыну, – помоги Лиле лечь, а потом ещё чаю попьём.
Оставшись одна в спальне, я сбросила маску. Голова и правда поднывала, но ушла я не поэтому. Всё казалось лживым, особенно мать моего мужа, чья доброжелательность была лишь маской. Зачем ей притворяться хорошей? Может, Мирон её попросил? Может, это попытка выстроить отношения заново? Что, если у нас изначально не сложилось, и это что-то вроде второго шанса? Но я ведь рано или поздно всё вспомню, и тогда что?
Голоса в кухне были такими тихими, что я едва различала их, не говоря уже о словах.
– Да перестань, Марк! – вдруг услышала я сквозь собственные мысли.
Меня как резануло, дыхание перехватило, и я затаилась.
Я приоткрыла дверь и, затаив дыхание, старательно ловила каждое слово. Мне показалось или что?! Но чем больше я слушала, тем сильнее начинала сомневаться.
– Всё будет в порядке, Мирон, – голос Зои стал ближе, и я поспешила лечь в постель.
Должно быть, показалось. Или, может, она по телефону говорила? Только чем отчаяннее я пыталась найти объяснение, тем сильнее становилось ощущение, что объяснений нет.
– Во сколько ты сегодня вернёшься? – спросила я после утреннего кофе, стараясь, чтобы вопрос звучал непринуждённо.
– Без понятия, – отозвался Мирон. Посмотрел на часы. – Проклятье, снова опаздываю.
Он быстро приобнял меня и поцеловал. Но отпустил и присмотрелся.
– Что-то ты неважно выглядишь.
– Да так… спала плохо.
– Надо завязывать с этим.
– С чем именно?
– С тем, что ты спишь в гостевой. Сегодня ляжем вместе.
– Мирон…
Он приподнял руки ладонями вверх. – Ничего такого. Я же не говорю тебе про секс. Но, в конце концов, ты моя жена. Лили, – он поддел пальцем мой подбородок. – Я, чёрт возьми, соскучился.
В уголках его губ была улыбка, а глаза… Он, вроде, говорил полушуткой, только во взгляде это не отражалось. Я улыбнулась в ответ и отступила, отстранилась от него. Он уже несколько раз намекал, что мне пора вернуться в супружескую постель, но пока я находила отговорки, а он особо не настаивал. Сегодня же Мирон был другим – под его примирительным тоном скрывалась жёсткость.
Продолжения у разговора не было. Мирону кто-то позвонил. Он бросил, что вернётся к ужину, и уехал. Я осталась с грязными чашками на пропахшей кофе и недоговорками кухне. Может, у всего есть простое объяснение? Может, я просто головой ударилась?
– Марк, – сказала я вслух, пробуя имя, словно бы на вкус. – Марк. Мирон… Марк…
Солнечное сплетение сдавило. Необъяснимая паника оглушила меня, под кожу пробрался холодок. Глаза – голубые, карие, и словно вихрь – голоса, рёв мотора, визг тормозов.
Сердце заколотилось, готовое вырваться из груди. Я увидела мужчину в тёмной огромной комнате, услышала лай собаки, звон стекла. Во рту пересохло.
Сама не своя, я бросилась в спальню мужа, готовая перерыть там всё. Мирон… Почему это имя не ассоциируется у меня с ним?!
На его постели лежал портфель. Он всегда уезжал с ним на работу. Забыл? Сколько времени прошло после того, как он уехал? Минут двадцать?
Я раскрыла портфель, ожидая увидеть бумаги, контракты, но… Портфель был пустым. Внутри лежала только банка энергетика, тёмные очки и сигареты. Карточки рассыпались по дну. Я обшарила все карманы и в самый последний момент наткнулась на паспорт.
Пальцы похолодели, перестали слушаться, дыхание сбилось. Кто этот мужчина?!
Открыла паспорт – и с фотографии на меня смотрел Мирон, но его лицо казалось чужим, словно я видела его впервые.
«Мирон Фёдорович Добронравов» – прочитала я и перелистнула паспорт до странички, где должна была стоять печать о браке.
Печать была.
Я смотрела на неё, и всё равно не могла отделаться от чувства, что мир вокруг – декорация.
Дверь в коридоре хлопнула, и я быстро сунула паспорт обратно.
– Лили, – Мирон с порога обдал меня раздражённым взглядом.
– Ты… – я протянула ему портфель. – Вот. Кажется, ты забыл. За ним вернулся? – слова слетали с губ безотчётно. – Я просто хотела… – махнула на спальню. – Ну…
Он забрал портфель, дотронувшись пальцами до моих. Потом вдруг схватил меня за руку – резко, с силой.
– Не за ним. За тобой. Я отменил все встречи.
– З-зачем? – я запнулась.
Мирон прищурился, а пальцы сжались так, что стало больно.
– Мы уезжаем, Лили, – сказал он приглушённо, будто прошипел. – Я решил, что нам стоит побыть вдвоём подальше от города и людей. Ты и я. Заодно узнаем друг друга заново. Раз ты не можешь вспомнить, начнём сначала.
Пальцы прошлись по руке вверх, но только я хотела убрать руку, он снова стиснул её звериной хваткой.
– Ты начнёшь заново, Лили, а я прослежу, чтобы всё было так, как надо.
Глава 13
Лилия
Мирон швырнул у шкафа чемодан и, не спрашивая, кинул в него мой свитер, за ним джинсы и несколько платьев.
– Стой! – воскликнула я и выдернула у него из рук футболку.
Он глянул на меня, и я едва не отшатнулась. Его глаза блестели, будто в лихорадке, а сам он походил на сжатую пружину – такой же натянутый и собранный.
– Может, я не хочу! Может, я не собираюсь никуда ехать! Ты меня спросил?!
– Зачем мне тебя спрашивать? – его голос звучал обманчиво ровно. – Ты – моя жена, – добавил он тише. – Ты – моя жена! – прорычал вдруг. – Моя! Моя жена!
Мирон схватил меня за плечи и встряхнул. Слабо, и всё равно это напугало меня. Он будто сдерживал силу, но она была в нём – опасная и неукротимая. Его поцелуй был стремительным и резким. Схватив за волосы, он прижался губами к моим, заставил разомкнуть их и ворвался языком. От испуга я не знала, что делать, а он терзал мой рот, и от того, что я не отвечала, казалось, распалялся ещё сильнее. Резко отпустил, посмотрел на меня и, схватив из шкафа шерстяной комбинезон, швырнул мне.
Я поймала автоматически, не отдавая себе отчёта. Мирон закрыл чемодан и рывком поставил на колёсики.
– Переодевайся, – сказал он, не отводя глаз. – Прямо сейчас.
– Почему мы не можем поехать завтра?! – голос срывался на истерику. – Почему сегодня?!
– Так надо.
Я ждала, что он уйдёт, но Мирон, словно почувствовав мой страх, остался, его взгляд приковывал меня к месту. Я хотела уйти в ванную – там, переодеваясь, я бы могла взять короткий тайм-аут. Могла бы запереться или… притвориться, что мне плохо, что я потеряла сознание. Но только я собралась выйти, муж захлопнул дверь комнаты.
– Переодевайся при мне. Я хочу посмотреть на тебя, Лили. Пожалуйста, – добавил он. – Как раньше, помнишь? – он усмехнулся и мотнул головой. – Извини. Не могу привыкнуть.
Я какое-то время не сводила с него глаз. Руки подрагивали, когда я расправляла комбинезон. Он был сплошной, из мягкого кашемира, с широким воротом. Мирон чуть сузил глаза, и я вдруг поняла – попробую сделать по-своему, проиграю.
Сглотнув, я сняла платье. Мурашки бежали по коже, и я боялась, что станет ещё хуже, но мужчина, который называл себя моим мужем, стоял у двери. Он не приближался, только пристально следил за мной. Стараясь прикрывать грудь, я оделась, и когда посмотрела на Мирона снова, заметила бугор в его паху.
– Волосы.
– Что «волосы»? – сдавленно переспросила я.
– Собери их, как я люблю.
– А как ты любишь?
Он словно бы расслабился. Взял с тумбочки расчёску и медленно, сам, провёл ею по моим волосам. Это было непонятно интимно, даже чувственно.
– Лучше оставь, как есть. – Кинул расчёску на кровать и пальцами коснулся моих губ. Погладил, задевая внутреннюю сторону, слегка приоткрывая мой рот. Взглядом показал на дверь.
Я вышла в коридор, он за мной. Пока я одевалась, он убрал в чемодан какие-то документы. У меня не было ни единого шанса спрятаться – смятение мешало думать.
Мы вышли из квартиры, спустились вниз, а когда выходили из лифта, Мирон крепко взял меня выше локтя. Две женщины остановились возле консьержа, заслонив нас от него. Я готова была закричать, но Мирон словно понял это. Резко остановившись, он поцеловал меня. Я тихо вскрикнула, но вскрик заглушили его губы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=72936302&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
