– Пошел ты, – ядовито прошипела я и выключила телевизор. – Идем? Поедим?
Спиннер любознательно наклонил голову и рванул в коридор, успевая крутиться вокруг себя.
***
Я закинула последний кусочек бекона в рот и отодвинула тарелку. Оглядела захудалую закусочную на первом этаже своего дома: новости бубнили из подвешенного телевизора; по периметру привычные красные диванчики с ободранной обивкой, пару посетителей, кроме меня, официант у бара наливал дешевое пойло бездомному – шлейф мочи так и бил в нос; на панорамном окне тысячи мокрых вкраплений, подсвеченные огнями города.
Сидевший рядом Спиннер положил лапу на мое предплечье – напоминал не забыть дать ему вкусняшку. Я здесь постоянный гость, да и моего пса уж больно обожает хозяйка заведения, так что не против его присутствия.
Звякнул дверной колокольчик. Официант машинально устало поздоровался:
– Добрый вечер. Перекусить или попить?
– Будьте добры какао. На улице холод собачий, – ответил мужчина, подойдя к бару.
Я украдкой посмотрела на вошедшего – светящейся ауры нет – человек. И спокойно продолжила попивать молочный коктейль из трубочки и подкармливать свою псину. Но спустя пару секунд ощутила его взгляд. Может кто-то из клиентов с работы? Неужели узнал?
Мужчина азиатской внешности не стал мять сиськи и подошел. На вид около тридцати пяти. Волосы небрежно собраны на затылке в пучок, острый, расслабленный взгляд, небольшой шрам у самого уголка губы, тянущийся к уху, будто кто-то пытался сделать из него ебучего Джокера. Ну, или Гуинплена Гюго. Красивый, но не смазливый. Скорее… харизматичный? Я бы запомнила такого.
– Фелисити Уильямс, – он не спрашивал – утверждал.
Мое имя. Мое поддельное имя. Одно из сотни.
Я оторвалась от пса, поднесла трубочку к губам и после пары хлюпаний спокойно ответила:
– Мы знакомы?
Жестом ладони он попросил присоединиться за столик. И, после моего равнодушного пожатия плечами, сел. Но, что-то подсказывало, будь я против, все равно бы это сделал.
– К счастью для меня – нет, – ответил тот, дернув губой то ли в ухмылке, то ли это были последствия травмы.
Спиннер, виляя хвостиком, тут же пошел лизать и прыгать на незнакомца.
– Так зачем испытывать судьбу?
– Милый пес. – Мужчина ответил на ласку животного, гладя кучерявую мордочку. – Что за порода?
– Мальтипу.
– Я решил, что могу заинтересовать вас, – вернулся к теме он.
Я нахмурилась и откинулась к спинке. Сперва подумала, что азиат здесь по рекомендации кого-то из клиентов и, не в силах дожидаться открытия клуба, нашел меня так. Но сейчас стало казаться, что…
– Хотите поговорить о Боге? Можете просто оставить брошюру.
– Нет, – усмехнулся он, продолжая гладить не унимающегося Спиннера. – Вам знакомо имя Елизавета Милюкова?
Ни одна мышца на моем лице не дрогнула. Еще бы… Я отрабатывала перед зеркалом это похуистическое лицо сотни лет. Хоть его произношение русского имени вышло весьма корявым.
Смачно цокнув, я ответила с придыханием, растягивая слова:
– Милый, последнему человеку, который произнес это имя, я в ту же минуту вырвала язык и пальцы. Еще яйца случайно задела… А это значит, что твоя минута пошла.
В его карих глазах не было ни страха, ни удивления. Скорее вызов. Наверное, тоже тренировался перед зеркалом.
Официант прервал эту игру в равнодушные гляделки, поставив на стол напиток с завитками пара.
– Ваше какао, – гнусаво произнес тот и ушел к ароматному бомжу.
– Яйца хоть оставьте. – Мужчина вынул из внутреннего кармана значок Спецслужб с удостоверением, гласившее: Цзинь Лу, офицер внутреннего контроля АКС, II ранга. – Что-нибудь слышали об АКС?
– Аппарат Кутёжной Саботажности?
– Смешно.
Конечно, мне была известна настоящая расшифровка: Агентство Контроля Сверхсуществ. Но ходил слушок, что это лишь для прессы. Себя же они называли Административно-Карательным Сектором.
– Да я вообще юморная, если не заметил. – Я повернула свой телефон экраном к нему. – А минута, кстати, кончилась.
Агента это совершенно не поторопило. Напротив, он решил насладиться горячим какао – медленно, смакуя языком и губами. Но его выдавал ускорившийся пульс.
Неплохо… Бессмертным себя почувствовал, что ли? Конечно, он же светанул корочкой АКС. Знает, что не трону, но сомнения все равно щекочут нервы.
– Я пришел просить помощи, – окончательно обезоружил меня офицер, но помедлив, добавил: – С миром. По-хорошему.
Вот оно – нутро карательного сектора.
– А как было бы по-плохому? – поддалась вперед я, не сдерживая улыбки.
– Агентство хотело привлечь членов Ордена для вашей вербовки. Я уговорил их этого не делать.
– Вербовки? – Я встала из-за стола, накинула куртку и жестом подозвала Спиннера. – А я надеялась, что для таких дел за мной пришлют одноглазого Сэмюэля Л. Джексона. – Я досёрбала коктейль и вынула из сумки пару купюр. – Какао за мой счет. И передай своему начальству, если они хотят, чтобы Орден Первых сохранил состав в том же объеме, пусть не посылает их. Мое милосердие распространяется только на людей.
Мистер Лу не стал протестовать, удерживать, угрожать или истерить, как типичный мужчина. Лишь продолжил спокойно пить какао. Я вышла из закусочной и, проходя мимо окна, помахала на прощание.
Это не последняя наша встреча – если АКС вышли на мой след, то постараются как можно скорее прижать за соски.
***
Шел мелкий снег. Я вышла из подземного перехода станции и поставила Спиннера на землю. В метро была ужасная давка – мою крысу там легко бы затоптали. Сегодня же пятница. Все офисные планктоны стекаются надраться дешевым алкоголем на Неоновую Линию – улицу, куда приличные люди и сверхи заглядывают только после полуночи, а отбросы кутят круглосуточно.
Мы перешли дорогу, как псу приспичило посрать на бордюр. Покорно дожидаясь, пока Спиннер закончит свои темные делишки, а рассматривала прохожих в свете рекламных баннеров и неоновых вывесок: вампирша, ведьмак, полудемон, оборотень, просто какой-то сверх со слабой способностью… А с виду – обычные люди. Я умею различать их благодаря цвету ауры. Кстати, никогда не встречала сверха, кто владел подобным фокусом.
Когда-то человечество звало всех их нечистью и истребляло, не спрашивая: хороший ты или плохой? Убивали лишь потому, что другой: более сильный, быстрый, опасный?
Сейчас же, когда медиапространства начали романтизировать это, нас стали звать «сверхсуществами». «Супергероями», если ложились под правительство, и все той же «нежитью», если не желали накидывать строгач на шею.
Людей можно понять. Это своего рода компромисс: они не истребляют сверхов без разбору, мы же помогаем им защититься от тех, кто считает человечество лишь мясом.
За этим и пришел офицер Цзинь. Да только я давно отошла от дел. Дала дорогу молодым взамен на иллюзию спокойной жизни. А если ,правда: я просто заебалась.
Выкинув говно Спиннера в урну, я свернула в переулок, откуда валил пар из канализационных люков, почти скрывая дорогу к дверям для персонала стриптиз-клуба BLACK HALO. Двое моих коллег стояли на перекуре, перекидываясь сплетнями и черными шуточками.
– А-а-а, это же мой пупсик! – закричала Велзевульва, как только Спиннер радостно рванул к ней. – Привет-привет, мой хороший.
– Фелисити, госпожа моя, ты сегодня рано. – Хэлл, администратор клуба, чмокнул меня в щеку и протянул сигарету, но тут же отдернул, пробормотав: – забыл, что не куришь.
– Да, как оказалось, вас и на ночь нельзя оставить. Читала в чате, что Блядонна идет на поправку. А что насчет того вампирского ублюдка?
Хэлл стряхнул щелчком пепел и цокнул.
– Когда явился Шарп-Эйдж, тот сразу дал деру. Мы посмотрели по камерам и… в общем, вряд ли удастся добиться справедливости для нашей Донны. Шарп-Эйдж, конечно ,заверил, что разберётся, но мы-то все понимаем…
– Чей-то сыночек? – подытожила я, косясь на счастливого Спиннера, играющего с Вельзевульвой.
АДминь молча закивал, делая нервную затяжку, и выругался:
– Отпрыск Вальтормов. Хуесос упырьский…
– Ясно. – Я ободряюще хлопнула его по плечу. – Ладно, пойду ребятам помогу, раз рано пришла. Столы расставляем, как обычно?
– Нет. У нас сегодня бронь мальчишника на двенадцать персон у третьей сцены и день рождения на пятерых у первой.
Я вошла внутрь, придержав ногой дверь, чтобы Спиннер успел вбежать за мной. Играла музыка для настроения, горел непривычный для стриптиз-клуба яркий свет – персонал готовил зал. Я плюхнула сумку на стул. Худосочный бармен поднял взгляд от накладной и лениво махнул ладонью в приветствии.
– Привет, Харон. Плеснешь?
Тот присел на корточки в поиске моей персональной выпивки. Конечно же, это его ненастоящее имя. Он сверх – умеет «по-особенному» смешивать элементы так, чтобы голову сносило, что помогает быть хорошим миксологом. Поэтому он на пару с братом неплохо умел смешивать дурь. Харон отошел от дел, а вот братец…
Рядом оказалась низенькая уборщица, человек.
– Фелисити, милая, не поможешь? – спросила она, указывая на кожаный диван.
Я подняла мебель одной рукой под углом, чтобы маленькой женщине было удобно смести шваброй мусор.
В нашем стрипушнике работало людей и сверхов примерно одинаково. Сложно назвать точную цифру – в таком бизнесе жуткая текучка кадров. Но несчастная Блядонна, она же Мэри, была обычным человеком, что очень ценится для частых гостей вампиров. Помимо классических услуг, за отдельную плату наши танцоры давали, так сказать, у себя отсосать. Но той ночью что-то пошло не так. Кровососу повезло, что была не моя смена.
– Достались же кому-то нормальные способности, – с белой завистью произнес бармен и поставил три шота на стойку.
– Это всего лишь физическая сила. Может когда-то она и была залогом выживания, но сейчас, – я ткнула ногтем в воздухе, целясь в лоб Харона, – вот где кроется настоящая сила.
– Что-то эта сила не помогла спасти Мэри, – мрачно ответил он, нервно натирая бокал. – За что только охране платят?..
– Кстати, об этом. – Я поставила диван на пол и осушила один шот. По горлу потекла магма, прямиком к желудку. – Дай знать, если сегодня будет кто-то из прихвостней Вальторма-младшего. Сам-то он нескоро явится.
– Что ты задумала? – приободрился бармен.
Я подмигнула, поднесла вторую стопку к губам и, опрокинув голову, заглотила жидкость. Впереди ожидала долгая рабочая ночь: алкоголь, танцы и парочка отшлепанных задниц.
***
В гримерной гудели стены от басов музыки, что доносилась с зала. Здесь творился полный хаос: парики, косметика, повсюду трусы и лифчики, стразы, перья, резиновые письки, надкусанный сэндвич. Спиннер лежал в кресле с закрытыми глазами.
– Я когда услышала, не поверила! – воскликнула коллега. – Но у него реально заново отрастает член!
– А как он у него отваливается? – спросила я, подкрашивая ресницы с приоткрытым ртом. – Как у ящерки хвост?
– Эм… на сцене он короткой катаной для зрелищности сам себе рубанул. Там еще кровищи столько было. Вампиры побежали рты подставлять, как дамочки за халявной выпивкой у бара, – захихикала Типичная сосалка и вскочила к двери. – Ой! Там, кажись, скоро твой выход.
– Знаю.
Я уложила сиськи в пуш-апных чашечках лифчика, поправила парик и вышла в зал, исполнять соло-партию. Прожектора освещали продолговатую отполированную сцену, где уже блистали десяток девушек, экспрессивно двигаясь в такт музыки.
Они замерли и принялись плавно расступаться передо мной. Вмиг стал слышен лишь стук каблуков.
Цок. Цок. Цок.
Музыка. Ладонь обхватывает пилон. Аплодисменты.
Что чувствует человек или сверх при виде полуобнажённого тела? Возбуждение? Отторжение? Волнение? Эстетическое удовольствие?
Голод?
А может, все сразу?
Но что испытывает тот, кто выставляет свое тело напоказ, демонстрируя провокационные позы? Стыд? Страх? Смущение? Задетую гордость?
Я уж точно нет. Я чувствую безобидную власть, восхищение, что виднеется в блеске глаз зрителей. Чувствую контроль: над своим телом, над ситуацией, над чужой похотью. Когда гипнотически двигаюсь, плавно скользя скосами туфель по полу, будто и вовсе парю над землей. Когда виден каждый изгиб, видна залегающая тень напряженных мышц.
В BLACK HALO всегда была благодарная публика. Наш админ строго следил, чтобы гости не кривили скучающие морды, будто танцоры лишь голое украшение их вечера.
Юбка соскользнула с бедер, а за ней и блестящие стринги. Послышались одобрительные возгласы. Я мазнула взглядом по толпе, скрытой в полутьме, выбирая счастливчика. Острый взгляд, шрам, продолжающий улыбку…
Офицер АКС Цзинь Лу сидел за барной стойкой. Как банально и ожидаемо.
Трусы прилетели прямиков ему в лицо, что не могло не расстроить: думала, рефлексы у него получше.
