Справедливо. Беспомощным людям нечего мешаться здесь под ногами и подвергать себя опасности. Пойти на корм порождениям – сомнительная польза.
Мы вышли из башни на скудно освещенную факелами улицу. Келлар ступал твердо, но без той привычной ловкости, с которой перемахивал через шестифутовые заборы. Усталость бросалась в глаза, ее не скрывали ни неспешность шагов, ни ночная темень.
– Тебе бы отдохнуть, – забеспокоилась я, – ты всю неделю в дороге.
– Я привычный, – усмехнулся он. – Редко задерживаюсь на одном месте.
– Выходит, своего дома у тебя как бы нет?
– Как бы нет. Непозволительная роскошь при моей работе.
В моем случае тоже. У меня его и не было… Родительский таковым не назовешь. Академии не в счет, дворец – тем более. С Пустошами не сложилось. Вероятно, могло. Теперь не узнаешь.
– Дом – это просто стены. – Келлар кинул на меня проницательный взгляд. – В нем должны быть те, к кому хочется возвращаться.
– А тебе не к кому? – полюбопытствовала я.
– Еще бо?льшая роскошь. – Он посмотрел куда-то наверх. При этом не споткнулся о выскочившую под ноги кочку, переступил. – К отцу и матери стараюсь часто не наведываться, для их же безопасности. У них прекрасная обычная жизнь.
– Ты считаешь обычную жизнь прекрасной?..
– У магов – обыденно волшебной.
– Возможно, – я растерянно хмыкнула, – не пробовала.
Расстояние между мной и Келларом в мгновение сократилось, я ощутила поддержку. Буквально! Прикосновение чуть ниже локтя, мягкое даже сквозь плотную ткань. Его пальцы скользнули от моего предплечья к запястью, обхватили ладонь. Если бы он сказал что-нибудь утешительное, я бы ее выдернула. Чужая жалость порой хуже осуждения. Но он промолчал. Непринужденно довел за руку до каменного крыльца, потемневшего от времени и непогоды.
По обе стороны от дубовых дверей, щедро окантованных железом и украшенных витиеватыми узорами, стояли кованые светильники на высоких подставках. Огонь позволял разглядеть выложенную булыжником площадку вокруг дома и красно-белый флаг Империи на козырьке, скрещенный с сине-голубым – северного королевства. Приметное строение – отличается от прочих в крепости. Явный признак, что повариха непроста. Либо ее тут очень уважают за отменную стряпню, либо она имеет отношение к какому-то высокопоставленному лицу.
В прихожей царил хаос из нагроможденных ящиков, сумок и свертков. Пухлая и румяная, как булочка, хозяйка торопливо собирала вещи. Оказалось, готовилась к утреннему отъезду в родные края. К мужу – из главных стражей, который удрал из гарнизона первым, бросив ее на произвол судьбы. Надеюсь, она жаждет воссоединения лишь для того, чтобы стукнуть его самым тяжелым ящиком.
– Столько не увезете, – прокомментировал груду скарба Келлар. – Места в повозках не так много.
– Ну, что уж влезет, – рассудила та, старательно запихивая в сумку криво свернутый гобелен. – Тварюки тварюками, а честно нажитое добро пригодится одинокой женщине, и надобны будут средства на прощальный обряд для гада-супруга, коли я его прибью.
С такой точки зрения – одобряю…
Келлар невозмутимо пробрался через разложенные вещи в коридор, я – за ним, задев ящики и уронив с них сумку. Не проворная нынче. От принесения извинений отвлекло услышанное от него:
– С ней не было хлопот?
– Ничуть, – отмахнулась повариха, водрузив сумку обратно, – девица устала с дороги, сидела тихо.
Едва он открыл дверь, из комнаты выскочила упомянутая девица. С головы до пят укутанная в бархатную занавеску. Со скуластого личика на меня уставились раскосые глазищи, тонкие обкусанные губы взволнованно дрогнули. Гизела?! Я остолбенела, она сдула со лба прилипшую длинную прядь и выпалила:
– О-о-о!
Я оторопело моргнула и угодила в объятия. Чрезвычайно крепкие для костлявой девы, уставшей с дороги. Но это не помешало мне адресовать Келлару обескураженный взгляд.
– Что тебя удивляет? – спокойно поинтересовался он. – Ты же просила за сию милую юную особу.
– И ты… забрал ее?
– Как видишь.
– Я вижу дыру в небе, через нее утекают облака, – пожаловалась мне Гизела и отпустила. – Все кончилось, чтобы начался настоящий конец. Мы ехали, ехали и наконец приехали, а тут… – Она достала откуда-то из недр занавески пирожок, смачно куснула. – Дают тесто с начинкой из светлячков!
– Медовых ягод, – поправила повариха.
– Они бормочут другое.
Келлар прошел в комнату, я последовала его примеру. Не в коридоре же продолжать беседу, при лишних ушах. Убранство было уютным и рассчитанным на одного. Узкая кровать, угловой письменный стол, лишенное занавески окно, кучка лент на полу, завязанных причудливыми бантами, и раскрытая шкатулка с цветными камешками. Кого сюда поселили, было ясно.
Гизела юркнула за нами, прикрыв дверь. Выглядела настороженно, но вполне бодро. А ведь побывала в темнице Надзора и за те пять-шесть дней всякого натерпелась, на магах не подписан их дар. Откуда отряду захвата было знать, не жрица ли она с проклятием наготове? К счастью, кроме бледных синяков на запястьях, я не углядела ничего тревожного. С ней определенно все в порядке… Ну, насколько это понятие вообще применимо к безумной прорицательнице.
– И как она тебе? – спросила я, прекрасно осознавая, что хлопот с Гизелой не оберешься.
– Ты описывала верно. Ребенок и есть.
– Я взрослая, – надулась Гизела.
– Учтем, – улыбнулся Келлар, – а то в крепости нет детей, зато полно работы.
– Я маленькая взрослая, – робко уточнила она. – Можно мне маленькую работу? Чтобы быстро сделать и играть… Или никакой не надо, я сейчас решила, что лучше попозже вырасту.
– Вот и славно, – тоже улыбнулась я. – Только не играй одна. Особенно в курятнике.
– В прятки – не буду, курицы глупые. – Гизела качнулась, отчетливо повеяло магическими эманациями, благо не запредельными. – Бегают в своем курином мире, туда и обратно, по кругу. Разомкнутый край, заблудиться ай-яй-яй. Зернышки перемешались, их много, не склевать. Путаница, ужасная путаница. Рассыпано неправильно, узор смазанный. Раз волна, два волна, три… А что три? Брызги и клочки, сложно. Слова разбегаются, не поймать!
– Помнишь, что тебе говорил на такой случай? – Келлар кивнул в угол, и у нее загорелись глаза. – Нарисуй.
Она вприпрыжку подбежала к столу. Вытащила из ящичка лист сероватой бумаги, перо и баночку чернил. Устроившись на полу, взялась чертить тонкие косые линии. В выдвинутом ящичке были рассыпаны другие листы: и чистые, и разрисованные. Не рисунки, а мешанина причудливых фигур. Из понятных – кружочки и звездочки. Аккуратные перекрестные штрихи и всего парочка клякс, словно ляпнутых нарочно. Кропотливая работа, не на один час. А хорошо он придумал ее занять… Ко всем находит подход. Но мысли меня одолели нерадостные. Келлар ее не столько забрал, сколько изъял, что не равно освободил. С Гизелой множество проблем, а измерительные кристаллы небось при ней искрят и трескаются. Мощные вспышки магии, пусть и неконтролируемые, категорически не приветствуются Надзором.
– Что с ней теперь будет?..
– Это не вопрос первостепенной важности. – Он указал на ящичек. – У нас много бумаги и чернил.
Да… Первоочередное – разобраться с заклинанием против тварей. Я села за стол выводить схемы и формулы плетений. Память не подвела, чего не скажешь о пальцах. Местами вышло небрежно. Главное, что разборчиво. Изобразила в деталях две версии: светлую и темную. Келлар над душой не стоял, но следил внимательно. Когда я закончила, у него уже был вердикт:
– Это то же самое заклинание, которое страж рассмотрел у диких колдунов.
Он достал из кармана лист бумаги и, развернув, выложил рядом с моими. Накарябанная на нем схема не отличалась доскональностью. Действительно поверхностная. Лишь набросок многоступенчатой сети узоров и в связующих элементах пробелы. Однако центральные блоки были идентичны, а они затейливые. Подобных совпадений не бывает!
– Культ объединился с племенами, – удостоверилась я, – или, по крайней мере, обучил борьбе с порождениями.
– Адептов стражи не видели.
– Ты не веришь мне, что они там?..
– Где ты такое услышала? – вздохнул Келлар. – Я сказал, что ни Велизара, ни его подручных не обнаружили на патрулируемых территориях.
– Их временное убежище было в глубине Пустошей, ближе к проклятому лесу. В принципе, могу и карту нарисовать.
– Нет смысла, – не заинтересовался он. – Даже если адепты до сих пор там, идти к ним глупо, далеко и опасно.
– Не та линия, не та! – плаксиво воскликнула Гизела, стукнув кулачком по полу. Шмыгнула носом, но дальше этого не пошло. – Нет-нет, я не реву. Сида заругает, скажет: нечего распускать нюни… Надо Едвину рисунок отнести, он замажет.
– Их здесь нет, – произнесла я по возможности сдержанно. – Мы в другой крепости.
– Да? Я опять путаю? – Она задумалась, мотнула головой и продолжила рисовать, бормоча под нос: – Здесь и сейчас, здесь и потом…
– Заклинание хитро высвобождает энергию, – сбил меня с расшифровки Келлар, – не оформляя в разрушительные чары. Импульсы приближены к боевым, но бьют только по нематериальным целям.
– Все так, – согласилась я, – несмотря на сильные вибрации, тренировочную площадку не сносило. И колдовали их в Культе строго толпой.
– Чары массовые, потому что ни одному магу не хватит дара на столь внушительный веерный выплеск.
Эта магия однозначно попадает в категорию запретной. Я и не сомневалась… Эманациями тогда почти сшибало. Но была надежда, что из плетения можно вычленить что-то попроще и для единоличного пользования.
– Оно на уничтожение, – определил Келлар, тщательнее изучив мои схемы, – причем всех потусторонних сущностей в радиусе покрытия. Не уверен, что меньшее их не берет, скорее адепты действуют наверняка.
Полагаю, не без причины! По факту: у них есть оружие против тварей, у нас нет. Формулы чар бесполезны. Их и некому колдовать, и запрещено использовать. Как там предсказывала Гизела… Мы все умрем?
Глава 4
Над землей стелился туман: белесое марево окутывало холмы, клубилось между деревьев, ползло дымчатыми щупальцами по траве и неровной дороге, подкрадываясь к гарнизонным воротам. Ни неба, ни четкой линии горизонта. Непроглядная серость. Пахло сыростью и пряной горечью, мелкий противный дождь отбивал беспокойный ритм по козырьку навеса. Ладонь холодили шершавые камни, в мутной хмари таяли уезжающие повозки. Даже отсюда, с крепостной стены, их недолго удавалось провожать взглядом.
Я отступила на другой край обзорной площадки, всматриваясь во внутренний двор. Ожидающие очереди люди жались друг к другу, лица под капюшонами напоминали гипсовые маски. Стражи в мокрых накидках направляли толпу, рассаживая по повозкам и помогая загружать вещи. Бесстрастно и методично, будто расчищали крепость. Жителей не спасали – освобождали место для смельчаков, которые должны разбираться с обрушившейся угрозой. Ночью приехали новые маги, сразу несколько отрядов. Домов уже пустовало меньше, в окнах мелькали силуэты, улицы наводнили господа магистры в форменных мантиях. Хорошо, что Цецилия осталась… Без ее укрепляющих отваров я бы не шла на поправку так быстро и валялась сейчас в постели, не будучи в курсе происходящего.
Среди контролирующих отъезд стражей был и тот, кто выделялся ростом и фигурой, попробуй не разгляди. Ящики и мешки Северин запихивал в повозки не очень расторопно, но с какой-то исступленной яростью, и выбирал исключительно громоздкие. Решил с утра пораньше потаскать тяжестей – самое то в его состоянии. Спустя пару минут он тоже меня заметил, адресовав наверх мрачный взгляд. После направился к лестнице, ведущей на стену. Я сжала кулаки. Поди, не поздороваться со мной идет!
Желая отсрочить миг нашей встречи, я сдвинулась обратно к воротам. Мир сузился до едва видимой полосы пересеченной местности. Надоедливая морось, исчезающие в тумане повозки, скрип колес. Сомнительный побег, тщетная попытка избежать неотвратимого. Звук шагов не заставил обернуться, хотя внутри екнуло. Горло стиснуло невидимой хваткой, я сглотнула этот дурацкий спазм. Да что страшного мне скажет Северин? В прошлые разы все сказал!
– Высматриваешь лишних лошадей? – раздался за спиной голос. – Или проникаешься последствиями своих подвигов?
– Любуюсь пейзажем, – процедила я, не отрываясь от дороги. Он хмыкнул. – Раз ты выдаешь бредовые версии, то и я не буду отставать.
– Есть новости, – оборвал Северин им же устроенную перепалку. – Птицы доставили письмо из северного предела.
Я резко повернулась. Он прислонился к каменному парапету, скрестив руки на груди. Выглядел бледнее, чем накануне, и казался почти призрачным, только глаза горели холодным огнем. Ветер трепал его влажные волосы и швырял капли косого дождя мне в лицо.
– О тебе там ни слова, – уведомили меня. – Но скоро дождешься указаний лично. Император с Германом прибудут сюда днем.
Сердце забилось чаще, безотчетно вырвалось:
– На кой?! Убедиться, что доклады не врут? Его величество разочарован тем, что младший сын выжил, и стремится это исправить?
– Может, желает лично оценить масштаб бедствия. – Северин нервно дернул плечом. – Может, имеется более веский повод. Мне не докладывали.
Еще бы! Но какие у правителя Империи могут быть причины лезть в пекло и тащить с собой единственного, чудом уцелевшего принца? Здесь небо чуть не треснуло, шныряют нечестивые духи и адепты Культа…
– Мне это не нравится так же, как и тебе. – В его взгляде прибавилось угрюмости. – Их надо встретить.
– С размахом? Украсить ворота гирляндами?
– Не смешно, – вздумал он играть в Ивона. – Охраны у императора полно, но она понятия не имеет, с чем рискует столкнуться. Патрули на рассвете подверглись нападению твари на входе в Пустоши, фактически на территории Империи. Ее отогнали магией – чем только не зарядили, обошлось без жертв. Тенденция у таких появлений пугающая. Мы поедем навстречу его величеству и проводим в гарнизон.
– Возьмите меня.
– Зачем? – Надменная усмешка прилагалась. – Ты с трудом держишься на ногах и колдовать не способна.
– Нормально я держусь. – На парапет, в отличие от некоторых, не облокачиваюсь! – И кто бы говорил… Какой толк в отряде с тебя?
– Откат почти иссяк. Десятый день пошел.
А смертельное проклятие? От него за неделю не оправляются!
– Я вычислил, какие чары порождениям не по вкусу, и сегодня это подтвердилось, – сообщил Северин. Без хвастовства, лишь констатируя факт. – Проявляющее заклинание делает их различимыми сгустками энергии, рассеивающее – отпугивает.
– Маги их совсем не видят? А заклинатели и менталисты?
– У них преимущество: заклинатели острее улавливают потустороннее присутствие, менталисты – изменения фона. Увы, точно пальцем не ткнут. А передвигаются твари шустро и оставляют запутывающий шлейф эманаций.
Звучит как полная задница… Незримый враг, который сожрет тебя быстрее, чем ты его обнаружишь.
– Я вижу порождений безо всякого проявления. – Память услужливо подбросила картину – роящихся за границей теней. Ничего Велизар не делал для того, чтобы я их увидела! Вероятно, не видел их в тот момент сам. Просто знал, что они там. – Силуэты. Смазанные, по сути бесформенные. Их скопление похоже на… туман. Жуткий туман.
– Твой дар особенный и как-то с ними связан, – признал Северин сквозь зубы. – По-твоему, из-за этого ты незаменима?
– Полезна! Я укажу, куда бить. Или предпочитаешь палить наугад и терять людей?
Он помолчал, изучая меня так внимательно, словно пытался уличить во лжи. Потом скупо кивнул:
– Ладно, аргументировала. Но меня-то для чего убеждать? – Интонации проклюнулись насмешливые. – Не я решаю, кого брать. Иди к Келлару. Если он согласится – возьмем. Сбор у ворот в полдень.
Я почувствовала себя глупо. Знала же, что у Северина нет тут полномочий! Считай, несанкционированно впрягся в борьбу с порождениями. С другой стороны, договориться с ним заранее – не лишнее, дабы не чинил мне препятствий. В гарнизоне прислушиваются к бывшему коменданту… А любые склоки в отряде не способствуют успешности миссии.
– Надзор обосновался в комендатуре, – любезно подсказал он. – Параллельная с таверной улица, большое здание между складом и колодцем.
Я изобразила вежливый кивок и поспешила убраться со стены. Насмотрелась… Надеюсь, оставшихся людей вывезут без проблем и доедут они в целости и сохранности.
Дождь моросил все назойливее, заставляя кутаться в накидку. Вымощенные неровным булыжником улицы блестели от влаги, каждый шаг превращался в рискованное скольжение. У непривычно тихой таверны ноги предательски разъехались, от падения меня спас приезжий маг, ловко подхватив под локоть. Польза от них уже есть!
