Она была прекрасна так, как не может быть прекрасен человек. Острые скулы, идеально очерченные губы, кожа бледная, почти прозрачная, сквозь которую просвечивали синие вены, образующие причудливые узоры.
Волосы, белые как свежевыпавший снег, ниспадали до самой земли – длинные, густые, живые. Они шевелились сами по себе, хотя ветра не было, словно каждая прядь жила отдельной жизнью.
Но глаза…
Боже мой, её глаза.
Они светились золотым огнём. Без зрачков. Без белков. Просто два золотых диска, горящих нечеловеческим, хищным светом.
Она улыбнулась – и улыбка обнажила зубы.
Острые. Как у акулы. Рядами. Три ряда острых, как иглы, зубов, которые блеснули в утреннем свете.
– Вот ты где, маленькая мышка, – прошептала она, и голос был сладким, как мёд с ядом.
Её рука потянулась в расселину.
Белая. Изящная. С длинными пальцами.
И когтями. Чёрными изогнутыми когтями вместо ногтей, длиной с мой мизинец.
Инстинкт взял верх над страхом.
Я выхватила флакон со святой водой из кармана рюкзака, откупорила трясущимися пальцами и плеснула прямо на тянущуюся ко мне руку.
Реакция была мгновенной и ужасающей.
Фейри взвыла.
Звук был нечеловеческим – смесь женского визга и звериного рычания.
Она отшатнулась, схватившись за руку, и упала на колени.
Там, где святая вода коснулась кожи, появились ожоги. Красные. Волдыри. Кожа шипела и дымилась, словно я плеснула кислотой.
Запах палёной плоти ударил в нос – сладко-приторный, тошнотворный.
– ТЫ! – Её голос превратился в рычание. – Ты посмела?!
Она поднялась на ноги, и я увидела её во весь рост.
Высокая. Невероятно высокая – метра два с половиной, если не больше. Тело изящное, но под белым платьем, сотканным из чего-то похожего на паутину и туман, угадывались мускулы хищника.
Лицо исказилось яростью, золотые глаза полыхнули ярче.
– Грязная смертная! – прошипела она, пытаясь справиться с болью. – Ты посмела ранить меня! МЕНЯ! БЕЛУЮ ЛЕДИ!
Она металась перед входом в расселину как разъярённый зверь. Рычала, выла, проклинала меня на своём языке, – слова были мелодичными, но смысл читался в интонации.
Обещания боли.
Медленной, мучительной смерти.
Я сжала почти пустой флакон, прижимая его к груди.
Треть. Может, меньше. Это всё, что осталось.
Фейри перестала метаться. Её золотые глаза нашли меня в полумраке расселины.
– Святая вода, – прошипела она, и в голосе зазвучало что-то похожее на… уважение? – Умная маленькая мышка.
Она присела на корточки у входа, наклонив голову.
– Но её у тебя мало, верно? – Улыбка вернулась на искажённое злостью лицо. – Может, хватит ещё на один раз. Может, даже на два.
Она устроилась поудобнее, скрестив длинные ноги, как кошка, готовая к долгому ожиданию.
– Но не на весь день, – продолжала она мягко. – А день ещё длинный. Очень длинный. И я никуда не спешу.
Холод пополз по спине.
Она будет ждать. Будет сидеть здесь, пока я не засну или вода не кончится.
– Посижу здесь, – она облизнула губы длинным, слишком длинным языком. – Подожду. Рано или поздно ты выйдешь. Или заснёшь. Или попытаешься сбежать.
Её пальцы с когтями постукивали по камню – медленно, методично.
– И тогда я поймаю тебя. – Голос стал почти нежным. – Сначала вырву язык, чтобы ты не кричала. Потом выколю глаза, чтобы не видела, что я делаю.
Она наклонилась ближе к входу, золотые глаза светились в полумраке.
– А потом буду есть. Неторопливо. Начну с пальцев на ногах. Они такие хрустящие… – Она закрыла глаза, смакуя воображаемый вкус. – Потом поднимусь выше. К коленям. К бёдрам.
Тошнота подкатила к горлу.
– Уходи, – прорычала я, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. – Или получишь ещё.
Она рассмеялась, – серебристый, красивый смех, который совершенно не вязался с её угрозами.
– Угрожаешь мне? О, храбрая мышка! – Она похлопала в ладоши, словно восхищённый ребёнок. – Это делает игру ещё интереснее!
Потом наклонила голову, изучая меня.
– Но мы обе знаем правду, дитя. Ты не выйдешь. Я не уйду. – Пауза. – Тупик.
Она права.
Если выйду – она меня схватит. Её руки длинны, когти остры. Я не успею даже взмахнуть ножом.
Если останусь – рано или поздно вода кончится или я засну.
Думай. Элиза, думай!
Взгляд метнулся по содержимому рюкзака.
Вода – почти нет святой, есть обычная.
Соль – пачка.
Железные гвозди – горсть.
Нож.
Фонарик.
Соль.
Воспоминание из книги вспыхнуло в голове:
«Соль отпугивает фейри и разрушает их чары. Причиняет им боль, как огонь человеку».
Но она сидит прямо у входа. Как мне её рассыпать?
Не рассыпать. Бросить. В лицо.
Это безумие. Она слишком быстрая. Может увернуться.
Но другого шанса нет.
Я медленно, стараясь не шуметь, достала пачку соли из рюкзака. Разорвала упаковку одной рукой, продолжая сжимать нож в другой.
– Что ты там делаешь, мышка? – Фейри попыталась заглянуть глубже в расселину, но боялась приближаться после святой воды.
– Молюсь, – огрызнулась я.
– Молитвы не помогут, дитя. – Она покачала головой. – Твои боги не слышат в этом мире.
Я зачерпнула полную пригоршню соли.
Одна попытка. Нужно попасть в лицо. В глаза.
Сердце колотилось так громко, что казалось, она его слышит.
– Знаешь, что я сделаю в первую очередь? – продолжала фейри мечтательно. – Выпью твою кровь. Пока она ещё тёплая, пока сердце ещё бьётся.
Она облизнула губы.
– Человеческая кровь – такая сладкая. Особенно молодая. Особенно полная страха.
Сейчас.
Я рванулась вперёд, к самому входу, и швырнула соль прямо ей в лицо изо всех сил.
Прямое попадание.
Соль попала в глаза, в нос, в приоткрытый рот.
Эффект превзошёл все ожидания.
Фейри взвизгнула, – звук был таким громким и пронзительным, что я зажала уши.
Она упала на спину, царапая лицо когтями, катаясь по земле. Там, где соль касалась кожи, та шипела, пузырилась, дымилась.
Золотые глаза погасли, залитые слезами – серебристыми, светящимися слезами.
– Мои глаза! – выла она. – Ты сожгла мои глаза!
Я не раздумывала.
Выскочила из расселины, перепрыгнула через корчащуюся фигуру и побежала.
Побежала, не оглядываясь, не думая, просто бежала изо всех сил.
За спиной раздался новый вой – полный боли, ярости и обещания мести.
– Я найду тебя! – кричала она. – Найду по запаху! И тогда смерть покажется тебе милостью!
Но голос становился всё дальше.
Я мчалась между деревьев, прыгала через корни, уклонялась от веток. Рюкзак бил по спине, лёгкие горели, мышцы кричали от боли.
Но я не останавливалась.
Я бежала, пока не закружилась голова от нехватки кислорода.
Пока ноги не подкосились и я не рухнула на колени, хватая ртом воздух.
Огляделась.
Лес вокруг казался таким же, как везде. Высокие деревья, мох на земле, утренний свет, пробивающийся сквозь кроны.
Но воя Белой Леди больше не было слышно.
Оторвалась. Пока что.
Я прислонилась спиной к стволу дерева, тяжело дыша, пытаясь сориентироваться.
Куда я бежала? В какую сторону?
