В палату входит лечащий с главврачом, практиканты. Палата на четыре человека становится мигом тесной.
– Гаврилов, – начинается…
Очередь доходит до меня.
– А здесь у нас Исаев Олег Сергеевич, – останавливаются в ногах. – Как вы себя чувствуете? – спрашивает главный, смотря в мою карту.
– Супер, отпустите уже, а? – прошу.
– Огнестрельное ранение… с большой кровопотерей. Четыре дня реанимации… – читает отрывками, поднимает на меня взгляд.
– Да на мне как на собаке заживает, – приподнимаясь на правом локте. – Не впервой. Уже не болит. Дома и стены лечат.
– Нет-нет, – качает головой. – Ещё денечка три понаблюдаем, у вас обязательны перевязки, – кивает и переходят к соседу по палате.
Перестраховываются. С-ка.
После обхода, взяв пачку сигарет, иду в туалет. Открываю форточку, сажусь на подоконник. Достаю телефон из кармана спортивных брюк.
Кто-то же должен меня отсюда вытащить.
Листаю контакты.
Степаха. Ну кто, если не он?
Набираю.
– Здорова, – слышу голос друга. – Ну как? Подлатался?
– Ага. Слушай, забери меня отсюда. Взвою скоро.
– А тебе такси не вызвать никак что ли? – усмехается. – Всё поближе до дома довезти, чем мне к тебе пилить.
– Думаешь, мне переливание мозгов делали вместо крови?
Смеётся.
– В деревню хочу. Один хрен больничный. Так хоть польза будет от вашего воздуха, чем от этих зелёных стен. Тошнит уже.
– Ну что ты как девочка с двумя полосками?
– Лять, прошу как друга.
– Ну ладно, не ной, – ржёт. – Завтра к обеду.
– Не, давай сегодня.
– Ты прикалываешься? Время сколько? К тебе выезжать надо засветло, чтобы к обеду приехать.
– Ладно, всё, давай. Сам всё сделаю, – отбиваю звонок, слышу последние слова Стёпы: «Погоди ты, псих».
Да, станешь тут психом.
Докуриваю сигарету, выкидывая окурок в форточку.
Выхожу из туалета.
– Опять курил! – прохожу мимо поста.
Бабка-надсмотрщик, как ищейка, всё чует.
– Да бросил я.
– Так от тебя шлейф, ещё немного и видно будет дымовую завесу. Бегаешь каждые десять минут.
– Не наговаривайте на хорошего мальчика, – усмехаюсь.
– Ой, мальчик, иди уже, – машет рукой.
И я возвращаюсь в палату.
После обеда оживает телефон.
Мама.
– Да, – отвечаю, выходя в коридор.
– Олеж, как ты? – снова с беспокойством в голосе.
– Всё хорошо, мам.
– Отец переживает за тебя.
– Давай не будем о нем, – не хочу слышать. За две недели, что я здесь, позвонил один раз, и тот с наездом, какого хера я снова подставляюсь.
– Хорошо. Но ты на него обиды не держи, – снова одно и то же.
– Мам, я всё понял. У меня перевязка, что-то срочное?
– Нет-нет, иди. Заеду к тебе завтра.
– Угу, пока, – и отбиваю звонок.
Федор Иванович тоже на днях был. Но ничем не обрадовал. Отец не даёт добро на увольнение. Поэтому беру отпуск после больничного. И если не сейчас, то после выписки свалю куда подальше. Надо что-то менять в этой жизни.
В палату открывается дверь. При виде генерала мои сокамерники решили свалить.
Я же смотреть на него не хочу.
– Опоздал. Мать тебя опередила.
– Мать волнуется. Я – констатирую. Жив – и ладно.
– Прямо слеза умиления. Не часто ты меня навещаешь. Только если стреляют, – сажусь, опираясь о подушку.
– Я здесь не ради сантиментов. Узнал, что ты подал рапорт.
– Не «подал», а подаю. И да, пока ты там тормозишь согласование.
– Я не торможу. Я отказываю, – не садится на стул. Подходит к окну, спрятав руки в карманы брюк.
– Шикарная прелюдия.
Молчание затягивается.
– Напомнить тебе, как ты вообще оказался в системе? Кто вытаскивал тебя из дерьма, когда ты был на грани отчисления? Когда с разборками, с пьянкой, с бабами чуть не загремел?
– Ты всегда с удовольствием напоминаешь. Только забываешь одну деталь – я не просил. Я бы сам разобрался.
– Сам? Тебя бы списали в утиль. Или посадили. Но ты мой сын – и я сделал, как должен.
– Вот именно. Ты сделал. Ты,– усмехаюсь. – Теперь ты считаешь, что я тебе жизнью обязан?
– Ты обязан. Потому что всё, что у тебя есть – не твоя заслуга. Твоя жизнь – это мой выбор. И ты не выйдешь из системы просто так.
– А я выйду хочешь ты этого или нет. Плевать. Потому что это не жизнь. Это клетка с чужими правилами.
– Ты не понимаешь, в какую грязь лезешь. Без прикрытия, без формы ты – никто.
– Лучше быть «никем», чем твоим должником. И долг свой я отдал сполна. У двери, кстати, есть ручка. Если хочешь – воспользуйся.
Повисает тишина. Отец смотрит несколько секунд на меня играя желваками, разворачивается и уходит, не сказав ни слова.
Откидываю голову на подушку прикрывая глаза. Перевариваю наш разговор и ещё не понимаю, к чему он приведет. Прощай отпуск? Или куда в командировку отправят?
Задремал.
А будит меня вибрация телефона в кармане спортивок.
– Неужели передумал и сжалился? – отвечаю на входящий от Степана.
– Тебе просто капец как повезло, – смеётся.
– Ты уже здесь? – не хочу верить в такую удачу.
– Нет, я дома.
– Тогда какого лешего звонишь? – откидываюсь на подушку разочарованно.
– Но там у тебя Аленка. Тебе повезло, что она с утра умотала на какой-то форум по фермерству. И сделала одолжение мне, готова тебя забрать.
– Да ладно? – встаю со скрипучей кровати и подхожу к окну, которое выходит на больничный двор.
На часах почти семь вечера. Ещё стоят машины на парковке. И среди них я вижу внедорожник бортовой оранжевого цвета.
Недавно только Степан говорил, что сестре поменяли машину.
– Уверен, что она меня заберёт, а не пошлёт сейчас в пешее эротическое? – одолевают сомнения. – Или ещё чего хуже, высадит где нибудь по пути в лесу?
Как-то не заладилось у нас с ней после того раза. Но Стёпа то ничего не знает. Иначе хрен бы подпустил меня к сестре сейчас.
– А тут я не ручаюсь, – хмыкает. – Не проверишь – не узнаешь. Всё, давай. Помог чем мог. Ждём, – и сбрасывает звонок.
Убираю телефон в карман, ещё раз убеждаясь, что машина та самая. Оборачиваюсь, пробегая взглядом по сополатникам. Каждый чем-то занят.
Что взять с собой? Да брать-то и нечего. Хлопаю себя по карманам. Сигареты при мне. Беру со стула олимпийку и выхожу из палаты. Мимо поста прохожу. Там всё та же надсмотрщица.
– Снова дымить в туалете? – сканирует взглядом.
– Подышать воздухом, – натягиваю улыбку.
– Давай только недолго. Ужин скоро.
Салютую ей и, выйдя из отделения, спускаюсь на первый этаж. Прохожу охрану, выходя на крыльцо.
Не торопясь направляюсь к парковке. Подходя к нужной машине, из нее выходит водитель.
Опирается о высокий бампер, сложив руки на груди. В лёгком платье в цветочек. В кроссах и чёрной косухе. Сверлит меня зелёным взглядом. Ей рожек чертёнка на голове не хватает. И был бы полный комплект.
– Не думал, что скажу, но я рад тебя видеть, – подхожу ближе.
– Наотдыхался что ли? – игнорирует мои слова. Без приветствия сразу нападает.
– Типа того.
