Она онемела. Опираясь на нее, совсем не ощущал этого, словно наступал протезом.
Ляле удалось прогнать быка, только когда он раскидал в стороны почти всех активных бродяг, тем самым разрушив сдерживающую аномалию. Самка насекомых высотой с человека, но в длину размером с лошадь наполовину выбралась из прохода. На ее морде непрерывно двигались многочисленные отростки, вызывающие во мне непереносимое отторжение, выражающееся в неконтролируемом страхе. Я пытался убежать от нее, но не мог из-за хромоты и боли, резко отдающей в поясницу.
Жена наконец занялась ею. Двинула руками в сторону насекомого. С первого раза не получилось. Так бывало, когда объект оказывался очень тяжелым, а Ляля еще и устала, пытаясь избавиться от быка. Я поднял с земли палку, примерился и бросил в насекомое. Попал, но мое оружие отскочило от хитина, как от танковой брони.
– В следующий раз я возьму с собой пулемет! – крикнул я.
Сейчас огнестрельное оружие очень пригодилось бы.
– Я не могу, Жорж! – пожаловалась Ляля. – Оно слишком огромное для меня!
– Давай уйдем и вернемся подготовленными, – предложил я ей.
– Я не брошу Дарика.
– Тогда найди в себе силы.
Будь я на ходу, запросто смог бы утащить вожделеющую меня самку в другой мир и вернуться, но на одной ноге я здорово рисковал. К тому же другая с каждой минутой становилась все более не моей.
Ляля бросилась вперед и встала между мной и неотвратимо преследующим меня насекомым. Причем к самке она была ближе. Сделала выталкивающий пасс руками, но и он не сработал. Грузное насекомое с полным брюхом потомства неожиданно сделало рывок в ее сторону. Я кинулся к Ляле, чтобы успеть вытащить ее в другой мир. Моя супруга издала дикий вопль. Мне никогда не доводилось слышать от нее таких децибел, я даже не мог представить, что ее изящное тельце способно на такую звуковую мощь.
Ее крик разнесся по всем норам угасающим эхом. Ляля стояла в стойке, но зловредной самки перед ней больше не было. Волоча ногу, я подскочил к супруге.
– Ты как? Тебя не ранили? – Я осмотрел ее и увидел на правом плече в районе ключицы разорванную одежду и кровь. – Тебя ранили!
– А? Да? Куда? – Она пришла в себя. – Где эта тварь?
– Ты ее выбросила. У тебя получилось. – Я осторожно обнял жену. – Больно?
– Я ничего не чувствую. – Она дотронулась до раны и увидела оставшуюся на руке кровь. – Надеюсь, она не занесла в меня личинок. – Ляля посмотрела в сторону лагеря бродяг. – Дарик!
Здесь больше никого не было. Они ушли, пока мы были отвлечены, оставив весь свой скарб. Мы явно недооценили их подготовку к неожиданным визитам. Ляля осмотрела все кибитки, чтобы найти следы сына, но не обнаружила ничего. Я прохаживался по лагерю, тоже надеясь отыскать какие-нибудь доказательства его присутствия. В какой-то миг мне стало нехорошо. Я только подумал опереться о столб, но не успел. Мир перевернулся у меня перед глазами и выключился.
* * *
Пришел в себя в больнице в Транзабаре. В палате, украшенной живыми вьющимися растениями, лежал я один, хотя мест было еще три. Потрогал раненый орган. Нащупал там повязку и толстый тампон. Очень хотелось узнать подробности всего, что произошло после потери сознания. На прикроватной тумбочке стоял медный колокольчик для вызова персонала. Я взял его в руку, удивившись, какой безжизненно бледной она выглядела, и позвонил.
Прибежала забавная крольчиха с большими добрыми глазами. Потрогала мой лоб и заглянула в глаза.
– Пить хотите? – предположила она причину вызова.
– А моя жена не здесь? – невпопад поинтересовался я.
– Я не знаю, которая из них ваша, тут много жен и мужей. Как ее зовут?
– Ляля.
– А, Ляля, это такая очаровательная кошечка?
– Да, да, именно очаровательная. Она тут?
– Она в женской хирургии.
– В смысле? – У меня тревожно забилось сердце.
– Я не знаю подробностей. Вас просто доставили одновременно с колотыми ранами как раз в мою смену два дня назад.
– Два дня прошло? – удивился я. – А вы не могли бы узнать, как ее состояние? Пожалуйста, мне очень важно. Это моя жена. Мы с ней искали похищенного сына.
– Конечно, узнаю, но прежде принесу вам воды и таблеток. Вид у вас неважный. Вы потеряли много крови, да еще и заразу подхватили.
– Какую заразу?
– Да бог его знает, как она называется, только все насекомые, что были рядом, как зомби лезли к вам. И это касается не только неразумных существ. Это было что-то в первый день, когда вас привезли. Поэтому мы вас и отселили.
– Меня амур подстрелил в одном из миров. Это у них такой способ пометить субстрат для беременной самки. Меня излечили от последствий?
– Ну разумеется, у нас тут не бывает неизлечимых случаев. – Она подтянула мне одеяло до самого подбородка. – Берегите силы, я сейчас принесу вам таблеток.
Когда скрипнула дверь, я решил, что это вернулась крольчиха, приподнял голову и увидел в дверную щель серый силуэт и желтый глаз.
– Ляля! – узнал я жену.
– Жорж! – Она открыла дверь и вбежала в палату.
Я приподнялся, и мы обнялись.
– Мне сказали, что ты здесь. – Ляля по-кошачьи потерлась головой о мою шею и небритый подбородок.
– Я пришел в себя десять минут назад и узнал, что ты тоже серьезно ранена. Очень испугался. – Я прихватил губами ее ушко. – Неужели рана оказалась такой опасной?
– У самки был яд. Я потеряла сознание в тот момент, когда увидела, что ты лежишь. Очнулась вчера, но была слишком слаба, чтобы ходить.
– Змей не приходил?
– Нет. Я думаю, он занят поисками Дарика. Какой смысл сидеть подле нас? Быстрее в себя мы бы не пришли, а следы сына могли бы затеряться в мирах.
– Ты права. Нас подловили, как дилетантов. Поверить не могу, что мы не смогли вернуть сына, хотя сначала казалось, что проблем не будет.
– Это нам урок за самонадеянность. – Ляля спрятала глаза. – Я чуть было не решила, что потеряла все в один день. – Она уткнулась мне в шею и шмыгнула носом.
– Все будет хорошо. – Я обнял жену покрепче. – Просто теперь мы будем умнее и подготовимся как следует.
– Пока мы его найдем, Дарик забудет нас и полюбит бродячую жизнь. Он ведь и правда один из них. Вдруг это передается генетически? – Ляля посмотрела на меня мокрыми от слез глазами.
Я протер большими пальцами мокрый пушок под ними.
– Знаешь, если природа сильнее нас, то держать его насильно рядом бесполезно. Даже своей любовью мы можем сломать его, и тогда наш Дарик вырастет неполноценным человеком, предавшим свое предназначение.
Ляля отстранилась от меня.
– Но ты же не передумаешь искать его? – спросила она.
– Нет, конечно, он мой сын. Мы обязательно найдем Дарика и сами спросим, что ему интереснее.
– Больной, таблеточки… – В палату вошла крольчиха. – Ой, извините, вы и есть жена пациента?
– Да, это моя Ляля, очаровательная кошечка, – представил я супругу.
– Очень рада, что вы сами пришли и мне теперь не надо ничего узнавать. Как ваше самочувствие?
– Спасибо, гораздо лучше, – ответила Ляля.
– И мое теперь тоже, – подхватил я.
Крольчиха вручила мне пять таблеток.
– От чего они? – поинтересовался я.
– Витамины, микроэлементы и одна для того, чтобы вы поспали еще. Вам нужен хороший отдых для быстрого восстановления. Проснетесь совсем свеженьким, а там и на выписку можно.
– То есть завтра? – обрадовалась жена.
– Послезавтра. Сутки он поспит, еще сутки понаблюдается, а потом, если все хорошо, можно и на выписку.
После приема таблеток меня и в самом деле потянуло в сон. Мы с женой попрощались. Как и обещала медсестра, я проснулся через сутки совершенно свежим. Мне сделали перевязку. Рана почти не болела даже при ходьбе. Теперь уже я наведался в женское отделение, всполошив своим появлением пациенток в палате жены.
Мы погуляли по больничному парку, посидели под деревьями. Вроде бы ничего не изменилось в нашей жизни. В ней как будто и не было Дарика, если не зацикливаться на нем. Но это чувство мгновенно исчезло, когда мы вернулись домой. Уютное жилище без сына показалось нам пустым, холодным и чужим.
Глава 4
Мы понуро сидели за столом у родителей. Мать капала в чай валерьянку, отец – что покрепче. За те пять дней, что мы отсутствовали, они чуть не сошли с ума от неизвестности.
– Их миллиарды человек. Всех проверять – жизни не хватит, – произнес Антош. – Я проследил за конечными пунктами нескольких групп и выяснил, что у бродяг тоже есть своеобразные города, или, скорее, безграничные ярмарки, на которых они пересекаются, чтобы поторговать и обменять нажитое во время путешествий. Таких больших городов-ярмарок я насчитал пятнадцать штук.
– И как нам это знание поможет? – поинтересовался я у друга.
У меня вообще не было никаких зацепок. Все, что я умел, – это выбирать мир по находящемуся в нем человеку, в данном случае своему сыну, но чертовы бродяги каким-то образом смогли заблокировать его.
– Будучи внутри мира, в котором находится твой сын, мы сможем его почувствовать. В данном случае я смогу его почувствовать. Дальше дело будет за малым. Мы найдем его точное местоположение, все тщательно спланируем и украдем. Потом я поставлю такой барьер бродягам, что они в одном мире с Дариком не смогут его найти, даже если будут смотреть на него в упор.
– Вот, ребята, что значит человек на своем месте, – пьяненько заявил отец. – Отличный план.
Мать недовольно посмотрела в его сторону, но промолчала.
– Давайте сейчас же и отправимся, – нетерпеливо предложила Ляля.
– Одна проблема: в их городах мы будем слишком заметны. Там живут люди только их вида. Надо что-то придумать, чтобы иметь возможность хотя бы ненадолго выходить на улицы. Играя с тканью миров, мы быстро обнаружим себя, а там могут оказаться бродяги, специально обученные давать отпор таким, как мы. Так что спешить не надо, иначе вы опять окажетесь в больнице. – Змей отхлебнул холодный зеленый чай. – Мы впервые столкнулись с генетическими иномирцами так близко и оказались не готовы к этому.
– Да уж. – Я удобнее устроился на мягкой подушечке, положенной на стул, чтобы не бередить рану.
– Бедный ребенок. Как он столько выдержит среди чужих? Как они будут к нему относиться? – протянула мать угрюмо.
Ляля всхлипнула и прикрыла лицо руками.
– Ой, прости, Лялечка, я же не об этом хотела сказать. – Маман полезла к снохе. – Все хорошо будет с Дариком, только ему потерпеть придется. Я уверена, вы все правильно придумаете и сделаете. Ну не реви. Прости меня, дуру бестолковую.
– Да, мать, умеешь ты вовремя сказать нужные слова, – поддел ее отец.
– А ты только заливать вовремя умеешь. – Она не дала себя в обиду.
– У тебя уже есть какие-нибудь наметки? – поинтересовался я у змея, зная его страсть к планированию.
– Пока в начальной стадии. Бродяги держат рабов, а это может быть кто угодно.
– Ты хочешь заковать нас в кандалы? – догадался я.
– Почему – вас? Меня и тебя, а Лялю перекрасить в рыжий и прикрыть накидкой с капюшоном, чтобы не особо приметно было.
– Я же совсем не похожа на них, – изумилась супруга. – У них даже хвоста нет.
– Ну, тогда дела плохи, – мрачно произнес Антош. – Безнадзорно ни один раб по улице ходить не должен. А вариант был неплох.
– А можно не перекрашиваться? Неужели у них совсем нет людей в сером окрасе? – Ляля с надеждой взглянула на друга.
– Не видел таких, – ответил Антош. – Можно ограничиться перекрашиванием головы и рук, тех частей тела, которые будут на виду, – предложил он, совершенно не понимая женских метаний.
– Ни за что! – наотрез отказалась кошка.
Я представил ее с рыжими руками и головой. Если бы не серьезная ситуация, в которой мы находились, я бы не сдержался пошутить. Моя жена, относящаяся к своей шубке с неимоверной заботой, никогда не согласилась бы на подобные эксперименты. Ей даже выбритый участок на месте раны не давал покоя. Она с параноидальной регулярностью осматривала его, ожидая признаков отрастания шерсти.
– Может быть, они носят перчатки до локтей? – придумал я компромиссное решение. – А на лицо надеть вуальку или хиджаб. Ты не обратил внимания, их женщины не одеваются так?
– Ты прав, Жорж, я был в одном их городе, расположенном в пустыне, так они там все прикрывали лица тряпичными шарфами. Можно будет выбрать их наряд, – обрадовался змей. – Нет ничего проще.
– Хорошая идея! – воспрянула духом Ляля. – Лучше, чем красить себя частями. Потом облезешь и неровно обрастешь.
– Да, помнишь, мать, как Мурка заразилась на улице лишаем? – спросил отец. – Чем мы ее только ни мазали, ничего не помогало. Она, дура, слизывала с себя лекарство, а потом блевала по всем углам.
– Я бы не стала лизать. – Ляля обиделась на ассоциацию.
– Да я… я, в смысле, у тебя шерсть, у Мурки шерсть, проблемы общие. Только шерсть, и ничего больше.
– Ладно, семья, нам пора. Обещаю ставить вас в известность о результатах наших поисков. Как только вернем Дарика – сразу к вам в гости. Дача, шашлыки и все такое. – Я поднялся из-за стола. – Вы тут не волнуйтесь. Бать, не налегай на спиртное, а то отправим в мир, где кодируют раз и навсегда.
– Только ты не читай мне нотаций, Игорек. У твоей матери пунктик, что я когда-нибудь сопьюсь. А я только в компании выпиваю, а кроме вас, у меня другой компании нет. Не ведитесь на ее упреки, это в ней потомственная ведьма говорит. Хочется ей кого-нибудь замучить. – Отец звонко чмокнул мать в щеку. – Забирай! – придвинул ей ополовиненную бутылку водки.
– Спасибо вам. Все было очень вкусно, как всегда, – сделал Антош комплимент и сполз со стула. – С вами, Василий, выпьем, когда вернем внука.
