Замахнулась изо всех сил, целясь ему в голову.
Ваза вылетела из рук – и на полпути к его лицу рассыпалась снежинками.
Не разбилась. Не упала.
Просто превратилась в тысячи мелких серебристых снежинок, которые закружились в воздухе и растаяли.
Я замерла, не веря глазам.
– Что…
Кейлан даже не шевельнулся. Просто стоял, наблюдая за мной с лёгкой усмешкой.
– Не сработало? – спросил он мягко. – Попробуй ещё раз.
Ярость всё ещё кипела в груди. Я схватила подсвечник – тяжёлый, из чего-то похожего на серебро.
– Я ненавижу тебя!
Швырнула в него изо всех сил.
Подсвечник пролетел половину расстояния – и превратился в россыпь снега, который осыпался на пол мягким сугробом.
– Что за чёрт?!
Я хватала всё подряд – книгу с полки, статуэтку, подушку с кровати. Бросала в него снова и снова.
И каждый раз – одно и то же.
На полпути предметы превращались в снег. В снежинки. В серебристую пыль.
– Почему?! – крикнула я, тяжело дыша. – Почему ничего не работает?!
Кейлан оттолкнулся от окна и медленно пошёл ко мне.
– Потому что, дорогая, – его голос был спокойным, почти нежным, – ничто из этого не реально.
Он остановился в паре шагов, показывая на комнату вокруг.
– Эта спальня. Эта кровать. Вазы, подсвечники, даже платье на тебе. – Его глаза встретились с моими. – Всё это – иллюзия. Сон.
Мир качнулся.
Сон?
– Ты всё ещё спишь в своей маленькой расселине, прижимая к груди рюкзак, – продолжал он. – Твоё тело там, в холоде и темноте. Но твой разум…
Он постучал себя по виску.
– Твой разум здесь. В моих владениях сна.
Реальность начала неспешно собираться в картину.
Сон. Это сон. Я не проиграла. Он не поймал меня.
Облегчение смешалось с новым ужасом.
Но если это его сон… значит, он контролирует всё.
Я попятилась, но спиной упёрлась в кровать.
– Ты начинаешь понимать, – он улыбнулся, делая шаг ближе. – Здесь, во сне, я – бог. Я контролирую каждую деталь. Могу создавать и разрушать реальность по желанию.
Он щёлкнул пальцами, и комната изменилась.
Стены раздвинулись, превратившись в бесконечный бальный зал. Пол под ногами стал зеркальным, отражающим тысячи свечей. Музыка наполнила воздух – вальс, медленный и гипнотический.
Ещё щелчок – и мы снова в спальне, но теперь шёл снег. Настоящий снег, падающий с потолка, оседающий на мебели, тающий при прикосновении.
Ещё щелчок – спальня исчезла. Мы стояли на краю обрыва над бездонной пропастью. Ветер ревел, рвал одежду, но я не падала.
– Видишь? – его голос прозвучал прямо у уха, хотя он стоял в нескольких шагах. – Здесь нет правил. Нет законов физики. Только моя воля.
Ещё щелчок – и мы снова в спальне.
Я тяжело дышала, пытаясь совладать с головокружением.
– Зачем? – выдохнула я. – Зачем ты притащил меня сюда?
– Притащил? – Он наклонил голову. – Дорогая, я никуда тебя не тащил. Ты сама пришла, когда заснула.
Он сделал ещё шаг, и теперь между нами было всего пара дюймов.
– Каждый раз, когда ты закрываешь глаза, я могу войти. В твой разум, в твои сны. – Его рука поднялась к моему лицу, но не коснулась – замерла в миллиметре от щеки. – Это часть игры. В реальном мире я связан правилами. Но здесь…
Его улыбка стала хищной.
– Здесь ты полностью в моей власти.
– Что ты хочешь от меня? – Голос дрожал.
– Всего лишь поговорить, – он опустил руку. – Узнать тебя лучше. Понять, что заставляет тебя бежать так отчаянно.
Он отступил на шаг, давая пространство.
– И да, немного поразвлечься. – В его глазах плеснуло что-то тёмное. – Семь ночей – долгий срок. Было бы скучно просто гоняться за тобой в лесу.
Он повернулся и пошёл к окну, жестом приглашая следовать.
– Идём, прогуляемся. Обещаю вести себя… относительно прилично.
– А если я откажусь?
Он обернулся, и выражение его лица стало жёстче.
– Тогда я перестану быть таким любезным.
Угроза прозвучала ясно.
Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Выбора не было.
Медленно, на дрожащих ногах, я пошла к нему.
И с каждым шагом понимала – это только начало.
Первая ночь в снах.
И впереди ещё шесть.
=♦=♦=♦=
Дверь открылась сама, когда мы приблизились.
За ней простирался коридор – тот самый, что я видела в первом сне. Бесконечная перспектива чёрного мрамора, колонны изо льда, факелы с синим пламенем.
Но теперь, зная, что это сон, я видела детали по-другому.
Стены дышали. Едва заметно, но они двигались, пульсировали, словно были живыми. Тени между колонн шевелились сами по себе, независимо от света. А в факелах синее пламя иногда складывалось в лица – искажённые, кричащие, исчезающие через мгновение.
– Добро пожаловать в моё сознание, – произнёс Кейлан, идя рядом со мной. – Или, вернее, в ту его часть, которую я позволяю тебе видеть.
Я молчала, стараясь не смотреть на движущиеся тени.
– Здесь я живу тысячи лет, – продолжал он. – Здесь хранятся все мои воспоминания, все желания, всё то, что я скрываю от мира.
Между колонн начали появляться образы. Вспышки, как картины на стенах, но живые, движущиеся.
Битвы. Кровь на снегу. Армии фейри, сражающиеся под тремя лунами.
Балы. Сотни фейри в роскошных одеждах, танцующие в этом самом зале.
И люди. Множество людей. Одни бежат в ужасе, другие стоят на коленях, третьи лежат неподвижно.
– Это… твои жертвы? – прошептала я.
– Жертвы. Игрушки. Добыча. – Он пожал плечами. – Называй как хочешь. За тысячу лет их было… много.
Одна из картин остановилась, стала чётче.
Девушка. Молодая, с рыжими волосами и веснушками. Она стояла в этом же коридоре, в похожем платье. Смотрела на Кейлана с выражением… обожания.
– Это была Эйлин, – его голос стал мягче. – Триста лет назад. Она продержалась шесть дней.
– Что с ней случилось?
– На седьмой день она сдалась. Сама попросила остаться со мной. – Он посмотрел на застывшее изображение. – Я превратил её в одну из нас. Она служила мне полвека, а потом… наскучила.
– И ты убил её?
– Нет. – Он покачал головой. – Отпустил. Она всё ещё где-то здесь, в моих владениях. Бродит по лесам, питается мелкими животными, потеряв разум столетия назад.
Холод пополз по спине.
– Ты чудовище.
– Я фейри, – поправил он спокойно. – Мы не знаем вашей морали. Для нас люди – игрушки. Красивые, хрупкие, временные.
Картина исчезла, сменилась другой.
Мужчина. Высокий, сильный, с мечом в руках. Он сражался с чем-то огромным и тёмным.
– Это был Томас, – сказал Кейлан. – Сто лет назад. Он продержался четыре дня.
– Что с ним случилось?
– Дикая Свора настигла его на четвёртую ночь. – Голос был равнодушным. – Он пытался спрятаться в дупле дерева. Не помогло.
Картина потускнела, растворилась.
– Дикая Свора?
– Свора – это меньшее из зол, – его глаза потемнели. – В моих лесах живут существа, которые опаснее любого кошмара. Духи, которые пожирают плоть. Растения, которые высасывают кровь. Фейри-изгнанники, которые не подчиняются мне и охотятся на любого, кто попадётся.
Он провёл пальцем по моей щеке – ледяное прикосновение, от которого по коже побежали мурашки.
– А ещё есть я. И мне не нужны монстры, чтобы сломать тебя. – Он зашептал интимнее. – Я буду делать это медленно. Каждую ночь, в снах.
Его рука скользнула к моему подбородку, приподнимая, заставляя смотреть в глаза.
– Буду прикасаться к тебе. Целовать. Изучать каждую реакцию. – В его взгляде плескалось что-то тёмное, обещающее. – И постепенно ты начнёшь ждать этого. Мечтать об этом.
– Никогда, – прошипела я.
– Посмотрим, – он наклонился ближе, его губы в дюйме от моих. – Кстати, у меня есть вопрос.
– Какой?
– Что ты загадала у Древа? – Его дыхание коснулось моих губ. – Какое желание?
