– Нет. Просто понял их образ жизни, понаблюдав некоторое время.
– Чего они такие злопамятные? – насупилась Ляля. – Я понимаю, мы поступили несколько грубовато, не приняв их всерьез, но зачем было следить, откуда мы пришли, затаить подлость?
– Они привыкли к безнаказанности, и это стало чертой их народа. Они не бьются в лоб, а совершают пакости исподтишка. Образ жизни подтолкнул их к этому. Окажись наш вид на их месте, мы стали бы точно такими же.
– Не знаю. С чего бы давать умение ходить по мирам тем, кто этого явно не достоин? – усомнился я в выводах змея.
– Для баланса. И чтобы хорошие люди, повстречав в лесу незнакомцев, общались с ними вежливо, даже предполагая, что они того недостойны, – нравоучительно изрек змей.
– Да, мы повели себя с ними несколько высокомерно и дерзко, но они того заслуживали. Бродяги сразу стали нам угрожать.
– В итоге получилось так, как получилось, Жорж. Я тебя прекрасно понимаю, но не мы пишем законы, по которым живет мир. Мы только наблюдаем, как они работают.
– Когда уже ты построишь свой мирок, в котором будут жить только хорошие люди и твориться хорошие дела? – Я вздохнул.
– Многие пробовали, но еще ни у кого не получалось создать такой мир. Все идет хорошо, пока не появится разумный человек, который сразу начинает все портить. Как в вашей Библии: Ева съела яблоко познания в райском саду, Каин убил Авеля и так далее. Людям неймется совершить какую-нибудь гадость, чтобы испоганить замысел Творца.
– Выходит, люди не совсем творения божьи, раз они самостоятельны в принятии решений. – Мне неожиданно пришла такая идея.
– Или же вся тайна мира непостижима никому, осознающему себя индивидуальностью. Я думаю, что вселенная – не осознающее себя творение, содержащее абсолютное знание.
– Ребята, хватит уже болтать, провороните похитителей. – Ляля не выдержала наших неуместных обстоятельствам разглагольствований.
Как оказалось, проворонить появление бродяг было тяжело. Перед одним из «кукурузных початков» неожиданно появились облака дыма, как от дымовой шашки. Погода была почти безветренной. Дым разрастался равномерно во все стороны. Послышался топот копыт и скрип несмазанных осей повозок. В воздухе раздалось подозрительное «ж-ж-ж», меняющее тональность. Вдруг над головой пролетело насекомое размером с хорошего гуся и пронеслось над дымом, закружив его вихрями. Оно напоминало стрекозу из-за длинного хвоста, но было такого же серого цвета, что и почва.
Насекомое возбужденно пронеслось несколько раз над дымом, но не решилось лезть в него, хотя оттуда явно доносились звуки. В какой-то момент ему удалось оголить часть кибитки потоками воздуха от крыльев. Летающая тварь отреагировала мгновенно. Направила хвост, как оружие, на повозку и бесшумно выпустила из него острый шип. Со стороны табора раздались крики. На землю упал еще один источник дыма, полностью закрывший кибитку от агрессивного насекомого. Животное закружилось, сбитое с толку.
Через несколько секунд звуки табора смолкли. «Стрекоза» сделала почетный круг над развеивающимся дымом и улетела. На земле остались следы от повозок и копыт, ведущие в один из домов.
– Ну вот, мы знаем, где они окопались, но у нас нет дыма, чтобы добежать. Летающий жопострел не оставит нам шансов. – Мне было очевидно, что бег по открытой местности – плохая затея.
– Ближе нельзя, бродяги почувствуют аномалию, я проверял, – произнес змей со знанием дела.
– Мне бы одним глазком посмотреть, как выглядит внутри их жилище, и я бы зашел туда через другой мир. – Мне не терпелось скорее вызволить сына.
– Плохая идея, Жорж. Ты не хочешь понимать, что у них все, что связано с умением ходить по мирам, давно отработано. Ты только соберешься переступить границу, а они уже будут знать об этом. Лучший план – это идти напрямую, откуда они точно никого не ждут.
– Я смогу быстро добежать, – неожиданно предложила Ляля. – Я стометровку меньше чем за семь секунд бегаю.
– А дальше что будешь делать? – поинтересовался я.
– Выйду и скажу, что мы были неправы, извинюсь и попрошу вернуть сына, – уверенно изложила она свой план.
Мы со змеем задумались. Мне казалось, что с таким планом я лишусь еще одного члена семьи. Ляля верила в порядочность других, думала, что люди, увидев проявление ее материнской любви, растают сердцами и вернут сына, пожелав при этом счастливого пути.
– План хорош только тем, что если он не выгорит, мы больше применять его не станем, – высказался Антош.
– Почему вы так настроены? У них что, нет матерей, которые поймут меня? Разве моего раскаяния мало, чтобы принять его в качестве извинения? – Голос супруги дрожал.
– Если это так, то лучшего плана и быть не может, но если нет, надо будет думать, как не потерять еще и тебя. – Змей явил солидарность с моими умозаключениями.
– У нас нет других вариантов, кроме как добраться до «кукурузины» вместе. Я буду страховать нас на случай агрессивных действий, а ты попробуешь провернуть свой план с извинениями и прочими добродетелями. – Я взял Лялю за руку.
– Жорж, но у тебя нет шансов. Это плохая идея. – Кошка жалобно посмотрела мне в глаза.
Я почувствовал себя немощным стариком, которому соцработники подтирают задницу.
– А что мы тупим! – Меня вдруг осенила идея. – Бродяги же сами дали нам подсказку. Давайте просто найдем дымный мир и позаимствуем немножко дыма.
– Хм, неожиданно хорошая идея! – согласился змей.
– То есть – «неожиданно»? Не ожидал ее от меня? – Я посмотрел на Антоша с прищуром.
– Нет, я о том, что она оказалась неожиданно очевидной. Должен признать, что в плане смекалки ты мыслишь намного шире меня, – признался змей.
– Ты хорош в стратегии, так сказать, а я в тактике. Мы всегда дополняли друг друга, когда были в одной команде.
– Ребята, хватит уже делать друг другу комплименты. У них наш сын, – поторопила нас кошка.
– Да, конечно. Антош, запускай дымы, а мы с Лялей готовимся к старту. Только прошу, пусть дым будет от дерева, экологически чистый, чтобы мы не дали дуба по дороге, – предупредил я.
– Чтобы вы не дали дуба, я вам дам дымы из дуба, – пошутил Антош.
– Твое чувство юмора очень похоже на чувство юмора моего отца. Он, кстати, очень желал посидеть с тобой, пообщаться, но до всего этого, – напомнил я змею пожелание родителя.
– Как вернем Дарика, сразу же навещу, – пообещал Антош и прикрыл глаза.
От нашей аномалии и до самой «кукурузины» протянулся дымный шлейф. Изолирующая оболочка, ограждающая нас от этого мира, растворилась, и мы с Лялей сорвались с места. Вернее, она сорвалась и мгновенно исчезла в дыму, а я пытался не вывалиться с траектории, чтобы не получить жало промеж лопаток. Надо мной громко, как мощные электрические вентиляторы, зажужжали крылья насекомого. Видимо, оно поняло, что в дыму всегда бывают раздражители его спокойствия.
И тут со мной случился конфуз. Я споткнулся и полетел вперед. Процесс этот был неконтролируемым. Все-таки для человека я бежал достаточно быстро. Кувыркнулся через голову и почти полностью вылетел из дыма. Инстинктивно посмотрел вверх, где жужжала насекомая тварь, разгоняющая мощными взмахами крыльев последние клубы дыма вокруг меня. Резкая боль пронзила мою ягодицу. Я вскрикнул и попятился назад, пытаясь спрятаться под защиту дыма.
Кажется, Антош увидел происшествие и запустил дополнительную маскировку. Я полз, пока не ощутил себя в полной безопасности. Потрогал пострадавшее место и нащупал жало, вонзившееся в мягкие ткани. Мне стало не по себе, когда я ощутил короткий кончик, торчащий из ягодицы. Он был скользким от крови. Как я ни пытался его ухватить, ничего не получалось – пальцы соскальзывали.
Времени не было заниматься раной. Наверняка Ляля уже волновалась из-за моей задержки.
– Жорж? – раздался ее вопрос.
– Я иду. – Ее голос помог мне выбрать правильное направление.
Ляля стояла у входа в темное помещение.
– Что случилось? – спросила она заботливо.
– Споткнулся и… чуть не пострадал. – Я не стал сразу признаваться, чтобы не испортить операцию. – Ты что-нибудь видишь?
Ее зрение в темноте было намного лучше моего.
– Следы от повозок, копыт и обуви. Люди спешились и шли рядом.
– Посмотри, есть ли там следы от босых детских ног? – попросил я ее, совершенно ничего не различая в сумраке.
– Вроде есть. Тут много небольших следов.
– Было бы здорово, если бы нам повезло с первого раза. – Мне хотелось этого не только из-за шила, застрявшего в заднице. Я любил Дарика как родного сына, да я и считал его родным.
– Тсс! – Ляля подняла руку и повертела ушками. – Я слышу голоса.
Дальше мы пошли молча и с соблюдением осторожности. Супруга держала руки наготове, чтобы выбросить в другой мир человека, если он попытается вести себя агрессивно. Я был готов смыться отсюда вместе с женой, для чего держал ее за шлевку на джинсах одним пальцем. Еще это помогало мне держать себя в руках. Кажется, жало было пропитано жгучим веществом, вызывающим жжение в ране. Боль мешала мне полностью отдаться делу. Я отвлекался на нее, теряя контроль над ситуацией.
Ляля резко остановилась, а я ткнулся в нее на полном ходу. Моя неловкость не осталась незамеченной. Мы почти вышли внутрь просторного помещения, похожего на проеденное червями гигантское мумифицированное яблоко. В нем стоял обоз из пяти повозок и находились человек пятьдесят народа, занимавшихся разведением огня и обустройством лагеря. От неожиданности и мы, и они не знали, как отреагировать.
– Привет. Вы похитили нашего сына. – Я первым нарушил молчание. – Было бы замечательно, если бы вы вернули его семье.
Нам не ответили. Мужчины из табора принялись расходиться по флангам, задумывая что-то неприятное для нас.
– Мы приносим извинения за свои слова, произнесенные в нашу первую встречу! – воскликнула Ляля. – Мы хорошие люди, и я уверена, что вы тоже. Верните сына, и расстанемся друзьями.
– Он вам не сын. Он один из нас! – выкрикнула женщина. – Вы похитили его.
– Нет, не похитили. Он был один. Мы не знаем, что случилось с его родителями, – стала оправдываться кошка. – Мы подобрали его на ферме дракона, который заставлял людей выращивать ему овощи. Дарику было всего несколько месяцев. Возможно, вы знаете, как он мог там оказаться, но это уже ничего не меняет. Мы вырастили его, и он стал нашим ребенком.
– Мы не такие. Мы не разбрасываемся своими детьми.
– Верните Дарика! – умоляюще попросила Ляля. – Назовите цену или работу, которая искупит нашу вину. Мы все сделаем.
– Погоди ты вымаливать, – шепнул я ей на ухо. – Пусть вначале покажут, что он у них. Дари-ик! – прокричал я.
Ответа не последовало. Они могли закрыть сыну рот.
– Друзья, хочу предупредить, что я очень способный иномирец и к тому же живу в Транзабаре, в который просто так не попасть. Подумайте: вам нужны проблемы? А я могу их вам устроить. Вы застрянете в одной аномалии на всю жизнь.
– Тебе осталось недолго жить, – произнес мужчина, стоящий к нам ближе остальных. – В тебя попало жало амура.
– Что? – переспросила кошка.
Я повернулся к ней спиной и показал окровавленную ягодицу и намокшие от крови джинсы.
– Упал и вывалился из дыма, – пояснил я. – В нем яд? – спросил я у бродяги.
– Нет, это не яд. После того как жало попадет в тело, оно начинает выделять в кровь вещества, привлекающие через дыхание внимание самок, которые захотят отложить внутрь тебя свои личинки.
– О, звучит отвратительно. – Я сморщился. – Жаль, что у них это не получится. Я свалю отсюда раньше.
– Ты зря на это надеешься, – предупредил бродяга.
– С чего ты взял? – удивился я его наглости. – Ляля, вытолкай этого горластого в другой мир.
Супруга взмахнула руками, но ничего не произошло. Мужчина остался стоять на месте. Ляля попробовала еще раз, но так же безрезультатно. Тогда я попробовал уйти отсюда в любое место. И у меня не получилось. Я не выдал своего испуга, но на самом деле здорово испугался. Не хватало еще стать субстратом для какого-то насекомого. Бродяги точно владели каким-то секретом, обрубающим умения иномирцев.
Я посмотрел на них и заметил, что у мужчин по флангам закрыты глаза, словно они находились в состоянии концентрации внимания или даже вышли в астрал, чтобы накрыть нас с Лялей непроницаемым колпаком. Безусловно, бродяги-иномирцы обладали серьезными приемами, способными помешать нам вырваться отсюда. Но и я был не так прост. Мембрана в этот мир могла оказаться полупроницаемой, то есть на вход она могла быть открытой.
– Нам надо их припугнуть, но осторожно, – шепнул я Ляле.
– Это как? – не поняла она моего намека.
– Затащи сюда бешеного быка, но если он начнет слишком бузить, вытолкни обратно, – предложил я ей свой вариант.
– А вдруг он застрянет с нами? – предположила она.
Ее вариант показался мне очень вероятным, но ровно до того момента, пока бродяги не поймут, что пора снимать купол. Свирепое животное могло и без этого заставить их потерять концентрацию внимания.
– Они сами выгонят его.
– А если он навредит Дарику?
– Ляля, я больше никогда не возьму тебя с собой, если ты будешь проявлять такую мягкотелость. Поверь, эти люди ничего не поймут, пока не испугаются. Доверься мне, наш сын не пострадает. Наверняка он спрятан от нас в одной из кибиток. – Мир перед моими глазами вдруг сделал плавный оборот.
Я пришел в себя на руках у жены. Она поддерживала меня под мышки. Ее испуганный голос доносился до моего слуха будто бы издалека.
– Жорж, Жорж, тебе плохо? Жорж, что мне делать? – тараторила она взволнованно.
Мир резко вернулся на место. Я выпрямился.
– Все хорошо. Мне полегчало.
– Как только мы откроем барьер, сюда прибежит возбужденная самка и нашпигует тебя личинками, – пообещал мужчина.
– Что нам делать, Жорж? – чуть не плача, взмолилась Ляля.
– Вытаскивай из любого мира психованное животное, или мне конец. Ну же!
У Ляли вместо нормальных способностей иномирца выбирать себе понравившиеся миры развилось совершенно иное умение. Она научилась вытаскивать из миров представленных в воображении персонажей или выталкивать в какой угодно мир любого, кто находился в поле ее зрения. Супруга посмотрела на меня испуганно. Она не привыкла находиться в таких сложных ситуациях. Перед ней стояли люди, которых надо было серьезно напугать, а возможно, и травмировать, чтобы до них наконец дошло, что с иномирцами такого уровня шутить не надо.
Я успокаивающе кивнул. Она выставила руки вперед и резко притянула назад. В десяти метрах перед нами появилось существо, отдаленно напоминающее земного быка. Отличалось оно чешуйчатым панцирем вместо шерсти и хвостом с костяным шаром на кончике. Я был прав: колпак оказался полупроницаемым. Быку понадобились доли секунды, чтобы начать крушить все подряд. Он кинулся на людей, пытаясь поддеть их на рога, и одновременно еще успевал прицельно махать хвостом. Несколько глухих ударов дали понять, что они достигли цели.
– Выталкивай скотину назад! – крикнул я, когда бык ринулся в нашу сторону.
С шилом в заднице особо не попрыгаешь. Я увернулся от рогов, но ударился о выпирающий бок животного. Меня отбросило. Ляля медлила, или же у нее что-то не получалось. Бык пробежался до стены, развернулся и понесся по окружности, издавая утробные звуки. Я поднялся не сразу – от удара закружилась голова – и вдруг почувствовал на себе взгляд из норы в стене. Внимательно всмотрелся в ее сумрак. Несколько пар хищных глаз плотоядно блеснули, глядя в мою сторону. Именно на меня, без всякого сомнения, потому что я ощутил ментальный контакт. А мы еще даже не разобрались, здесь находится наш сын или нет.
– Ляля, тут самка пришла за мной! – закричал я благим матом. – Выгони ее отсюда.
– Погоди, я с быком не справилась.
– Оставь его, он не так опасен!
Из норы показались блестящие здоровым хитином когтистые лапки, похожие на багор со множеством крюков, а следом и рыльце с шевелящимися жвалами. Не хватало только капающей с них слюны. Видимо, я возбуждал в ней совсем не аппетит.
– Ляля! – Я поднялся на ноги и понял, что почти не чувствую правую ногу.
