Страница 5 из 9
Нашлась, спасительница деревенская! Отпиваю чай – кисло-сладкий, от вкуса бодрость переходит на новый уровень.
– Лель, пока ничего! – вздыхает Нина.
Ее дочурка отвлекается от рисования и заглядывает в чашу с водой.
– Им тепло?
– Тепло, конечно.
– Но не выходят? – уточняет расстроенным голосом.
– Никак, Лель.
– Они умелли? Совсем-совсем умелли?
На глазах голубоглазой девчушки закипают огромные-огромные слезинки!
– Давай мы им водичку поменяем? Может быть, еще вылупятся? Наверное, это те, что долго вылупляются! – мгновенно спохватилась Нина.
Обняв дочурку, она успокаивает ее и обещает, что зверушки вылупятся обязательно.
– Что это вы там вылуплять собрались?
Недолго думая, я запускаю руку в банку с водичкой и достаю яйцо – небольшого размера, противно-склизское. В трещинах. Надавил немного, оттуда что-то вылезло и шлепнулось на пол.
– Это что за… червяк такой?
Хотел поднять, но… наступил! Поднимаю ногу, на носке размазана фигня. Я раздавил ступней какой-то студень!
– Мама, он его убил! Теперь он умел. Совсем умел…
Леля начинает реветь. Нина выхватывает у меня банку с водой и грозно мечет на меня взгляды.
– Вы зачем сюда свои руки-крюки запустили?! Не видите, что ли, что мы… игрушечных зверушек в воде выращиваем! Они должны были распариться в теплой воде и вылупиться.
– Фигня дешевая, – фыркаю я.
– Для ребенка это было ожидание чуда, а вы… испортили все! Уйдите с глаз моих, чтобы я вас не видела! – шипит Нина, того и гляди, заколотит меня поварешкой насмерть, потому что я обидел ее малышку.
Выхожу, пристыженный с кухни.
Разоралась… А я, что?! Я – ничего!
Просто потрогал. Оно само в руках развалилось. На части!
Надо детям хорошие игрушки покупать, а не дерьмо китайское, от которого палью и химозиной за три километра несет!
Не нахожу себе места в чужом доме!
Нехорошо вышло… Меня приютили, а я… я девочкам чудо за три рубля испортил! Тьфу…
Надо же что-то сделать! Взгляд ищет по сторонам, нахожу на полке упаковку цветной бумаги, ножницы. Приходится вспомнить, как скрутить оригами, прыгающих змеек из бумаги.
Быстро собрав в кулак разноцветных змеек, возвращаюсь на кухню. Леля уже не плачет, всхлипывает, растирая кулачками припухшие глазки.
– Плавда?
– Правда-правда, – обещает ей Нина.
Кажется, я появляюсь в момент кульминации их беседы. При виде меня девочка надулась и отвернулась.
– Снова вы! – смотрит в мою сторону Нина.
Ее взгляд как бы говорит мне: зря я тебя из сугроба вытаскивала.
Пусть бы там замерз до зеленых соплей и околел.
Насмерть!
– Смотри, у меня есть змейки заколдованные. Они прыгать умеют!
Леля и не думает поворачиваться. Ставлю одну из змеек на стол, нажимаю на хвост. Дай боже, чтобы память меня не подвела. Змейка подпрыгивает! Ееес… Не подвела память!
– Лель, смотри! – ахает Нина. – Прыгучие какие.
Леля смотрит нехотя, но потом подбегает ко мне и разглядывает бумажных змеек, как чудо какое-то. Веселью ребенка нет предела: она прыгает, хлопает в ладоши и дает им всем имена! Совершенно забыла про банку с разочарованием.
– Надо же. Спасибо.
Бросив на меня быстрый взгляд, словно исподтишка, Нина скупо благодарит, быстро ликвидируя банку и незаметно выбрасывая неудачные игрушки в мусорное ведро.
– У вас хорошо получается отвлечь ребенка. Есть свои дети? – интересуется Нина.
– Нет, своих детей нет, – качаю головой в знак отрицания.
В этот момент Леля вдруг отрывает взгляд от своих новых сокровищ и адресует мне милейшую улыбку.
Прямые ровные бровки, ямка на подбородке, точь-в-точь, как у меня самого, только моя скрыта легкой щетиной, но больше всего поражают глаза.
Я застываю, смотря в эти льдинки, пронизанные светом. Будто смотрю на себя самого, родом из детства.
Все говорят, что мои ярко-голубые глаза – редкость большая. Заметные. Яркие…
Почему Лелины глаза так на мои глаза похожи?
Сердце перехватывает в горле. Пульс учащается, становясь комком в горле.
Мой взгляд неспешно скользит по фигуре девочки. Я цепляюсь за еще одну деталь, от которой сердце просто встает, как вкопанное, и отказывает биться.
На внутренней стороне левого запястья Лели какое-то пятно. Коричневое, продолговатое…
Родимое пятнышко, как будто кто-то небрежно мазнул кистью.
Я невольно натягиваю рукав клетчатой рубашки пониже. У меня такое же родимое пятно…
Смотрю на Лелю, на Нину.
Дышать трудно.
Неужели такие совпадения случаются?!
Или тут… другое…
Спал с ней в прошлом? Такую милашку я бы запомнил…
С другой стороны, это примерно… прикидываю… Столько лет назад…
У меня был непростой период.
С кем я тогда только не переспал. Самому иногда вспоминать стыдно!
Мог и не запомнить!
– Скажите, Нина. Кто… Кто отец вашей дочери?
Глава 5
Нина
– Скажите, Нина. Кто… Кто отец вашей дочери?
Я перевожу взгляд на незваного гостя и понимаю, что он смотрит на мою девочку, на мою доченьку пристально-пристально! Буквально взгляда не сводит!
Потом он переводит взгляд на меня и буквально окатывает горячей и одновременно ледяной волной. У него очень красивые глаза – ярко-голубые, цвета летнего неба…
У моей Лели – такие же.
Хм…
Почему я заметила это именно сейчас? Я по очереди смотрю в глаза Алексея, потом – в глаза дочери.
Меня к полу прибивает от похожести. Нет, от идентичности! Те же золотистые крапинки вокруг зрачка, та же темная, яркая радужка… Я будто в одни и те же глаза заглядываю, и поневоле по коже морозец проносится.
Холодные мурашки выстраиваются цепочкой вдоль всего позвоночника, волоски на коже приподнимаются.
– Нина?
– Что?
– Вы не ответили! – говорит настойчивым голосом Алексей.
Как будто требует!
Интонации у него командирские, а вид… Вид, как у большого босса во главе длинного стола. Того и гляди, отчитает со всей строгостью!
Привык командовать?
Определенно.
Значит, не простой бомжик. Очень непростой.
Но это я уже и так поняла по его дорогой одежде и правильной манере разговаривать, по тому, как хорошо и ловко он управляется со словами и вообще держится в доме моих родителей, словно я у него в гостях, а не наоборот!
– Так вы ответите или нет? – настойчиво спрашивает Алексей.
Он оказывается от меня близко-близко.
Длинные, красивые пальцы обхватывают мой локоть, удерживая меня на месте.
Он так близко. Что… Что он делает?
Зачем так близко подошел?
Еще и трогает меня.
Волнующая дрожь по телу – волной.
Приятный жар изнутри приливает к щекам.
Я чувствую запах миндального геля для душа, я точно таким же умываюсь, потому что только он стоит на полочке в ванной. За исключением Лелькиного геля с ароматом бабл-гам. Но я не хочу пахнуть, как детская жвачка, поэтому всегда выбираю миндаль.
Мой привычный, любимый гель для душа на коже Алексея раскрывается совсем иначе – мягкое тепло отходит на второй план, горчинка выбивается в лидеры. Запах напоминает марципаны, а я их так люблю…
С удовольствием бы полакомилась.
Не Алексеем, конечно, а марципанами.
Да, марципанами. Кажется, я брала конфеты с марципаном, Леля не должна была их слопать.
– Нина?
Алексей наклоняется. У нас приличная разница в росте. Я чувствую себя рядом с ним меньше, чем есть, испытывая ни с чем несравнимое ощущение, когда мужчина превосходит в силе и росте. Дима был чуть-чуть выше меня, буквально на пару сантиметров и не любил, когда я надевала высокий каблук. Кажется, с Дмитрием я вообще разучилась носить изящные туфельки, а рядом с Алексеем…
Черт…
Меня вдруг пронзило такое легкомысленное настроение: захотелось надеть черное, шелковое платье, которое я купила еще летом, но так ни разу и не надела – слишком роскошное, некуда было в нем ходить, и лодочки на тонкой высокой шпильке, распустить волосы и… пойти танцевать.
Что за наваждение такое?
