– Не будь токсиком. Твоя пассивная агрессия действует мне на нервы. Еще одно слово про Глеба – и я еду домой. Но перед этим сниму с тебя платье. Будешь танцевать в своих розовых трусах в сердечко. – даже не глядя ей под юбку, я уверена в цвете ее нижнего белья. Она обожает все розовое и с сердечками.
– Ой, ну что ты, моя маленькая, злишься. Тебе не идет. Вон, злобные морщины стоят на старте и вот-вот прыгнут на твой лоб, так что не морщь его! Оттопырь попку и вперед! – Она хлопает меня по заднице. – Хочу шампанского! Но сначала танцевать!
Мы идем на танцпол, бросаем наши сумочки в ноги и забываем обо всем на свете, ныряя с головой в жаркую музыку и жажду тела излить выплескивающуюся, неукротимую энергию сексуальности.
Нам нет дела ни до кого, ни до одного мужика. Мы наслаждаемся свободой своих движений для себя. Мы не на охоте, мы в родной стихии, где женщина – величайшее искусство по праву рождения, которым можно только любоваться. И только она решает, кто сможет к ней прикоснуться.
Я вживаюсь в роль женщины-кошки так легко и естественно, словно рождена с кошачьми повадками. Пальцы рассекают воздух, шиплю и извиваюсь, подстраиваясь к моей королеве в золотом платье. Собираю рукой свои распущенные волосы и накручиваю их в жгут, который оттягиваю от шеи, чтобы хоть немного остыть.
Закрываю глаза, играюсь с хвостом, запрокидываю голову, присаживаюсь и томно поднимаюсь, создавая всем телом волны, слегка, ненавязчиво фокусируясь на трех точках: плечи, грудь, бедра. Мне жарко. Так жарко. Хочу пить. Но даже ради стакана воды я не готова останавливаться. Хочу танцевать. Вытравить из головы все ненужные мысли.
Вдруг что-то заставляет меня задрожать в этой немыслимой жаре. Я ловлю какое-то странное напряжение. Неведомая сила, которую ощущаю на себе цепкой хваткой, вытягивает меня из кошачьего транса. Сопротивляюсь ей, нехотя открывая глаза. И нахожу ее источник.
У поручня над танцполом стоит толпа людей, но я вижу только его. Высокого брюнета в черном. Он возвышается над всеми за счет своего роста и в целом габаритов. Таких еще называют “шкафами”. От него исходит пугающая энергетика. Ядреная, наглая, опасная. Не удивлюсь, если это какой-то криминальный авторитет. По таким, как он, снимают фильмы про бандитов. И я стараюсь держаться от подобных экземпляров подальше.
Чувствую, как громила с короткой стрижкой властно раздевает меня взглядом, нагло облапывая каждый сантиметр моего тела, спрятанный в черный латекс. Рядом с ним и другие мужчины, девушки. Кто-то из них тоже пялится на нас. Но только “шкаф” делает это не через любопытство, похоть и низкопробный флирт глазами. Нет. Он смотрит на меня со странной примесью страсти и злости, будто я его кусок мяса и на него посягают другие голодные звери. Уверена, что правильно считываю его зрительный посыл. Мне не нравится это. Как будто меня прижимают к стенке и отрезают пути для отступления.
Хватаю Дашку за руку и увожу подальше от этого колючего взгляда. Мы поднимаемся к бару в поисках свободного столика. Но их нет. Все занято.
– Я бы еще потанцевала, кошечка, так что теперь придется пить шампанское, раз ты меня выдернула наверх.
– Даш, я в дамскую комнату. Ты со мной?
– Нет, пойду принимать плату за просмотр. Делаем ставки, кто тут самый быстрый, – она даже не сомневается, что к ее ногам падут благодарные зрители, подмигивает мне и виляющей походкой движется к барной стойке.
Я же оглядываюсь по сторонам, все еще чувствуя на себе тот самый въедливый взгляд. Найти его обладателя у меня не получается, и я спешу в уборную. Облокачиваюсь там о раковину и бессильно роняю голову. Этот взгляд высосал из меня всю игривость, до сих пор неприятно давит мне на плечи. Меня передергивает от неприятного предчувствия, что сегодня все может пойти не по плану, а по одному месту.
А план был такой: растрясти попки и отвлечься от мыслей о Глебе и его бывшей жене. Заглядываю в телефон. Сообщений и пропущенных звонков нет. Не хочу думать о том, где он и, главное, с кем. Первой писать тоже не буду. У меня есть гордость. Я никогда ни за кем не бегаю. Лучше умру старой одинокой кошкой, которая гуляет сама по себе, чем стану пиявкой, которая намертво присасывается к мужику.
Под кошачьей маской лицо немного чешется. Приподнимаю ее на лоб и протираю раздраженную кожу влажной салфеткой. Но снять маску не решаюсь. Срабатывает инстинкт самосохранения. Я просто знаю, что лучше мне остаться таинственной незнакомкой, которую сложно будет найти.
Осторожно выхожу из туалета, боясь, что меня может подкараулить этот злобный и не внушающий доверия тип. В коридоре, в отличие от дамской комнаты, до жути темно. Глаза медленно привыкают к темноте. Никого. Выдыхаю. Хихикаю себе под нос. Ну с чего я взяла, что он настолько на меня запал, что будет преследовать? Прежде чем идти дальше, кручусь на каблуках и отточенным движением поворачиваю голову, эффектно взмахнув волосами.
– Мяу, – для храбрости вхожу в образ, рассекая пальцами воздух, и отправляюсь на поиски подруги.
Делаю пару шагов и резко останавливаюсь, услышав за спиной покашливание. Оборачиваюсь. Сердцебиение резко зашкаливает, отдает в ушах. Не могу рассмотреть, кто стоит в углу. Но этот кто-то не двигается, просто наблюдает за мной. Я не собираюсь играть в гляделки, во мне срабатывает древнейший инстинкт “бежать”. Сломя голову несусь подальше – я никому не дам меня обидеть. Да, я могу постоять за себя, но предпочитаю делать это на публике, а не в темном переулке.
Успокаиваюсь только когда теряюсь в толпе. Среди других людей чувствую себя в безопасности. Замечаю Дашу. Она машет мне рукой с центрального столика. Она не одна. С тремя парнями, которые тоже активно жестикулируют, приглашая меня присоединиться.
Подхожу. На столе три бутылки шампанского и бокалы. Ведерко со льдом и тарелка клубники. Узнаю Дашин размах – гулять так гулять, из мелкой посуды не пьем. Но у меня настроение социализироваться и общаться с кем-либо, кроме подруги, пропадает. Особенно, когда на него претендуют полупьяные детины с видом взрослых мужиков. Даша любит провоцировать молодых и горячих, я же наступаю раз за разом на одни и те же грабли и выбираю себе ухажеров постарше. С инфантильными и не особо окрепшими умами мне не интересно.
– Угостили даму, а теперь оставьте нас! – перекрикиваю музыку и для убедительности добавляю недвусмысленные жесты, означающие одно. Миссию они свою выполнили, с поставкой шампанского справились, теперь могут идти искать новых жертв.
Парни на мои призывы реагируют взрывом хохота, как будто я шутки шучу. Начинаю злиться. Ставлю руки на бока. Это знак, показывающий Даше, что я сейчас взорвусь.
– Так, мальчики, погуляйте. Я угомоню свою кошку, а там видно будет.
– Не, крошки, так дело не пойдет. Это наш столик. Мы купили вам шампанское. Вы нас кинуть решили? – самый пьяный парень не только решает включить крутого и дерзкого, но и пытается выползти из-под стола, что дается ему не просто.
Я уже сжимаю руку в кулак, готовая остудить его пыл. Но не успеваю, потому что меня отодвигает огромная фигура, закрывая от перепившего недоухажера. Меня обдает теплом от тела спасителя и запахом… моих любимых духов. Точно таких же, как я сегодня купила.
Пока соображаю, что к чему, мужчина берет моего несостоявшегося поклонника за шкирку и небрежно отбрасывает в сторону, будто это упавшая на стол муха, а не мешковатый парень. Он поворачивается ко мне полубоком, и я узнаю в нем того самого мужика размером с медведя, что пялился на меня во время танца. Над правым глазом вижу шрам, он продолжается и под глазом, тянется вдоль скулы к подбородку и скрывается за короткой бородой, а может и отросшей щетиной, не разбираюсь в этих атрибутах мужественности. Ему повезло, что не лишился глаза, проносится мысль в голове.
– Свободен, – здоровяк достает из брюк две крупные купюры и засовывает парню в карман рубашки, – за шампанское.
Пока буйный ухажер непонимающе смотрит на моего спасителя, его захмелевшие друзья выбираются из-за стола и начинают говорить на повышенных тонах. У меня нет сомнений, что делают они это зря. От “медведя” исходит такое железобетонное спокойствие, что только дурак не поймет: он здесь король положения и с ним лучше не связываться. И мужик это доказывает в следующую минуту.
Он ударяет их лбами друг об друга так, что слышно треск от столкновения. Потом подхватывает их за шеи, как провинившихся котят, и утаскивает подальше от нашего столика. Я стою, онемевшая от всего происходящего, и не знаю, что делать. Дождаться этого мужика и отблагодарить? В том, что он вернется, я не сомневаюсь. Или бежать, пока он не предъявил права на меня и не заставил отблагодарить? Уверена, от него так просто избавиться не получится.
Падаю на кожаный диван, подтягиваюсь к Дарье, которая развлекается от увиденного и, как ни в чем не бывало, наливает в два бокала шампанское, бросает в них клубнику и подает один из них мне.
– Я за рулем, – отодвигаю от себя выпивку.
– Ты же хотела машину оставить у клуба и забрать утром?
– Передумала. И вообще мне здесь не нравится. Поехали отсюда.
– Ну, нет! Я только веселиться начала. Хорошо, что этих душнил выгнали. Предлагаю дождаться нашего красавчика и продолжить банкет. За все уплачено, Варенька! Я хочу сегодня утонуть в море из шампанского, – она выпивает залпом свой напиток, хватает зубами клубнику и игриво прячет ее в рот, глядя куда-то вдаль.
Оборачиваюсь. Ну, конечно, она уже высмотрела новую жертву. Но во мне все быстрее растекается желание сбежать, пока не поздно.
– Даша, умоляю, пошли отсюда. В любой другой клуб, ну, пожалуйста. Обещаю танцевать до утра. Бери шампанское, и мы уходим. Разрешу открыть его в машине и пить из горла. И даже не буду орать, если прольешь. Пошли, а? – вижу, что ей не нравится мое предложение, но обещание другого клуба действует на нее успокаивающе.
Я торопливо встаю с дивана и жду, пока Даша соберет свою сумочку и две неоткрытые бутылки шампанского. И пока она суетится, сзади меня кто-то со всей силы сжимает меня за задницу. Я считаю про себя до трех, готовясь к продолжению, слышу возню и на ее звук выбрасываю руку с сумочкой, вложив в удар всю свою ярость. Сзади меня стоит медведь с окровавленным ртом, похоже я разбила ему губу. Нет, не медведь он, а козлина горная. Рядом дружок его, тот, которому Даша строила глазки. Они оба бросаются ко мне, а я к Даше, выталкивая ее с другой стороны дивана к выходу.
– Бежим, – кричу ей, роняя ведерко со льдом. Боковым зрением замечаю за долю секунды, как лед рассыпается по столу. И в это время запинаюсь о порожек у стола (кто вообще его сюда поставил?!), надламывая каблук ботильона. И тут же наклоняясь к нему, отрываю его с корнем и бросаю на стол. Сердце колотится как сумасшедшее.
– Зашибу, – слышу за спиной рык зверя. И я знаю, кому адресована угроза. Мне.
Не оборачиваясь, бегу за подругой по лесенкам в самую гущу танцующей толпы, и она служит нам прикрытием. Одной ногой я семеню, наступая на носочек. Второй – наращиваю скорость бега. У гардероба торопим его хозяйку и забираем одежду. Несемся, хохоча, к выходу.
Представляю, что сказала бы моя мама, увидь нас:
“Девкам давно замуж надо выйти и дома сидеть, детей нянчить, а они устроили шоу в стиле вертихвосток! Такими темпами останетесь с Дарьей без мужиков!”
“Ох, мама, – ответила бы я, – в наше время главное остаться с зубами и не поехать головой, чтобы жить свою веселую жизнь, а не выполнять детородный долг для галочки”.
Подбегаем к моей машине, запорошенной снегом, запрыгиваем внутрь, взвизгивая от холода сидений. Завожу замерзшую технику, сбрасываю дворниками сугроб с лобового стекла и выезжаю задним ходом с парковочной стоянки, не дождавшись, пока машина прогреется. И делаю это очень вовремя. Потому что на крыльцо выбегает мужик с разбитой губой и машет мне рукой, чтобы я остановилась. В руке – мой каблук.
В ответ сильнее нажимаю на педаль газа. Как хорошо, что обувь теперь без каблука, педаль чувствую, как родную! Меня заносит, но я справляюсь с управлением, и мы скрываемся с места преступления. Дашка, не дожидаясь разрешения, открывает шампанское, половину которого проливает на себя и коврик для ног. Я не ору на нее, как и обещала.
– Ботильоны новые жалко, – снимаю маску и кидаю Даше на колени. – В бардачок закинь.
– А мужика тебе не жалко? Расквасила моську симпатяге, – она осуждающе цокает языком в унисон щелчку закрывшегося бардачка.
– Не жалко. Пусть этот старпер со шрамом во всю рожу руки при себе держит. За задницу он меня схватил!
– Ох, Варвара Борисовна, даже не знаю говорить вам или нет… – моя красотка заливается смехом. Он у нее удивительный, заразительный.
– Говори или на остановке выкину, – притормаживаю для убедительности и еду дальше. – Даш, сначала ко мне. Нужно переобуться.
– Уговорила. Облапал тебя не он. А какая-то собака сутулая, которая кривой походкой к тебе подползла. А наш герой просто не вовремя вернулся и отхватил от тебя по полной. И ничего он не старпер. Не старше Глеба так уж точно. А мужик в самом расцвете сил. Как ты ему лицо так разбила? Ты на бокс свой завязывай ходить! Ты же девочка, а не киборг-убийца.
– Это не я разбила. А Tiziana Terenzi из моей сумочки. Все претензии к флакону духов с металлической крышкой. И вообще, по его бандитской морде видно, что он нисколько не лучше. Я ему авансом выдала.
– Страшная ты женщина, Васнецова!
– А по мне так вполне симпатичная, – делаю губы бантиком, стараясь не думать об угрозе мужика из многообещающего слова “зашибу”.
Хорошо, что я была в маске.
Глава 3.
– Так, я сначала в магазин, куплю нам что-нибудь перекусить, а ты заходи, переодевайся. Я быстро, – Даша выходит из машины и идет в сторону павильона у дома, забывая о моей особенности.
А заключается она в следующем. Я никогда не захожу в подъезд одна. И не выхожу одна. Под эту причуду подстроена вся моя жизнь, рабочее расписание, проинструктированы родные и близкие.
Именно поэтому я стараюсь не работать с утра в выходные, потому что могу не дождаться у двери случайного соседа, чтобы выйти на улицу вместе. А когда я работаю до поздна, моя лучшая в мире медсестра Дарья Олеговна провожает меня до двери, как бы сильно она не торопилась к дочери. С нее – мое спокойствие, с меня – такси до ее дома. И это единственное, над чем она никогда не шутит.
Мне приходится напомнить:
– Королева моя, – показываю на подъезд, – я не пойду одна.
Знаю, что она меня не бросит, но предательские холодные мурашки уже разбегаются по телу от одной только мысли идти без “охраны”. Я лучше поеду ночевать в гостиницу. Что я и делала пару раз, не дождавшись попутчиков-соседей, с которыми я старательно заводила дружбу после покупки квартиры.
– Варюх, прости. Это не я, это все шампанское. Тогда вместе в магазин, потом вместе – в подъезд.
В круглосуточном магазине Даша берет сэндвич и пару готовых салатов. Я закидываю в корзину протеиновые батончики, чтобы не соблазняться залитыми соусами с сахаром салатами.
Дома достаю бокалы и разливаю шапманское, смакую пару глотков шипучей дряни, что мне не свойственно. Обычно я предпочитаю воду и минералку. Пока Дарья уплетает свои салаты, я меняю несчастливый костюм кошки на белую блузку и брюки цвета индиго. А распущенные волосы возвращаю в тугую косу.
– Ты похожа на строгую училку, Варенька Борисовна, – она гладит моего кота, усадив его к себе на колени, ни капли не смущаясь, что может испортить новое роскошное платье. – Очки еще надо. И указку. А лучше плеть.
– На сегодня с меня приключений хватит! Может, дома останемся, а? – дразню ее, ведь она ни за что не упустит возможность плясать до утра, собирая восхищенные взгляды.
– Еще чего! Дарья Олеговна сегодня вольная птица. Жизнь, Варенька, надо жить именно так – празднуя каждый день, хохоча и танцуя с бокалом шампанского в руке. Иначе она нагнет тебя бытом и чпокнет поварешкой на кухне. В твоем случае, – она ленивой походкой плывет к холодильнику и театрально распахивает его дверцу, – банкой минералки.
– Если я детей хочу, мужа, спокойствия? Все эти тусовки не мое, ты же знаешь.
– Варенька, когда мы встретим своих мужчин, и они завоюют наши сердца, мы будем праздновать и танцевать эту жизнь с любимыми хоть в спальне, хоть в Париже, хоть в Монако.
– Мне нравится твой план. Спальня, Париж, Монако… Кухню ты не рассматриваешь?
– Ну почему же, на кухне можно делать много всего интересного. На этом столе, например, – она стучит ладонью по деревянной поверхности. – Слушай, я не исключаю, что даже такие заядлые не домохозяйки, как ты, начнут надевать фартуки и запеканки с утра печь ради достойного мужчины.
– Если только на голое тело, – мы чокаемся бокалами и спускаемся в такси, которое везет нас в очередной клуб.
Глеб мне так и не позвонил.
Под утро я увожу Дашу домой на такси. Прошу водителя помочь. На всякий случай делаю скриншот мобильного приложения, где указаны данные машины, и отправляю подруге на телефон. Поднимаем ее на пятый этаж, потому что кое-кто решил выпить месячную дозу игристого. Я помогаю подруге раздеться и кладу ее красивое и на все согласное тело на новую кровать с покрывалом розового цвета в сердечках. Недовольный водитель хоть и отработал обещанные чаевые, но нарочито громко шаркает ногами в коридоре. Тороплюсь вернуться в его машину, пока он не уехал. Мне еще предстоит уговорить его проводить меня до квартиры.
Когда мы подъезжаем к моему дому и без того не самый покладистый характер утреннего таксиста сменяется на взрывное устройство, которое вот-вот рванет. Ему названивает разъяренная жена, которая требует объяснений, почему он до сих пор не вернулся со смены. Ей в трубку он мурлычит какие-то оправдания про пьяных пассажиров-мужиков (это мы-то мужики?), а когда кладет трубку, срывается на меня:
– Дальше вы сами. Я итак с вами опоздал на полчаса к жене. Ваших чаевых не хватит даже на цветы. Моя мегера сожрет меня с потрохами. А если еще унюхает духи вашей подруги, а она унюхает… Мне теперь не выжить. Всего хорошего, – последнее пожелание из его рта вываливается совсем с другим смыслом: “выметайся из моей машины, пока не выволок за косу”.
– Всего пять минут. Я добавлю, – выхожу из машины, но не тороплюсь закрывать дверь. Жалобно прошу подняться со мной на третий этаж, достаю кошелек из сумочки и шуршу купюрами. Протягиваю одну. Ноль реакции. Добавляю еще одну. Хочется плакать, умолять, топать ногами. – Хватит на хороший букет. Обещаю бежать по лестнице быстрее ветра. Две минуты.
Вместо ответа он тянется к двери и с грохотом захлопывает ее у меня перед носом. Он уезжает. А я стою, окруженная безлюдным двором. Деревья с шапками снега на ветвях свисают на заснеженный асфальт мрачными тенями. Нет даже собак. Судя по подметенному у подъезда снегу, мой дружище-дворник Бронислав Венцеславович уже ушел со своего поста. Звонить соседям еще рано. Выходной, все хотят спать, а не встречать дрожащую раннюю пташку.
Я в который раз делаю попытку справиться с собой. Достаю ключи от входной двери. Пикаю чипом по электронному звонку. Но… так и не решаюсь дернуть за ручку.
Устало облокачиваюсь спиной о ледяную поверхность железной двери. Разочарованно прикрываю глаза. Опять не смогла. И я подумаю об этом позже, а сейчас мне срочно нужно что-то решать, иначе превращусь в сосульку. Я ненавижу зиму, холод и все, что с ними связано.
Чувствую, как стынут ноги, пальцы на руках деревенеют, а лицо превращается в застывшую маску. Прячу подбородок в воротник полушубка и мысленно кляну себя за то, что не осталась ночевать у Даши. Смотрю на свою припаркованную машину, но ехать с алкоголем в организме не стану. Негнущимися пальцами вызываю очередное такси до круглосуточной кофейни, где я периодически бываю в числе первых посетителей и жду, когда проснется город, Даша или кто-то из соседей.
***
– Бессонная ночь? – новенький бариста, мой ровесник, пытается завязать беседу, принимая заказ, но мне не хочется играть в хорошую девочку и поддерживать этот разговор. Тем более, когда мне тонко намекают, что выгляжу я не очень.
– Флэт уайт. Без сахара и сиропов. И максимально быстро. Не могу согреться.
– Десерт?
– Овсяноблин с яйцами и авокадо. И рукколу пусть не забудут положить. Никаких соусов. Это все, – отодвигаю от себя меню, в которое даже не смотрела. Знаю его наизусть и беру всегда одно и то же. – Пока варится кофе, принесите, пожалуйста, стакан теплой воды с лимоном.
Все, теперь я спокойна: сейчас позавтракаю, выпью кофе и поеду домой спать. Мне приносят воду, к которой я жадно присасываюсь, как будто выпила вчера не пару бокалов шампанского, а ведро отборного виски.
Открываю телефон. Листаю вчерашние фотографии с Дарьей. И зачем-то захожу в истории в соцсетях бывшей Глеба. Она с детьми поставила елку. Но не это привлекает мое внимание. А надпись “всей семьей готовимся к Новому году”.
Всей семьей.
Интересно, Глеб входит в это понятие? Не хочу быть подозрительной и истерить по этому поводу. Я понимаю, что, даже если он там был, это нормально. У них общие дети. Он всегда будет им нужен, а они важны для него. Смущает другое. Куда он вчера пропал? И почему молчал? И вообще, есть ли в его жизни место для меня или я зря трачу с ним время?
Мне приносят кофе. По инерции поворачиваюсь на звук открывающейся двери и не верю своим глазам. Громко, занимая все пространство входной группы, заходит сначала мой вчерашний мужик размером с медведя. Не мой, конечно. Но от этого не легче. За ним – еще один, но заметно меньше размером. С такой же бандитской рожей. Меня прошибает волной паники. А если “мой” меня узнает?! Накрутит мою косу на руку и шмякнет об стол за вчерашнее!
Так, спокойно, Варенька Борисовна! Вчера ты была в маске и латексе, а сегодня с утра похожа на помятую снегурочку после новогоднего корпоратива. Пересаживаюсь на соседнее кресло, чтобы быть полубоком к монстрам. Нервно перебираю пальцами по столу. Зачем-то лезу в сумочку и вспоминаю: сумочка с духами! Ее-то я вчера, точнее, уже сегодня, не поменяла. Так, Варь, стоп! Это же мужик, он точно не запомнил такие детали. Пей свой кофе, жуй овсяноблин, который вот-вот принесут, и езжай домой.
