— Но я баронесса Фон Эрнье! – возразила девица с безупречной высокой причёской из смоляных локонов. – Я не могу спать, укрываясь вонючим одеялом. Я к такому не привыкла!
— Понимаю вас и сочувствую, – я закивала, сделав бровки домиком. – Но бытовую магию не обмануть. Чтобы решить ваш вопрос без очереди есть одна лазейка: упаковывайте обратно в чемоданы свои вещи, выходите сюда, сдавайте ключи, и тогда ваш вопрос решат без очереди! – выпалила я с восторгом. А потом продолжила задумчиво, – правда есть одно но. В этом случае нет гарантий, что вы сможете вновь заселиться в ту же комнату, ведь перед вами будут другие вновь прибывшие. Им могут понравиться ваши покои. А в новых могут быть проблемы гораздо хуже, чем запах одеяла. Но это вам решать. Вы же баронесса. Я вам советовать не возьмусь.
Я подобострастно поклонилась, чтобы сгладить ситуацию. Баронесса оценила и моё смирение, и необходимость выволакиваться с корзинками и чемоданами в коридор, и отступила.
— Я попозже подойду, – провозгласила она и с ровной спиной уплыла по коридору.
Вслед за ней, шурша юбками, двинулись и остальные скандалистки. Жюли прижалась к стене так, чтобы между оказаться подальше от мужчины. Я же склонилась над планом.
— Как вас зовут, решительная госпожа?
Теперь я могла рассмотреть мужчину поближе. Он был богато одет. На висках серебрилась седина, но по выправке тянул лет на 40. На 50 по нашему, земному. И взгляд этого господина явно обозначал интерес ко мне.
— Анна. Анна Руссо. Я компаньонка баронессы Жюли Ленорт.
И всё! Не дворянка. Взгляд мужчины стал ледяным. От его высокомерия теперь можно было превратиться в сугроб. Обычно так смотрели содержанки или водители олигархов. С самими миллионерами было проще.
И сейчас я увидела, как физически стираюсь из списка его предпочтений. Но не продолжить он уже не мог.
— Я – барон Теодор Бомонт. Главный распорядитель королевских отборов невест.
— Распорядитель? – удивилась я, кося в сторону планов и списков, разложенных перед мужчиной.
— Распорядитель! Я только наблюдаю за проведением и консультирую по процедурам! Но это если организатор хоть немного занимается отбором и выделяет на это прислугу!
— Это только если жених заинтересован в свадьбе! – раздалось громогласное над нашими головами.
Мы с бароном вжали головы в плечи. Я, словно перепуганный краб, приставными шагами переместилась в сторону. Сверкнула глазами на подошедшего, и едва не застонав от разочарования, поклонилась сильнее.
Ниже, чем по грудь, как с господами первой ступени, включая баронов. Потому что передо мной, в бешенстве уперев руки в бока, стоял граф. Граф Руи Дорн. Последний из древнего драконьего рода и жених на предстоящем отборе.
Он был гораздо мощнее и внушительнее в жизни. Картинка и на один процент не передавала силы этого человека. Дракона. Она не показывала главного — плотного, почти осязаемого поля холодного напряжения, что исходило от Дорна. Заставляло волосы на руках встать дыбом.
Это не была магия в привычном мне понимании. Это была его сущность. И оттого, что он мог стереть меня в порошок или вышвырнуть за пределы поместья, я заледенела.
А от следующих слов, и вовсе услышала звон разбивающегося на осколки будущего.
— Какое вы имеете право обсуждать меня?
Я верю в вас, барон
У меня поплыло перед глазами. В ушах звенело не от мощного голоса, а от ледяного, животного ужаса. Я проваливалась в него, как в колодец, чувствуя, как каменеют ноги и холодеют ладони.
Он слышал. Он всё слышал. Мой мозг, привыкший мгновенно анализировать происходящее, выдал только один вариант будущего в виде горящей надписи «КАЗНЬ» и рекомендовал найти подходящую для погребения одежду.
Жюли, распластавшаяся по стене, замерла с открытым ртом, готовая в любой момент разреветься или упасть в обморок. Барон Бомонт, напротив, встал, и на его лице появилась досада схваченного за руку чиновника.
Меня охватило отчаянье. Я замерла в нелепом поклоне, уткнувшись взглядом в узор паркета. Надеялась на лучшее. Вдруг замок загорится или Дорна вместе с Бомонтом трахнет инфаркт?
А пока внимание дракона было направлено на управителя, я превратилась в статую. Говорила себе: Не двигайся. Не дыши. Может, он подумает, что я мебель, или потеряет интерес к разговору.
Но мне не повезло. Голос графа, холодный и ранящий, словно острие кинжала, разрезал тишину:
— Барон Бомонт. Мне доложили о хаосе и вашем бедственном положении. Я прихожу оценить ситуацию. И нахожу вас за обсуждением моих матримониальных планов с посторонним лицом. — В его интонации не было гнева. Было что-то похуже: безразличное презрение. — Объяснитесь.
Бомонт, к моему удивлению, не стал оправдываться. Он лишь слегка склонил голову.
— Граф, я всего лишь констатировал очевидное. Процедура отбора — это ваша прямая обязанность перед короной. Её организация целиком и полностью на вашей ответственности.
— С чего бы это? Разве я инициировал этот балаган? Быть может, я выбирал кандидаток или рассылал письма с гарантиями? – Я судорожно вспоминала, что было написано в присланном приглашении. Судя по виноватому лицу Бомонта, Дорн был прав и продолжил тише, но теперь в его голосе было ещё больше угрозы, – и вы имеете наглость перекладывать на меня ответственность? Срочно привести в порядок 40 дополнительных комнат и принимать в надлежащих статусу условиях больше 50 человек?
У меня было полное ощущение, что Дорн спросит, на основании чего всё это должно происходить, только жёстче, как про сгоревшую баню. Но граф сдержался, а тон Бомонта стал заискивающим.
— Я же здесь только как наблюдатель. И мы с вами обязаны поддержать инициативу короля.
— Наблюдатель? Мы с вами?
Дорн качнулся в сторону Бомонта на крохотный сантиметр, но барона снесло к стене. Он отскочил, с грохотом опрокинув стул. Стоял, постоянно озираясь по сторонам, словно ища защиты.
Но барышни попрятались за дверями, а мы с Жюли и сами тряслись, как листья на ветру. Я внутренне, а баронесса Ленорт всем телом от коленок до белоснежных пружинок на кукольной головке.
Я рискнула на миллиметр поднять взгляд. Дорн стоял не шелохнувшись. Его светлые волосы, собранные у основания шеи, и безупречно строгий тёмно-синий камзол делали его похожим на статую — прекрасную и неживую.
Только глаза, те самые голубые и ясные, что были на портрете, теперь смотрели на распорядителя с таким ледяным вниманием, что барон, казалось, даже слегка съёжился.
— Возьмите себя в руки, Бомонт. Вы не просто наблюдатель, вы представитель короны. На вас возложена почётная миссия. – мне показалось, что в голосе Дорна проскользнула издёвка. – Вы стоите у истоков продолжения славного драконьего рода и не просто наблюдаете. Вы распорядитель! Я передал вам целое крыло для наилучшего размещения участников, конкурсанток и сопровождающих. Вы рас-по-ря-ди-тель! Вот и распорядитесь с умом и достоинством имеющимися возможностями. И не опускайтесь до пересудов с девицами!
Я скосила взгляд на Бомонта. Мне захотелось смеяться в голос. От вдохновенно-мотивирующей речи Дорна барон пришёл в приподнятое настроение.
— Прошу прощения, господин Граф. Меня смутили бесконечные птичьи трели претенденток. Я был выведен ими из равновесия.
— Так введитесь обратно! На вас возложена почётная миссия, и, надеюсь, вы станете достойно её исполнять.
Мысленно я аплодировала Дорну. Так послать, припахать, унизить и вдохновить одновременно, мог только профессионал высочайшего уровня. Например, завхоз или наш начальник ассенизаторов.
— Будет исполнено в лучшем виде. Не извольте сомневаться, ваша светлость! Всех расселю в лучшем виде!
Теперь взгляд Бомонта пылал решимостью справиться с цветастым курятником. А Дорн стал отцом-покровителем этого, вверенного ему королём балагана.
— Не посрамите, Бомонт. Вы представитель власти. Соответствуйте рангу! И помните, без этих «птичьих трелей», барон, — тихо произнёс Дорн, — не было бы и самого отбора. Что, впрочем, было бы идеальным решением для всех. Раз уж мы заговорили об очевидном.
Барон был готов есть с руки графа. Я любовалась Дорном. Его виртуозное управление королевским приспешником было достойно наивысшей награды укротителя.
Но насладиться происходившим мне не посчастливилось. Ледяной луч внимания Дорна сменил цель. Он повернулся ко мне. Это было похоже на то, как прожектор с вышки находит в темноте нарушителя.
Всё внутри оборвалось и замерло. Я инстинктивно выпрямилась под этим взглядом. Горло сжалось, не в силах вымолвить ни звука.
— А вы, — сказал он, и его голос, обращённый ко мне, потерял оттенок официальности, став просто холодным. — Вы кто такая, чтобы наводить здесь порядок с помощью своей сомнительной «бытовой магии»?
Боевое крещение
Вопрос сделал коридор полем боя. Я буквально онемела под холодным взглядом голубых глаз. Язык отказывался слушаться, но и отмалчиваться в такой ситуации было невозможно. Смертельно опасно.
Делая вид, что я освобождаю себе место для приветствия, прикрыла бледную Жюли своим телом. Несмотря на страх, выдала лучший из своих реверансов. Больше не как служанка, а как человек, признающий его власть.
— Анна Ру́ссо, ваша светлость. Компаньонка баронессы Жюли Ленорт. Прошу прощения за самодеятельность. Управляющий был в затруднительном положении, а ситуация требовала немедленного решения. Я действовала, исходя из соображений общей пользы.
Стараясь говорить отстранённо, я смотрела исключительно на паркет. Но когда слова закончились, не удержалась и подняла взгляд на Дорна, и сразу же пожалела об этом.
Вблизи дракон был ещё более поразительным. И ещё более холодным. В его яростном холодном контроле сквозил тот самый дух обречённости, что я разглядела на портрете. И это странным образом придало мне сил.
Вблизи ледяная голубизна его глаз была пугающе чистой, как горное озеро над пропастью. Ни злобы, ни любопытства. Только ожидание новых вводных. Изменившейся расстановки сил.
Он не моргнул и не ответил. Молчание было хуже любого вопроса. Я знала, что надо просто молчать и ждать его решения. Но меня так трясло от близости дракона, что я не выдержала и продолжила говорить.
— Ваш управляющий отсутствовал, а распорядитель, — я кивнула в сторону барона, который замер, как кролик перед удавом, — был в затруднительном положении в окружении большого количества прибывших гостей. Мы тоже только прибыли и хотели, всего лишь, получить доступ в милостиво предоставленные вами покои. – Про королевский указ я умышленно промолчала. – В коридоре образовалась давка, грозившая травмами и порчей имущества. Мои действия были направлены только на воцарение мира в вашем гостеприимном замке.
Я почти физически ощутила, как сильнее сжался Бомонт, и старалась слиться со стеной Жюли. Но отступать было некуда.
— Анна Руссо, – Руи Дорн рассматривал меня так внимательно, словно встретил новый вид цветов в своём саду. – Маркизу Руссо вы приходитесь родственницей? Как я понимаю, дальней?
В его голосе не было и капли заинтересованности. Чётко, как на допросе.
— Нет, ваша Светлость. К моему великому сожалению, я не нахожусь в родстве с этим уважаемым господином.
— Даже дальнем? Вы ему даже не племянница троюродного брата?
Его взгляд стал наиграно удивлённым. Дорн даже голову наклонил вбок и брови приподнял, заложив руки за спину.
— К моему глубочайшему сожалению, ваша Светлость, даже отдалённого родства с этими уважаемыми господами не имею.
— Даже непризнанного родства? Даже по матери?
Дорн шагнул ко мне ближе, но я не отступила. Да и куда? Я и так уже упиралась поясницей в край стола.
— К сожалению, ваша Светлость. Даже девятиюродного родства с этими господами я не имею.
Вместо того чтобы огорчиться, Дорн развеселился. На его лице расплылась лукавая улыбка.
— Великолепно! – заявил он.
— Что вас восхитило? Что я не маркиза по крови? – удивлённо уточнила я.
— Великолепно не это, а то, Анна Руссо, что в королевстве никогда не было и нет никакого дворянина с такой фамилией. Но любой простолюдин, желающий возвыситься, не преминул бы на мой вопрос сообщить, что он родственник маркизу, барону или даже графу с такой же фамилией. А вы удержались от соблазна. Это достоинство. – Граф кивнул, словно подтверждая свои слова. – Но что вы скажете по поводу несанкционированного применения бытовой магии против других участников отбора?
Последнее Дорн сказал так тихо, чтобы подслушивающие за дверями покоев не могли догадаться о сути вопроса. Но Бомонт и Жюли шумно втянули воздух. И у меня руки похолодели. За это можно было бы и выхватить.
— Бытовая магия, — я повторила его слова, и в моём голосе впервые зазвучала не просьба, а лёгкая, почти невесомая горечь, — это всего лишь название. Специальное слово для комплекса мер, прерывающих хаос.
— Значит, не магичка?
— Нет. Можете сами убедиться. Я экономка. Я не колдую. Я считаю и организую. Как умею.
Я развела руками, словно извиняясь, что не получила никакого магического дара при рождении. Да и откуда он мог взяться на Земле? Но Дорн словно и не собирался меня в этом упрекать.
Стало так тихо, что слышно было, как за окном кричит чайка. Граф смотрел на меня, почти не мигая. И вдруг — я не могла ошибиться — в глубине его ледяных глаз мелькнула искра. Не гнева. Не интереса. Скорее, узнавания.
То самое, что я почувствовала, разглядывая потрет дракона. Он увидел что-то выходящее за рамки привычного. Я не была дерзкой служанкой. А вот активно меняющей правила в предложенных обстоятельствах, была.
Той, что пытается выжить в клетке, используя то, что есть под рукой.
— И что ты организуешь? – уточнил Дорн.
— Порядок. Я совершенно безопасна.
Мне хотелось объяснить Дорну, что я не магичила. Но признаваться в том, что «цыц» просто способ остановить хаос, а не бытовая магия, было жаль. Хотелось иметь хоть какой-то рычаг давления на этих напыщенных куриц.
И я увидела проблеск понимания в глазах Дорна. Он снова улыбнулся и потребовал:
— Покажи руки!
Не понимая, зачем графу понадобилось срочно рассматривать мои ладони, я подчинилась. Дракон сделал несколько пассов. Потом наклонился ближе. Втянул носом воздух, словно желая обнаружить конкретный аромат.
Потом поднял на меня взгляд, и я увидела, как человеческий зрачок окружил ободок серебристых искр, и он начал вертикально вытягиваться. Мои губы раскрылись в беззвучном возгласе.
Дорн медленно моргнул и громко произнёс:
— Считаю вашу бытовую магию допустимым инструментом поддержания порядка. Разрешаю к применению — в рамках правил моего поместья. Продолжайте размещение. Не опаздывайте на ужин.
После этого он кивнул Бомонту и Жюли и, развернувшись на каблуке, скрылся за поворотом коридора. Его уже не было видно, но ещё долго моё сердце билось в такт его шагу.
Я стояла, сжимая в потных ладонях подол платья, и осознавала главное: проверка пройдена. Но игра в кошки-мышки только началась. Дорн только что официально зачислил меня в свой личный зверинец диковинок. И будет внимательно наблюдать за моим поведением.
На ужин
Тишина после ухода Дорна была плотной, почти осязаемой. Моё сердце глухо колотилось где-то под рёбрами, пытаясь справиться с увиденным: проверка дракона, глаза-щёлочки, разрешение.
Бомонт первым пришёл в себя. Он вытер платком пот со лба. Взгляд барона уже не выражал презрения, а лишь усталость и растерянность. А ещё желание поскорее с этим покончить.
— Какая комната интересует баронессу Ленорт?
Я вдохнула, поджав губы. Со мной он говорить не хотел. Мне было неприятно быть никем в этом мире, но я справилась. Заставила себя сделать шаг к столу. Страх и неудовольствие надо было превратить в действие. Всегда.
— Ваша Милость, госпоже Ленорт нужна комната. Восьмая, пожалуйста.
Барон тупо посмотрел на меня, потом на план.
— Восьмая? По списку?
