– Заткнись! – рявкнул я и рывками унёс её в сторону, в хилую рощицу. Низкая, редкая, но если присесть, то укрыться можно. Колючий кустарник хлестал по лицу, ветки цепляли рукава, но я прорывался вперёд, пока не углубился в корявые заросли. Опустил её на землю, прислонил к кусту.
– Держись.
Рана на боку кровоточила, багровое пятно быстро расползалось по ткани. Я рванул на себе рубаху, скрутил рукав в жгут, прижал и туго стянул, так что пальцы затекли от усилия. Кровь всё равно сочилась сквозь тряпку, тёмными каплями просачивалась наружу. Оля обмякла, веки тяжело опустились, голова скользнула и откинулась.
– Я уведу их, сделаю круг и вернусь, – сказал я ей прямо в ухо, будто внушал самому себе. – Ты только дыши. До лагеря доберёмся вместе.
Она слабо, почти незаметно, улыбнулась.
– Нет… Не возвращайся за мной… Это опасно… если погибнешь – погибнет и вся группа… они все… только ты…
Я сжал её ладонь. Она была холодной.
– Жди.
* * *
Я бросился обратно на тропу, нарочно шумел, ломал кусты, скатывал камни, мелькал между кривыми деревцами, чтобы у преследователей не возникло сомнений, куда бежать.
Кирпич палил туда, где меня уже не было, картечь срывала сучья, но всё впустую. Постреляв вслепую, он быстро одумался, стал экономить патроны – понял, что его дурной натиск не приносит пользы.
Я уводил зэков. Они прошли мимо рощицы с Олей… Пока все по плану. Я прижался к камню, переводил дыхание, и в этот миг, когда группа «Б» почти миновала заросли, в которых я спрятал Ольгу, раздался крик, резанувший по нервам:
– Эй, уроды! Я здесь! – голос Ольги, хриплый, со смертельной усталостью… Но его отчетливо слышно. Слишком хорошо.
Я замер. Сквозь листву увидел её. Оля стояла, выпрямившись шаткая, бледная, вся в крови, одна рука заведена за спину. Где она взяла силы, чтобы встать?
Зэки развернулись, рванули обратно. Мне хотелось похватать их за шкирки, трясти, делать что угодно, чтобы они не бежали туда. Но я знал, это всё бесполезно.
– О! Какая!
– Смотри, Кирпич! – один заржал, сплюнув в сторону. – Ты подстрелил куропаточку! Сейчас добьем её. Или сначала поиграем? Опять скажешь, что твоя баба? Нет уж, в этот раз делись с братвой. Долго-то она не протянет… Гля, как ты ее подстрелил. Но мне хватит.
Зэк с кривой ухмылкой подошёл вплотную, схватил Ольгу за волосы. Но она, стерпев это, вдруг выбросила из-за спины руку и резко провела ножом по его горлу.
Чирк!
Кровь хлестнула из разреза от уха до уха, бандит захрипел, выпустил её и рухнул на колени, а потом и вовсе завалился в сторону, слабо булькая.
Второй рванул сразу, замахнулся дубиной. Ольга совсем ослабла, успела лишь вскинуть взгляд. Удар обрушился на её голову с тупым звуком, от которого меня пронзило до костей. Она качнулась, осела на землю, глаза мигнули напоследок – в них было и отчаяние, и решимость.
И всё.
Второй удар её добил. Оля погибла. Но утащила за собой одного из этих тварей.
А в голове у меня всё звенел ее крик. Призыв, которым она приняла на себя опасность.
Горло перехватило, пальцы сжались до боли. Ольга ушла так, как хотела – защищая нас всех, борясь до конца. Я знал это, но в груди саднило так, будто это у меня с каждым толчком сердца вырывалась из тела кровь.
* * *
Я уходил от преследователей налегке, без оглядки, и чувствовал: не достанут. Когда один, когда не надо никого ждать и подгонять, ноги сами несут, дыхание выравнивается, а каждое движение подчиняется только инстинкту. Сделав большой круг, я ушёл в сторону и только потом вернулся к пещере.
– Быстро все в укрытие! – крикнул я, только появившись. – Здесь урки!
Люди вздрогнули, засуетились, каждый спешил в тень пещеры.
– А где Ольга? – глухо спросил Ефим.
По глазам его я увидел: он всё понял, едва увидел меня. Просто не спросить не мог. Я сглотнул, но сказал сразу:
– Она погибла.
Повисла гнетущая тишина, все были шокированы новостью. Потом сразу разом вспыхнули голоса.
– Как – погибла? – заохал врач.
– Что ты несёшь, Макс? – мажорчик вскинул руки.
Я поднял ладонь, испачканную в Олиной крови, осадил всех.
– У них ружьё, не знаю, откуда взялось. Наша Оля умерла… погибла героически. Отвлекла их на себя, чтобы я смог вернуться к вам. И не просто отвлекла – одного из ублюдков забрала с собой. Она была ранена и…
Ворон мотнул головой, лицо у него было каменным:
– Суки!
Он весь потемнел, будто это снова, ещё раз погибла Лиза.
– Нам нужно собирать вещи и уходить… – сказал я.
– Нет, уйти мы не сможем, – возразил Ворон, поведя головой и будто стряхивая морок. – Надо спрятаться в пещере. Я бы и входа сюда не увидел, если б не ручей и не ты, Макс. Надо оставаться здесь и затихариться.
– Да, да… – подхватил врач, сгибаясь, будто от боли, и держась за колени. – Я не могу быстро двигаться по этим горам, меня точно догонят.
Мажорчик опустил глаза, проговорил еле слышно:
– Прости, Макс… но я тоже за то, чтобы остаться. Тут они нас точно не найдут. А если будем шататься по горам, где-нибудь да нарвёмся. Ведь как-то же они нас нашли.
– Я видел среди них… следопыта, – сказал я. – Похож на местного, старик какой-то. Может, он у них на прицеле. Возможно, он читает следы. Или… или, быть может, кто-то из нас оставлял им метки.
Выговорив это четко и с ударением, я перевёл взгляд на Сергеича. Тот тут же вытаращил глаза:
– Макс, ты что, гонишь? Ты мне такую предъяву кидаешь? Да они с первого с меня шкуру спустят, если найдут. Я сам не хочу под них ложиться. Хотите – оставайтесь, хотите – идите дальше, но я с вами до конца.
– А ну как ежели ты за них? – ехидно протянул тогда Ефим. – Засланный казачок, а?
Сергеич медленно поднял руку и ткнул пальцем себе в грудь, в район сердца:
– Ну, если так, – сказал хрипло, – ты знаешь, старик, куда копьем бить. Прикончить меня – дело минутное. Но я вам клянусь, зуб даю, не я их привёл.
Тишина снова зависла.
– А как тогда они узнали, что мы не пошли вниз по реке, а ушли в горы? – вдруг спросила Евгения. Она обычно молчала, сидела в стороне, но сейчас её голос прозвучал неожиданно громко, словно резал пространство. Потому что она говорила правду.
Все уставились вопросительно на урку.
– Да вы чо все на меня? Да ну-у… Э-э, вы… – Сергеич попятился.
* * *
– Ну что, старая колода, – фыркнул Кирпич, резко обернувшись к проводнику. – Где они? Где?! Мы достали только одну девку. А остальные где, *ля?
Старик стоял, как вкопанный, уронив руки, в покорной позе, но глаза упрямо щурились, буравили взглядом камни под ногами.
– Мы в горах, – проговорил он многозначительно. – Камни… осыпь… Травы нет. Веток нет. Следов тоже нет.
– Слышь, ты, Виннету хренов, – Кирпич вскинул ружьё. – Если ты не выведешь нас на всю группу, я сначала прострелю тебе колени, а потом… А потом вырежу глаза. И оставлю подыхать здесь. Не жди быстрой смерти.
Лицо у старика не дрогнуло. Он лишь цокнул языком и сказал спокойно, как будто речь шла о прогулке:
– Уже скоро ночь. В горах темнеет быстро. Мы не догоним их. Нужно заночевать. Завтра пойдем.
Кирпич сжал зубы, но пока промолчал. Обдумывал. Сартылай видел то, что другим было не дано. Там, где для простого глаза ничего не оставалось, он различал следы будто в самом воздухе: сдвинутый камешек, неестественный изгиб травинки, еле заметную вмятину на лишайнике от сапога. Он знал, куда направился беглец. Видел, как мелькнул силуэт в просвете между камней. Один, налегке, он уводил их за собой, отчаянный парень, не давал приблизиться. Но Сартылай понимал: этот беглец подготовлен. Его так просто зэкам не взять.
– Веди нас, – рявкнул Кирпич, – или сдохнешь.
– Нужно искать ночлег, – упрямо повторил Сартылай. – Иначе замёрзнем. Ночью будет заморозок.
– Откуда ты знаешь? Прогноз погоды в интернете посмотрел? – Кирпич зло ухмыльнулся.
– Цвет заката особенный, – кивнул старик на солнце, уходящее за скалы. – Рассвет будет холодным. Замёрзнете.
Кирпич сплюнул, махнул рукой.
– И что ты предлагаешь?
– Тут есть одна пещера. Охотники часто там укрываются. Там есть вода. Можно разжечь костёр. Согреться.
Кирпич хрипло выругался:
– Ладно, хер с тобой. Веди нас.
И Сартылай повёл убийц к пещере. Он и представить не мог, что именно в ней скрывались те, кого Кирпич и его группа так одержимо преследовали.
Глава 2
Вертолёт, перемалывая воздух лопастями, сел на бетонную площадку, поднимая облако пыли. Линда стояла чуть в стороне, щурилась от ветра, придерживая край куртки, и держала спину прямой, а губы – сжатыми. Инженер сообщил, что сегодня прибывает человек, который возьмёт руководство на себя. Линда привыкла все держать под контролем сама, но приказ есть приказ.
Из вертолёта выбрался щупловатого вида мужчина в спортивном костюме «Адидас», вытянутом на коленях, и в кепке, сбитой на затылок. Изо рта торчала сигарета. Вид у него был не как у «смотрящего» или серьёзного помощника Инженера, а как у завсегдатая дворовой пьянки среди вечно синих доминошников. Линда приподняла бровь, она его узнала: это был Док. Один из ближайших подручных Инженера, человек доверенный, с немного странным прозвищем, ведь к медицине он не имел ни малейшего отношения ни в прошлом, ни сейчас. Почему именно «Док» – никто толком не знал.
– Привет, – выкрикнул он, спрыгивая на землю и расплываясь в своей фирменной гаденькой ухмылке.
Линда знала его манеру – вечно этот масляный взгляд, которым он и сейчас скользнул по её фигуре, утянутой в тугой камуфляж. Она невольно напряглась, хотя снаружи осталась холодной и неподвижной.
– Ну что, скучала по мне? – Док щёлкнул окурком в сторону и расправил плечи.
Явился сюда хозяином и сразу это показывал.
– По тебе – точно нет, – отрезала Линда, не меняя выражения лица.
Док чуть скривился, но, кажется, его эта холодная встреча не смутила. Он сделал шаг ближе, улыбнулся:
– Что делаешь сегодня вечером? По винишку или чего покрепче? Может, время зря не будем терять на ненужные прелюдии… Ух… Ну и зябко тут у вас… – он передернул плечами. – Погреем друг дружку, а?
– Перебьешься, – холодно произнесла Линда, прищурившись. – И запомни, Док, я работаю, а не развлекаюсь и трахаюсь.
– Да неужели? – он попытался ухмыльнуться снова, но в её голосе было достаточно льда, чтобы даже его наглые и дешёвые подкаты повисли в воздухе.
– Представь себе… – кивнула женщина.
– Да ладно, чё ты… да расслабь свои прекрасные булочки, – хохотнул Док в своей манере, хлёсткой и мерзковатой. – Так по бокальчику… Дела обсудим, ты не думай. Хотя, признаться, я бы с тобой того самого… – он сделал недвусмысленный жест пальцами и подмигнул.
– Не перепадёт тебе, это точно, – отрезала Линда.
– Ну тогда насухую дела обсудим, – ничуть не смутившись, продолжал Док, поигрывая новой сигаретой. – Говорят, ты тут не справляешься. Фрица пришила. А он ведь доверенное лицо инвесторов.
– Он хотел нас слить. Обыкновенная сволочь.
Они вошли в домик, где ещё недавно жил Рихард. Линда кивнула:
– Располагайся.
Док окинул взглядом обстановку, присвистнул:
– У этого чёртового фрица, оказывается, недурной вкус.
– Комфорт он любил, – сказала Линда, подойдя к столу и открыв ноутбук. – Но он ненавидел Россию. Поэтому долго не прожил здесь.
– Только не говори, что ты пришила этого педанта из-за его высказываний про нашу сраную родину! – воскликнул Док, театрально всплеснув руками. – Его позиция всем известна. Но у нас бизнес, а не игра в патриотизм.
