Спать было страшно. Но без сна я долго не продержусь.
Час. Подремлю всего час.
Я закрыла глаза. Дыхание замедлилось. Тело обмякло, расслабляясь.
И провалилось.
***
Очнулась от тепла.
Не холод каменной пещеры, а мягкое, обволакивающее тепло. Под спиной что-то невероятно нежное, пахнущее лавандой и чем-то ещё – дорогим, непонятным.
Что?
Я медленно открыла глаза – и увидела потолок.
Не каменный свод расселины. Высокий потолок из чёрного мрамора с серебряными прожилками, освещённый сотнями свечей в хрустальных люстрах.
И зеркало.
Огромное зеркало, встроенное прямо в потолок над кроватью.
В нём отражалась я.
Но не та я, что заснула в расселине.
Я лежала на огромной кровати. Простыни из белого шёлка окутывали моё тело. А на мне было платье.
Платье из материала, похожего на жидкое серебро, переливающегося от глубокого синего до чёрного. Лиф плотно облегал грудь, юбка струилась волнами. Рукава длинные, прозрачные, расшитые серебром. Декольте глубокое, открывающее ключицы и ложбинку между грудей.
Волосы распущены, рассыпаны по подушкам, как тёмный водопад. Руки сложены на груди.
Я выглядела как… мёртвая принцесса из сказки. Красивая, холодная, неживая.
Что за…
Я резко села, и отражение в зеркале повторило движение.
Огляделась.
Спальня. Огромная, роскошная спальня с чёрными мраморными стенами и высокими окнами, за которыми мерцали три луны. Камин с синим пламенем. Свечи повсюду.
Нет. Это невозможно.
Паника начала подниматься волной.
Где я? Как я здесь оказалась?
Последнее воспоминание – расселина. Холодный камень. Нож рядом, в пределах досягаемости. Я закрыла глаза…
Он поймал меня. Пока я спала, он нашёл меня и забрал.
Ужас ударил в голову.
Игра закончилась. Я проиграла.
– Тебе идёт.
Голос прозвучал из угла комнаты, и я подскочила, запутавшись в простынях, чуть не упала с кровати.
Кейлан стоял у окна, опершись плечом о раму. Без плаща, без короны – только чёрная рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами и тёмные брюки. Волосы распущены, падают на плечи.
Он смотрел на меня с довольной улыбкой.
– Особенно волосы, – продолжал он, окидывая взглядом моё отражение в потолочном зеркале. – Распущенные, они делают тебя похожей на спящую красавицу. Или мёртвую невесту. Что, в общем-то, недалеко от истины.
Что-то во мне взорвалось.
Не страх. Не паника.
Ярость.
Чистая, белая, испепеляющая ярость.
Вся боль первой ночи. Весь ужас погони. Вся усталость от бегства. И он – виновник всего этого – стоит здесь, улыбается и отпускает комментарии о моей внешности.
Я сорвалась с кровати, не чувствуя, как юбка путается в ногах.
– ТЫ! – закричала я, и голос сорвался в крик. – ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО!
Схватила первое, что попалось под руку – тяжёлую вазу с цветами на прикроватной тумбочке.
– ВСЁ ЭТО ИЗ-ЗА ТЕБЯ!
Замахнулась изо всех сил, целясь ему в голову.
Ваза вылетела из рук – и на полпути к его лицу рассыпалась снежинками.
Не разбилась. Не упала.
Просто превратилась в тысячи мелких серебристых снежинок, которые закружились в воздухе и растаяли.
Я замерла, не веря глазам.
– Что…
Кейлан даже не шевельнулся. Просто стоял, наблюдая за мной с лёгкой усмешкой.
– Не сработало? – спросил он мягко. – Попробуй ещё раз.
Ярость всё ещё кипела в груди. Я схватила подсвечник – тяжёлый, из чего-то похожего на серебро.
– Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!
Швырнула в него изо всех сил.
Подсвечник пролетел половину расстояния – и превратился в россыпь снега, который осыпался на пол мягким сугробом.
– Что за чёрт?!
Я хватала всё подряд – книгу с полки, статуэтку, подушку с кровати. Бросала в него снова и снова.
И каждый раз – одно и то же.
На полпути предметы превращались в снег. В снежинки. В серебристую пыль.
– ПОЧЕМУ?! – крикнула я, тяжело дыша. – Почему ничего не работает?!
Кейлан оттолкнулся от окна и медленно пошёл ко мне.
– Потому что, дорогая, – его голос был спокойным, почти нежным, – ничего из этого не реально.
Он остановился в паре шагов, показывая на комнату вокруг.
– Эта спальня. Эта кровать. Вазы, подсвечники, даже платье на тебе. – Его глаза встретились с моими. – Всё это – иллюзия. Сон.
Мир качнулся.
Сон?
– Ты всё ещё спишь в своей маленькой расселине, прижимая к груди рюкзак, – продолжал он. – Твоё тело там, в холоде и темноте. Но твой разум…
Он постучал себя по виску.
– Твой разум здесь. В моих владениях сна.
Реальность начала медленно собираться в картину.
Сон. Это сон. Я не проиграла. Он не поймал меня.
Облегчение смешалось с новым ужасом.
Но если это его сон… значит, он контролирует всё.
Я попятилась, но спиной уперлась в кровать.
– Ты начинаешь понимать, – он улыбнулся, делая шаг ближе. – Здесь, во сне, я – бог. Я контролирую каждую деталь. Могу создавать и разрушать реальность по желанию.
Он щёлкнул пальцами, и комната изменилась.
Стены раздвинулись, превратившись в бесконечный бальный зал. Пол под ногами стал зеркальным, отражающим тысячи свечей. Музыка наполнила воздух – вальс, медленный и гипнотический.
Ещё щелчок – и мы снова в спальне, но теперь шёл снег. Настоящий снег, падающий с потолка, оседающий на мебели, тающий при прикосновении.
Ещё щелчок – спальня исчезла. Мы стояли на краю обрыва над бездонной пропастью. Ветер ревел, рвал одежду, но я не падала.
– Видишь? – его голос прозвучал прямо у уха, хотя он стоял в нескольких шагах. – Здесь нет правил. Нет законов физики. Только моя воля.
Ещё щелчок – и мы снова в спальне.
Я тяжело дышала, пытаясь совладать с головокружением.
– Зачем? – выдохнула я. – Зачем ты притащил меня сюда?
– Притащил? – Он наклонил голову. – Дорогая, я никуда тебя не тащил. Ты сама пришла, когда заснула.
Он сделал ещё шаг, и теперь между нами было всего пара дюймов.
– Каждый раз, когда ты закрываешь глаза, я могу войти. В твой разум, в твои сны. – Его рука поднялась к моему лицу, но не коснулась – замерла в миллиметре от щеки. – Это часть игры. В реальном мире я связан правилами. Но здесь…
Его улыбка стала хищной.
– Здесь ты полностью в моей власти.
– Что ты хочешь от меня? – Голос дрожал.
– Всего лишь поговорить, – он опустил руку. – Узнать тебя лучше. Понять, что заставляет тебя бежать так отчаянно.
Он отступил на шаг, давая пространство.
– И да, немного поразвлечься. – В его глазах плеснуло что-то тёмное. – Семь ночей – долгий срок. Было бы скучно просто гоняться за тобой в лесу.
Он повернулся и пошёл к окну, жестом приглашая следовать.
– Идём, прогуляемся. Обещаю вести себя… относительно прилично.
– А если я откажусь?
Он обернулся, и выражение его лица стало жёстче.
– Тогда я перестану быть таким любезным.
Угроза прозвучала ясно.
Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Выбора не было.
Медленно, на дрожащих ногах, я пошла к нему.
