– М-да… – уныло буркнула я.
Вот вроде уже и съехала, и новое жилье внезапно обрела, и с родителями мы вчера все обсудили и даже посмеялись. А все равно больно и обидно.
– К родителям вернулась? – спросила Аделаида Львовна.
Я кивнула, решив не объясняться.
– Ну и правильно. Вы слишком молодые еще, чтобы жениться. Что такое двадцать два года? А тебе так еще и не исполнилось даже.
Я снова кивнула и не стала напоминать, что день рождения у меня как раз завтра. Она все равно все эти годы о моей дате и не вспоминала, а уж сколько знакомы.
– С Димой уже поговорила?
– Нет. Я не хочу и не могу с ним разговаривать. Я вот тоже, как и вы, случайно их застала вчера. До сих пор поверить не могу… Я такой дурой себя ощущаю!
– Подумаешь, – фыркнула моя несостоявшаяся свекровь. – Не ты первая, не ты последняя. Жизнь.
– Наверное… Ну, я пошла?
– Иди. – Она убрала связку ключей, которые я ей вернула, в карман и сделала уже шаг к двери в здание, но потом повернулась ко мне и добавила: – Не расстраивайся. Ты еще очень молоденькая. Найдешь нового парня. Ты неплохая девушка, Яна, все у тебя еще будет хорошо. Просто не с Димой.
– Спасибо.
Она ушла, а я вдруг поняла, что она в первый раз разговаривала со мной нормально. Не цедила слова, не язвила, не фыркала, не закатывала глаза на мои реплики. Хорошо хоть, не показывала свою бурную радость от нашего расставания. Сейчас, когда я превратилась в их с Димочкой прошлое, она стала ко мне добрее.
Ну и ладно.
Пока ехала домой в метро, я почистила свою страничку в соцсети. Удалила с нее все наши совместные фото, и с Димкой, и с Маринкой. Вычистила стену и фотоальбомы. Поставила статус «Свободна». После чего отправила им обоим в лички по одному из снимков, сделанных вчера.
Просто фотографию. Без объяснений, оскорблений или комментариев. Не тупые, сами поймут.
Ну и как только появились галочки, что сообщения прочитаны, сразу же заблокировала их обоих. Везде. И в соцсети, и в мессенджерах, и в телефоне.
И лишь после этого на своей личной странице написала коротенький пост для всех друзей и немногих интернетовских знакомых.
«Сообщаю, что с сегодняшнего дня я свободна и больше не в отношениях. Вчера узнала, что мой бывший парень Дмитрий весело и задорно изменял мне с моей же бывшей подругой Мариной. Будете звать в гости, зовите или меня, или их. Одновременно не надо. А то боюсь не удержаться и плюнуть им обоим в рожи.
Мерзко и противно. Подлые предатели, оказывается, находятся ближе всего.
Вам сейчас рассказываю, чтобы не возникало вопросов и домыслов: что случилось? Случилось то, что я их застукала прямо в процессе сами понимаете чего. Сделала фото на память. Вам, конечно же, не покажу. Муа-ха-ха! А может, и покажу, если меня будут доставать всякие нехорошие бывшие люди.
Ах да! Жалеть меня не надо. Я в порядке. Но говорить о них больше не хочу. Пусть покоятся с миром в моем прошлом».
Перечитав несколько раз этот своеобразный каминг-аут жертвы измены, я опубликовала его. Вот так. Все, мосты в прошлое сожжены.
До вечера телефон разрывался от сообщений и звонков всех наших общих знакомых, однокурсников и просто приятелей. Я всем подтверждала, что да, застукала своего парня в процессе измены. Слышать ни о нем, ни о своей бывшей подруге больше не желаю. Но со мной все хорошо, я уже переехала, вернулась к родителям.
Было несколько звонков с незнакомых номеров, но я на них просто не отвечала. Предполагала, что это Марина и Дима обнаружили, что они заблокированы, и пытались позвонить с других номеров.
– Горите в аду! Оба! – мстительно говорила я и вносила в черный список все эти номера.
А в компьютере я все-все-все имевшиеся совместные фотографии и видео сложила в одну папку, назвала ее «Предания с предателями» и спрятала в архив. Удалять совсем жалко, я там такая красивая и веселая. Ну и потом, это же часть моей жизни, целых пять лет. Годы учебы, множество интересных событий, поездок, вечеров и мероприятий.
Но и видеть рожи этих двух гнусных мерзавцев я не хотела. Так что все с глаз долой. Однажды, когда мне станет все равно, выну из архива. Может, внукам покажу.
Глава 3
Следствие ведет Колобок
Утро своего дня рождения я встречала в родительской квартире, как и в детстве. Как-то внезапно все так поменялось…
Проснулась, потянулась, открыла глаза. А там уже букет стоит на письменном столе. И коробка с подарком, потому что мама с папой уехали на работу, но успели оставить мне поздравления.
А на кухне нашелся завтрак – маленький блинный тортик со свечкой в виде цифры и рядом зажигалка, которой я немедленно воспользовалась. Две симпатичные двойки горели двумя веселыми огоньками. Открытка рядом с тарелкой музыкально пропиликала мне хэппибездей.
Я приготовилась провести день в одиночестве, но внезапно оказалось, что у меня множество друзей и знакомых, желающих разделить со мной мою праздничную дату. Я уж было думала, что всех растеряла за последние месяцы. Как-то так вышло, что я, когда переехала к Димке, по неведомой причине почти ни с кем не виделась. Нас не звали, к нам тоже никто не приезжал. Последнее вполне понятно.
И сегодня, сидя на фудкорте с кучей бывших однокурсников и хохоча, я принимала поздравления с днем рождения, болтала, радовалась и совсем не думала о своих ветвистых рогах. Но все же спросила ребят, а почему так? Почему мы почти не виделись в последнее время?
– Янка, ты не обижайся… Просто мы видели, что он что-то крутит за твоей спиной. И потом, он так неприятно вел себя по отношению к тебе. А ты словно и не замечала. Да ну его. В общем, мы рады, что вы расстались.
Ну… Я, кажется, тоже рада.
В общем день прошел отлично и шумно. И домой я вечером ехала нагруженная подарочками, цветами, объевшаяся, веселая, уставшая и немножечко хмельная. Причем даже не от алкоголя, а от общения, куража, смеха и впечатлений.
А когда я уже почти дошла до подъезда, прозвучал чей-то недовольный голос:
– Ну наконец-то!
– Что? – Я непонимающе оглянулась.
За моей спиной никого не было. Я покрутила головой, так никого и не нашла и пошла дальше.
– Эй! Ты куда намылилась?! Может, все же уже проявишь сознательность и поможешь? – все так же ворчливо и крайне брюзгливо спросил кто-то.
Причем я даже не могла понять, это мужчина или женщина обращается ко мне.
Я снова оглянулась, ища взглядом. Но нет, никого не увидела. Совершенно пустая дорожка. Кусты по обеим сторонам. Вороны вон прыгают. Но это же не скворцы, вороны не разговаривают.
– Кто здесь? – спросила я.
– Я!
– А кто… «я»?
– Вот же убогая! Ниже смотри! – скомандовал голос, и, судя по звуку, собеседник явно стал ближе.
Да кто ж там за кустами прячется? Я шагнула в сторону и заглянула. Пусто. Обычный газон, клумбочки, никого живого.
– Да не с той стороны!
Мне уже стало интересно. И я как дура, вернее, как героиня фильма ужасов, пошла в другую сторону и заглянула за другие кусты, пытаясь найти дедулю или бабулю, которым чем-то не угодила.
– И? – спросила я, так и не увидев никого.
– Да ты глаза-то опусти!
Я опустила. Трава. Кусты. Под кустом… хлеб? Круглая буханка?
И в этот момент эта «буханка» открыла глаза и уставилась на меня.
– Твою ж бабулю! – Я шарахнулась в сторону, запуталась в ногах и чуть не упала.
– Так, ты мне вот это брось! Никаких бабуль! – строго ответил мне… колобок.
– Глюки? Опять? – грустно пробормотала я и выпрямилась так, что мне перестал быть виден собеседник.
– Эй! Дамочка! – позвал он. – Ты давай свои душевные терзания отложи на потом. Некогда мне. И так искал тебя несколько дней.
– Зачем? – Я снова перегнулась через кусты. – И почему «несколько дней», если я тебя впервые увидела в витрине позавчера?
– Потому! Это у вас, безмагичных жителей этого мира, прошло всего ничего, а в нормальных мирах… Между прочим, все по твоей вине!
– Это-то с какой стати?! – возмутилась я. – А что именно якобы по моей вине?
– А кто забрал ключ, сбежал и не пришел принимать имущество?!
– Чего? – опешила я. – Какой ключ? Куда сбежал? Какое имущество? Так! Стоп! Ты вообще говорящее тесто и моя галлюцинация. С какой стати вдруг ты мне претензии предъявляешь?!
– М-да… – Колобок поскучнел. Прикрыл на время глаза, а потом пробормотал: – Значит, коротким путем не выходит. Ладно, начнем иначе. Итак. Я Колобок, Колобок, я от бабушки ушел, я от дедушки ушел… Так нормально?
– Нет. Там еще было про сусеки и амбар.
– Ты совсем дура?! – возмутился он. – Какие сусеки? Какой амбар? Это была упаковка муки высшего сорта!
– А заяц был?
– Какой заяц? А-а-а… заяц. Нет. Откровенно говоря, бабушки и дедушки тоже не было.
Я помолчала, а потом решила, что наш диалог хоть и глупый, но все же затягивается, ведется вполне разумно и на сумасшествие не тянет. Значит, по неведомой причине я столкнулась с чудом. Все как в фэнтези-романе, которые я люблю, уважаю и регулярно почитываю для настроения и повышения уровня волшебства в крови.
– Давай-ка выкатывайся сюда, на дорожку, – велела я ему. – Поговорим нормально. Расскажешь, что там у тебя за проблема и про какой ключ ты говорил.
– Ну наконец-то! Что ж все такие тугие и трудные-то стали?..
Хлебобулочное изделие подпрыгнуло, покатилось, нырнуло в переплетение кустов и выкатилось ко мне под ноги на асфальт.
– А ты печеный, а не жареный, – сообщила я ему.
– Спасибо, боярыня Очевидша, я в курсе.
– А почему?
– Жареное вредно, от него растет…
– Холестерин? – перебила я.
– Задница! – отрезал он. – Бери меня на руки, неси домой уже. Устал. Сутки тебя по мирам разыскивал, еле взял след. Все расскажу, но сначала давай уберемся с улицы. Видишь вон тех черных? Чуть не сожрали, твари пернатые!
Вороны, оказывается следившие за нами, каркнули, поддакивая.
На ощупь он оказался… ну как хлеб. Обычная такая большая круглая буханка хлеба с хрустящей даже на вид корочкой. Я поднесла его к лицу и понюхала.
– Эй-эй! – всполошился он. – Ты мне эти свои обнюхивания не устраивай! Я тебе не какая-то там еда, а твой путеводитель.
– Путеводитель у меня в телефоне, – сообщила я. – А ты фольклорный персонаж.
А дальше я непочтительным образом сунула его под мышку, прижала локтем к боку, подняла с асфальта свои сумки и пакеты, временно туда поставленные, и пошла домой.
Колобок притих, всю дорогу до дома молчал. А я наконец открыла своим ключом дверь, вошла и увидела множество воздушных шариков, висящих под потолком в коридоре.
На лицо невольно наползла улыбка. Мама с папой…
– Ма! Па! Я дома.
И так приятно было это крикнуть, черт побери. Ни разу за все месяцы, что я жила у Димки и Аделаиды Львовны, такого я себе не позволяла. У них было так не принято. Они просто сидели по своим норкам. Ну пришла и пришла, молодец, разувайся, иди в комнату. И не любили, если я выходила их встречать. Димка аж беситься начинал, мол, что ты меня контролируешь? Я что, не могу спокойно прийти домой без того, чтобы ты с порога со своими вопросами накидывалась?
Моими вопросами было: Как прошел день? Устал? Как погода? Не замерз? Есть хочешь?
В общем, совсем другой семейный уклад. И только сейчас я поняла, как же мне не хватало вот этого приветствия с порога. Обозначить, что я дома. Чтобы меня вышли встретить, если могут. Или чтобы выглянули на секунду из кухни и улыбнулись. Или оторвались от своего дела, как папа, когда я заглянула в гостиную, и спросили:
– Устала? Как день прошел?
А мама, заметив Колобка, сказала:
– Давай сюда хлеб, на стол порежу. Но, вообще-то, Янка, могла бы и в пакет положить. Ну что за манера таскать еду вот так, в руках?
Притворяющийся обычной едой фольклорный персонаж вздрогнул. Пришлось мне его сильнее прижать к боку.
