– Она?
– Да! Теперь прислони ко мне камень и железу, – продолжило командовать насекомое.
Я сначала брезгливо взял оранжевый комок, потом положил его перед гусеницей. Затем скинул грязные перчатки и полез за камнями. Сразу схватил один из кругляшей, бросив рядом с железой. Затем достал второй и перекинул с правой руки в левую. Жонглёр недоделанный. Совсем расслабился, или это какое-то помутнение, приостанавливающее действие мозга? Я не заметил, что поцарапал левый мизинец об арбалет. Соприкоснувшись с местом пореза, камень моментально раскалился, как уголь.
– Ааа! – ору на всю топь, пытаясь отбросить прилипшую каменюку.
– Иии! – раздался в ответ вой приближающейся стаи крококрысов.
Наконец кругляш перестал жечься, моментально остыл и упал на наркоманский мох. При этом он посерел, а искра пропала. Меня же сначала начало корёжить, а потом наступило состояние, похожее на опьянение. Вот засада! Падаю на колени и с трудом пытаюсь встать.
– Старший закончил питаться? Надо бежать, стая рядом, – мне показалось, что в словах насекомого промелькнула ирония.
Собираю волю в кулак, забрасываю рюкзак за спину, поправляю съехавшее ружьё и встаю на ноги. Вроде терпимо, но покачивает. Поднимаю с камня арбалет и делаю неуверенный шаг к поникшей гусенице, переставшей искрить и подавать признаки жизни. Кстати, второй кругляш тоже посерел и перестал походить на волшебный булыжник.
– Бери железу, тело не трогай. Бежим! Стая близко!
Чего думать? Трясти надо. На ум приходит старый анекдот. Между тем вбитые в армии рефлексы уже управляют телом. Хватаю склизкую массу, кладу её в карман куртки и, покачиваясь, иду к тропе.
Если вы когда-нибудь основательно перебирали, то поймёте моё состояние. Мало того что шатает, так ещё появились вертолётики и рвотные позывы. Опорожнив желудок на кислотный борщевик, понимаю, что стало легче. Новый ультразвуковой свист резанул по напряжённым нервам. Крококрысы сообщили, что уже рядом. Ходу!
Наверняка мой забег со стороны выглядел смешно. Типа мужик пытается нестись, как атлет, но больше похож на шарахающегося из стороны в сторону паралитика. Только мне не до веселья. Несколько раз я едва не сошёл с жёлтой тропы, чудом удержавшись на маршруте. Совсем близкий свист, больно ударивший по барабанным перепонкам, помог открыть второе дыхание. Маска запотела, тело вообще обливалось потом, а ноги налились тяжестью, но я с решимостью носорога, а скорее с трусостью зайца ломился в сторону показавшейся хижины.
Несколько десятков шагов, и вой перешёл в вопль разочарования. Неужели ушёл?
Добегаю до двери, открываю её с ноги и валюсь на прохладный пол. Лёгкие просто выпрыгивают из груди, к тому же помповик больно ударил по рёбрам. Но надо довести дело до конца. Из последних сил разворачиваюсь и закрываю дверь. Потом спиной прислоняюсь к стене, ожидая продолжения. Скидываю маску, затем провожу по мокрому лбу грязным рукавом. Хрен с ними, со спорами и пыльцой. Надо отдышаться. А в доме вроде работает воздухоочистительный амулет.
Лучше сразу рвануть в сторону подвала, но попросту нет сил. Из меня будто выпустили воздух, как из мячика. Ну их на фиг, такие приключения. Нас и дома неплохо кормят.
Немного посидев и нормализовав дыхание, начинаю понимать, что отдохнул. Вернее, даже не так. Я готов действовать и даже совершить марш-бросок. Что за бред? Даже перед началом авантюрного рейда не было такого ощущения.
– Старший съел камень. Много сил, – напомнила о себе гусеница, перебравшаяся в железу крококрыса.
Может, я брежу и мне всё приснилось? Скоро проснусь в своей постели, выпью кофе, а затем пойду пешочком на работу.
– Стая не смогла пройти защиту, – голос в голове уничтожил мои мечты о продолжении спокойной жизни. – Вожак гроков хитрый. Он прорыл глубокую нору и обошёл покров старого хозяина. Меня смог подловить. Можно постараться их убить, пусть и не всех. Или согнать с твоей земли. Стая долго здесь не выдержит. Амулеты прежнего хозяина давят.
Честно говоря, плевать, чего несёт эта странная сущность. Чую, что я совершил большую ошибку, заключив с ней договор. Вон как разговорилась. Точно старею, раз не оценил возможные риски.
Выглядываю из окна, а потом выхожу на улицу, надев противогаз. Стая фиолетовых монстров сгрудилась у тропы метрах в ста пятидесяти от забора. Значит, внешний или, скорее, средний периметр работает. Артефакты, упомянутые родственником, не пускают хищников внутрь. Пойду хренакну по ним из арбалета, а лучше из помповика. Организм, переполненный адреналином и странной силой, требует выплеска. Кого я обманываю? Просто сдрейфивший Валера хочет подлечить уязвлённую гордость.
– Бах! Клац-клац! Бах! Клац-клац! Бах!
Выстрел, перезарядка и новый выстрел. Не ожидавшие подвоха крококрысы растерялись. Я же начал палить по толпе монстров метров с десяти.
Выстрелы прозвучали неожиданно громко, заглушив даже вопли боли, издаваемые ранеными рептилиями. А ничего так! Ружьё работает!
– Бах! Клац-клац!
Наконец до фиолетовых чудовищ дошло, что их убивают, и стая ринулась врассыпную, издавая мерзкий свист, который почему-то перестал на меня действовать. А ведь они не такие тупые. Перед бегством одна из ящериц, расположившаяся сзади, сменила тональность визга. Значит, отдала команду.
Кстати, парочка особо сообразительных вражин попробовала плюнуть силой. Но среагировало защитное поле, сверкнувшее в магическом зрении. Оказывается, я способен автоматически переключать его на нормальное. Оно и понятно. При столь интенсивных и специфических методах обучения вскоре начнёшь фаерболами швыряться. Ага, лучший стимул для человека – это страх.
– Добей гроков издалека, – в голове раздалось привычное жужжание.
– Не учи учёного, – достаю арбалет и методично расстреливаю дёргающихся рептилий.
Болты потом вырежу, они хороши против крококрысов.
– Железы надо забрать. Если поместить их в холод, то не испортятся. Полезная добыча, – продолжило умничать существо.
Мысленно матерюсь, представляя объём работы. Из двадцати гроков мне удалось завалить одиннадцать, остальные убежали. Кстати, крококрысы перемещались по жёлтой тропе, выходя за её край метров на пять – семь. Плевать! Мне сейчас предстоит работа мясника. Достаю новые перчатки, лежавшие в рюкзаке, и вытаскиваю нож.
Уф. Всё закончилось! Железы упакованы в пакеты и оставлены в переносном холодильнике, похожем на кожаный мешок. Тоже вундервафля от покойного дядя. Судя по прилепленному к нему камешку с искорками, аппарат работает от очередного амулета. Интересно, а эта штука будет функционировать на Земле? Впрочем, неважно. Разберусь в процессе, а пока надо валить домой.
Решаю взять с собой только дядькин дневник. Золото и перенесённые в дом деньги, решаю оставить здесь. Всякое может быть. Пусть будет заначка, только лежит в домике. Задание Виталия выполнено, и бонус необязательно возвращать под каменюку. Пора идти. Хватит приключений на сегодня.
Я очень надеюсь, что сущность погибнет при переходе. Оставлять её внутри периметра – весьма глупая затея. Вдруг понадобится вернуться, а здесь тебя ждёт подросшая и голодая тварь размером с бегемота. Брр!
– Ну что? Домой! – говорю сам себе.
– Домой! – подтвердило существо.
Оно уже начало меня выбешивать. Надеюсь, недолго осталось.
Только я ошибся. В результате моего авантюрного вояжа на Земле оказался паразит-симбионт с непроизносимым названием из сорока звуков, более похожих на стрекотание старого диалап-модема. Если кто помнит, что это такое. Кстати, существо обижалось на симбионта и тем более паразита. Оно считало себя проводником и стабилизатором магических способностей. Но об этом я узнал немного позже.
Крококрыс
Электрогусеница
Глава 3
Декабрь 2020 года, Тверская область, город Бесогонск.
Возвращение прошло нормально. В смысле я просто открыл одну дверь, перешагнул через темноту и вышел уже из другой. Предбанник подвала выглядел по-прежнему. Даже сигнальные ниточки на месте. Всякое бывает, вот я и поберёгся. Никто не застрахован от визита нежданных гостей.
Сажусь на стул, сбрасываю камуфляж с берцами. Некоторое время просто смотрю в стену, пытаясь осознать произошедшее. Может, всё-таки галлюцинации?
Перевожу взгляд на одежду и понимаю, что вряд ли. Модные натовские ботинки идеально чистые, как и куртка со штанами. На них ни травинки, ни соринки. Будто их постирали, а затем отутюжили. Они вообще выглядят новёхонькими, как только что с фабрики. Разве что надорванный рукав и царапины на ботинках говорят об обратном. Вот тебе обещанная дядькой дезинфекция, уничтожающая инородные тела. В робкой надежде сую руку в карман кителя, но тут же её одёргиваю.
– Необычно. Мало силы. Хорошо. Безопасно, – раздалось в голове.
Значит, мой план не сработал. Придётся изобретать новый. Только сейчас мне хочется лишь искупаться, поесть и завалиться спать. Несмотря на эмоциональное возбуждение, усталость берёт своё. Слишком долго я не испытывал таких нагрузок.
* * *
Не устаю восхищаться, как хорошо тут спится! Несмотря на статус города, Бесогонск – самая настоящая деревня. Воздух здесь просто роскошный! Спи не хочу. Также отлично я себя чувствую только на даче. Кстати, надо бы заняться своим приусадебным участком, купленным в стародавние времена. Повезло, что он небольшой, находится далеко, а дом недостроенный. Иначе загородная недвижимость пала бы жертвой одного из моих разводов. Недавно мне начали приходить вполне понятные намёки от экс-супруги номер два. Мол, цены резко поползли вверх, и не желает ли Валера продать свою халупу, добавить денег и купить новую дачу. Для сына, конечно. Нет, не желает.
Встаю с койки и делаю лёгкую разминку. Мышцы сразу отозвались болью с ломотой. Странно, я ведь вчера вагоны не разгружал, а ощущения именно такие. Хотя буквально через три минуты всё прошло, и появилась вчерашняя энергия, переполнявшая тело. Только более спокойная, что ли. А может, это её остатки.
После водных процедур начинаю готовить завтрак, стараясь не думать о госте. Забавно, но склизкий комок, вытащенный из нутра крококрыса, превратился в рельефный шарик светло-коричневого цвета, похожий на грецкий орех, только диаметром сантиметров в семь.
Вспомни чёрта – он и появится.
– Старший, младшему нужно тело. Мало силы, не смогу помогать.
Я уже привык к мыслеречи, поэтому особо не дёргаюсь и даже перестал дублировать ответы словами. Сначала мне надо было произнести фразу, а затем о ней подумать. Сейчас же процесс общения напоминает разговор с самим собой. Интересно, а пришелец читает мои мысли? О таком мы не договаривались. Хотя хрен его знает, чего там входит в поспешно заключённое соглашение.
– Жирно не будет? Насчёт моего тела речи не было. Поэтому посидишь в камне. А подсаживать тебя к другим людям я не собираюсь. Кукловод нашёлся. Лучше твой шарик разбить и растворить в кислоте для надёжности. Поэтому не вякай, – вежливо отвечаю сущности, параллельно выливая взбитые яйца на сковороду.
– Не понял многих слов. Но младший чувствует недовольство старшего. Молчу.
Вот и ладушки. Когда я ем, я глух и нем. Для разнообразия включаю телевизор и сажусь за стол. Послушаю пока музыку. Может, дело в местном воздухе и ауре? Но мне понравилась утренняя программа. Правда, я её ни разу до этого не видел. Ребята работают вполне профессионально и не раздражают. Валера, ты не заболел?
Думаю, соседка уже вернулась со смены. Надо перехватить её, пока не легла спать. Свои дела я практически сделал, осталось выполнить просьбу дяди.
* * *
– Я почувствовала, что вы зайдёте, – Ирина встретила меня у калитки своего дома. – Вот адрес приюта для животных. Вы ведь заглянете туда перед отъездом? А в пакете любимый корм Вели. Может, поест? Жалко собачку.
Женщина сунула мне мятый пакет с логотипом какого-то лекарства, затем передала бумажку с адресом. Видно, что она устала, судя по бледности и красным глазам. Не хотел бы я на старости лет вместо пенсии работать на износ. Подобное могло произойти, не привали наследство. Ладно, пора ехать. Сначала заберу документы и оплачу свет, а затем в питомник.
– Запишите мой телефон, всякое бывает. В ближайшее время я вряд ли появлюсь.
Тётка кивнула, достала из кармана видавший виды смартфон и с третьего раза вбила циферки с буковками. Взгляд резанули натруженный руки, давно не знавшие маникюра. А ведь она не такая старая, слегка за шестьдесят. Но кто я такой, чтобы умничать и давать советы? Надо ей подарок какой-нибудь привезти в следующий раз. Накормила меня при первой встрече, инструменты дала. Помогает к тому же.
Раскланиваюсь с дамой и направляюсь в сторону машины, которая должна уже прогреться. Больше всего сейчас волнует необычный кругляш, лежащий в рюкзаке. Было желание оставить его в доме, но не решился. Неизвестно, как это отразится на соседях. Псевдогусеница уже возжелала чьего-то тела. Пусть лучше в кишке сидит, для меня она вроде безопасна.
* * *
Приют для домашних животных располагался на окраине города в обычном жилом доме.
Не люблю я такие места, приходилось однажды бывать. Вроде активисты делают доброе дело, но сложно отделаться от ощущения, что ты посещаешь тюрьму. В Бесогонске приют оказался небольшим и каким-то душевным, что ли. Наверное, дело в хозяйке благотворительного заведения, открывшей мне дверь. Уважаю таких людей. Несмотря на излишнюю говорливость подвижной толстушки, меня она нисколько не напрягала. Даже интересно.
– А мы вас ждали. Город ведь небольшой, и все друг о друге знают. Тем более Веля один из немногих таких красавчиков в наших Палестинах. Местный народ больше держит дворняг или йориков, – вещала Татьяна, проводя меня за дом. – Вот наше хозяйство. Муж с товарищами сделали двойные вольеры. Животные могут погулять снаружи, так как простора хватает, а за перегородкой тепло. Здесь у нас собачки, а далее кошечки. Но последних мало, их обычно быстро разбирает. А породистых пёсиков я отвожу в приют Межецка, за сто двадцать километров отсюда. Там город большой и есть возможность пристроить несчастное животное.
Конструкция для содержания собак действительно основательная и просторная. Татьяна использовала под неё часть немалого участка, расположенного за домом. Постояльцев приюта оказалось немного. Первой нас встретила забавная дворняга явно с овчаркиными генами. Она приветствовала людей лаем и крутящимся, как пропеллер, хвостом. Далее располагался чёрный лохматый пёс, также встретивший нас с нотками позитива. А вот потом…
Дядькиным псом оказался здоровенный питбуль коричневого окраса с белой грудью и голубыми глазами. Ранее это действительно был красавчик, как говорила Татьяна. Только сейчас собака напоминала собственную тень. И дело не в выпирающих рёбрах или потускневшей шерсти. Всё внимание поглощал взгляд, наполненный вселенской печалью. Сложно его выдержать, не отвернувшись. Сердце буквально сжалось от столь тягостного зрелища. У меня не было собаки с детства. После армии приходилось часто ездить в командировки, поэтому не завёл. Затем угораздило сначала жениться на кошатнице, а потом на ненавистнице животных, прикрывающейся аллергией на шерсть.
Мне прекрасно известно, как умеют любить и насколько преданы собаки. Здесь, похоже, безвыходное положение. Сначала умер дядя, а потом пёсик лишился и доброй бабушки, забравшей его к себе. Жуть. Судя по всему, Веллер давно не ест, что подтвердила Татьяна:
– Семь дней как отказался от пищи. Недавно перестал пить воду. Видно, почуял, что Елене Никитичне совсем плохо и она отходит. Собаки – они таки, сердцем слышат, – всхлипнула хозяйка приюта, достав из кармана платочек. – Честно, не знаю, что делать. Мы будем за Велей ухаживать, но…
Понятно. Здесь не ВИП-клиника, где могут перевести собаку на внутривенное питание, а потом ею займутся лучшие ветеринары. Татьяна с её командой и так заслуживает низкого поклона. Сомневаюсь, что в депрессивном городке много людей, способных жертвовать крупные суммы на животных. Это вам не лопающаяся от жира Москва. Надо будет дать женщине денег на благое дело. Или кормов купить, если откажется.
А собакен, скорее всего, отбегался. Жалко, красивый ведь пёс.
– Старший, разрешит младшему договориться со зверем? Не жилец. Тоскует и уже умер душой, хотя жив телом. Сильный, но добрый.
Я чуть не вздрогнул, когда сущность снова напомнила о себе. Хозяйка приюта продолжила наблюдать за собакой и вроде ушла в себя.
– Договор будет соблюдён. Младший не может причинить вред, действуя без разрешения старшего, только защищать и помогать, – будто почувствовав мои сомнения, произнесло существо.
Дожили, большой говорящий орех, а ранее гусеница, просит у меня разрешения вселиться в питбуля. Надо проверить мозги по приезде домой. Вопрос, чего делать сейчас? Ладно, рискнём ещё раз.
– Действуй, гусеница. У тебя есть пять минут, – мысленно произношу чужаку и обращаюсь к Татьяне: – Может, попробовать дать Веллеру любимый корм? Мне его передала соседка. Говорит, пёс был от него без ума.
Мадам очнулась и непонимающе посмотрела не меня. Она по-настоящему переживает, вон глаза на мокром месте. Наконец её взгляд приобрёл осмысленность, а улыбка получилась с оттенком ироничности:
– Давайте. Хотя мы испробовали множество способов. Поверьте, я не профессиональный ветеринар, но всю жизнь занимаюсь животными. Правда, собак сейчас не держу. Это неправильно, когда одна бегает по двору, а остальные наблюдают из вольера. Зато котов у меня аж четверо, – зачем-то добавила Татьяна.
Уговаривать меня не нужно. Достаю из пакета корм и передаю женщине. Питбуль, может, полуживой, но я не рискну лезть в клетку. Поняв мои опасения, толстушка снова улыбнулась, взяв упаковку. Когда она зашла в вольер и начала насыпать корм, якобы безучастный пёс дёрнулся, удивив хозяйку. Та сделала шаг в сторону и стала неверяще наблюдать за трансформацией почти покойника.
– Он согласился и ушёл. Теперь я зверь, – слова пришельца заставили меня напрячься. – Хочу есть! Много. И пить – ещё больше.
Тело собаки несколько раз дёрнулось, будто от удара током, а затем на некоторое время замерло. Татьяна, не заметившая изменения во взгляде питбуля, было ринулась ему помочь, но быстро остановилась и снова отступила. Собака начала двигаться и подползла к чашке, начав жадно пожирать корм. Хруст стоял такой, аж страшно.
Быстро умяв небольшую порцию, пёс синими глазами впился в оторопевшую хозяйку приюта, явно требуя добавку.
– Ещё есть. Много.
– Хватит для начала. После голодухи нельзя, повредишь желудок.
– Могу съесть свой нынешний вес, – возразило чудище, вернее, уже собака.
– Напугаем хорошего человека. Она и так в шоке. Выпей лучше воды и поедем, раз такое дело.
