Его руки перехватили меня, развернули и усадили ПЕРЕД собой.
Я оказалась между его руками, зажатая телом и поводьями. Спина прижата к его груди. Его руки по обе стороны от меня, держат поводья.
Ловушка.
Клетка из рук и тела.
– Так удобнее, – сказал он мягко, словно почувствовав мой дискомфорт. – Ты слабая, можешь упасть. Так я смогу поймать тебя, если начнёшь заваливаться.
Объяснение было логичным. Заботливым.
Но что-то внутри кричало: НЕПРАВИЛЬНО.
Я сжала руки в кулаки, положив их на седло перед собой.
Оберон взял поводья – его руки оказались совсем рядом с моими.
– Держись, – сказал он, и я почувствовала, как его грудь вибрирует от голоса у меня за спиной. – Поехали.
Он щёлкнул языком, и жеребец рванул с места.
Мы скакали уже минут пять.
Мимо пролетал лес – размытые краски, ветер, свист в ушах.
Я сидела неподвижно, стараясь не думать о том, как близко он стоит у меня за спиной и как его дыхание касается моих волос.
Руки инстинктивно потянулись к груди – туда, где обычно висела камера, для успокоения.
Пусто.
Ремень порвался. Камера осталась…
Осознание ударило меня, как удар в солнечное сплетение.
КАМЕРА.
Она осталась в яме.
Моё единственное оружие против фейри.
Я оставила её там, на дне ямы, в грязи и листьях.
– Нет, – прошептала я дрожащим голосом. – Нет, нет, нет…
Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
Как я могла ЗАБЫТЬ?!
В панике, в шоке, в страхе – я просто не подумала. Не вспомнила.
А теперь она там. Одна. Брошенная.
– СТОЙ! – закричала я, подаваясь вперёд. – ОСТАНОВИ КОНЯ!
Оберон натянул поводья. Конь замедлил шаг и остановился.
– Что случилось? – голос был спокойным, но настороженным.
– Моя камера! – Я попыталась обернуться и посмотреть на него. – Она осталась в яме! Мне нужно вернуться!
– Камера? – Он наклонил голову.
– Фотоаппарат! – Слова слетали с губ отчаянно и быстро. – Он упал, когда я провалилась! Я забыла его забрать! Пожалуйста, нам нужно вернуться!
Пауза.
Оберон ничего не ответил.
– ПОЖАЛУЙСТА! – голос сорвался. – Это всё, что у меня осталось! Мне ЭТО НУЖНО!
Его рука крепко легла мне на плечо, не давая пошевелиться.
– Нет, – просто ответил он.
– Что?!
– Мы не вернёмся. – Голос был твёрдым и не допускал возражений.
– Но… это было всего пять минут назад! Яма рядом! Мы можем…
– Нет. – Жёстче.
Я дёрнулась, пытаясь освободиться.
– Ты не понимаешь! Мне ЭТО НУЖНО! Это моё оружие! Моя защита!
Его рука на моём плече сжалась сильнее.
– Именно поэтому мы не вернёмся.
Я замерла.
– Что?
Оберон наклонился ближе, его губы коснулись моего уха.
– Думаешь, я не знаю, что такое человеческая техника? – Голос был тихим и опасным. – Думаешь, я не слышал о том, как железо и электричество обжигают нашу кожу?
По спине пробежал холодок.
– Твоя камера – это оружие. Против моего народа. Против меня. – Пауза. – И ты никогда её не получишь обратно.
– Нет…
– Она останется там, где и должна быть. В яме. В грязи. – Он выпрямился. – И это к лучшему.
– ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! – Я извивалась, пытаясь соскользнуть с седла. – ОНА МОЯ!
Его рука обвилась вокруг моей талии и крепко прижала меня к себе.
– Могу. И уже сделал. – Холодно. – Смирись.
– НЕТ! ВЕРНИ МЕНЯ! ОТПУСТИ!
– Достаточно, – он щёлкнул языком, и конь снова тронулся с места. – Мы продолжаем путь.
Потекли слёзы – горячие, бессильные, отчаянные.
Без еды. Без воды. Без соли. Без ножа.
Теперь и без камеры.
У меня не осталось НИЧЕГО.
Абсолютно ничего.
Я сдалась. Перестала дёргаться. Просто сидела и беззвучно плакала, пока конь уносил меня прочь от последней надежды.
Оберон ничего не сказал. Он просто крепко держал меня, не давая упасть.
Он погладил меня по плечу – почти утешающе.
– Тихо, – мягко прошептал он. – Всё будет хорошо. Обещаю.
Но я ему не верила.
Не верила никому.
Мы продолжали скакать.
Лес пролетал мимо – размытые краски, ветер, свист в ушах.
А потом воздух изменился.
Я почувствовала это всем телом – мурашки побежали по коже, волосы встали дыбом, в ушах заложило.
Давление.
Магия.
Сильная, древняя, сжимающая пространство.
– Что… – начала я.
– Тихо, – Оберон наклонился ближе, его губы почти у моего уха. – Сейчас будет неприятно. Но быстро.
Впереди воздух… треснул.
Я не знаю, как ещё это описать.
Он просто треснул, как стекло.
Появилась линия – тонкая, светящаяся, вертикальная. Она расширилась, раскрылась, как рана в ткани реальности.
За ней был другой лес.
Не тот, по которому мы скакали.
Другой – золотистый, тёплый, залитый солнечным светом, хотя здесь уже сумерки опускались.
Портал.
Разрыв в пространстве.
Элария – всадница с золотыми волосами – удивлённо посмотрела на короля.
– Мой король, прямой портал в Сердце? – В голосе прозвучала тревога. – Это ослабит вас на несколько дней…
– Стоит того, – оборвал Оберон, не сводя взгляда с портала.
Потом добавил тише, так что я едва расслышала:
– Она того стоит.
– Держись крепче, – приказал он мне.
Конь прыгнул.
Мир взорвался.
Не звуком. Не светом.
Ощущениями.
Всё тело как будто вывернули наизнанку и обратно за долю секунды. Желудок подскочил к горлу. Кожу сдавило, потом резко отпустило.
В глазах вспыхнули огни. В ушах оглушительно зазвонило.
