– Разумеется. Заходите. Если недовольны фотографией на удостоверении, можем сделать получше.
Дверь в фотолабораторию находилась слева от входа. В том же углу с потолка свисал кран. Воан поднял голову и увидел, что потолок оборудован рядами полозьев, по которым вся конструкция, видимо, и скользила.
– А для чего здесь кран?
– Ну, мы ведь не какие-нибудь там «гераклы» и «сизифы», – отозвался Мраморский, не отрываясь от статуи. – Мы ваяем камни, а не таскаем их на себе.
Отворив дверь, Воан ступил в фотолабораторию.
Окон здесь не было. В полумраке угадывались очертания приборов. «Дубовый Ист» не скупился на хобби для учеников. Работать с фотографией можно было как с помощью цифровой фотолаборатории, так и по старинке: используя увеличители, ванночки для проявки и прочее. На противоположной стене висело строгое напоминание: «При работе с фотоматериалами не забывайте включать красное солнце».
– Красное солнце… Супермен бы очень расстроился.
Воан включил лабораторный фонарь. Комнату залил зловещий багровый свет.
Чтобы находить что-то – надо уметь рыться. Воан отточил этот навык, поэтому первым делом заглянул в мусорную корзину. Вынул оттуда несколько снимков. Кто-то пытался сделать изображение четче, но явно не удовлетворился результатом. На чрезмерно осветленных снимках угадывался сверток, заснятый в темноте.
Это могло быть тело.
«Или огромный косяк, – думал Воан, раскладывая фотографии. Красный свет делал их угрожающими. – Кто-то сфотографировал объект в полной темноте. Либо спешил, либо не хотел себя выдавать. А может, и просто руки из жопы».
Оставив фотографии на столике, Воан выключил лампу и вышел.
– Кто чаще всего пользуется фотолабораторией?
Мраморский пожал плечами. Он всё еще работал с «журавлем».
Голову повернул один из старшеклассников:
– Кто-то из одиннадцатых «гамок».
– Из «одиннадцатых гамок»? Это еще что? – Воан терял терпение.
Ему ответил Мраморский:
– Здесь не как в других школах, Иван. В «Дубовом Исте» нет этих банальных «а», «бэ» или «вэ». У нас альфа-классы, беты, гаммы. Мы обучаем небожителей. – Он взглянул на статую. – Богинь.
Для Воана это было всё равно что скидка на воздух. Ничего полезного.
В замочной скважине двери, ведущей в фотолабораторию, торчал ключ. Воан притворил дверь и повернул ключ на положенные ему обороты, чтобы дверь точно была заперта. Потом достал револьвер. Примерившись, Воан ударил рукояткой «Кобальта» по ключу.
К ногам упал небольшой металлический кругляш. Замочную скважину заблокировало.
Внезапная волна злости заставила Воана обернуться. Он не мог ждать. Улики нужно сохранять прямо сейчас. Однако никто не упрекнул его в неуважении к имуществу школы. Старшеклассники по-прежнему таращились на статую, а Мраморский возился с «журавлем», обрабатывая его мерзкие крылья.
Озадаченно хмурясь, Воан вышел.
– Надеюсь, кто-нибудь насрет вам в тазик с влажной глиной, – пробормотал он, отойдя от мастерской.
Его ожидали желтая дверь и котельная.
5.
Порыв ветра влепил ему пощечину и выдернул дверь из пальцев, как только Воан выглянул наружу. Погода портилась. До этого элитного медвежьего угла и так-то непросто добраться, а с грозой всё только ухудшится.
Воан достал смартфон и набрал номер полиции Шатуры. Он заезжал туда в начале седьмого, спрашивал о дороге.
– Абонент находится вне зоны действия…
Тогда Воан набрал Ледовских. Кто-то же должен знать, когда прибудут остальные. Иначе придется перепортить здесь все двери, отсекая предполагаемые улики от предполагаемых подозреваемых.
– Абонент…
Пришлось скинуть и этот вызов.
На экране высвечивался список исходящих звонков. Перед полицией Шатуры шел телефонный номер Лии. Но когда он, господи боже, звонил ей? Когда был пьян? Воан беспомощно поднял взгляд. По территории «Дубового Иста» расхаживал мелкий дождь, превращая всё в зыбкую пелену из серого и зеленого цветов.
Воан опять посмотрел на экран.
Деления индикации сигнала отсутствовали. Никакой связи. Наверное, и молитвы не проходят. И всё же Воан нажал значок вызова.
Потянулись длинные гудки.
Воан поднес смартфон к уху. Лию убили год назад, а он всё равно не забыл, как звучит ее голос. В Воане схлестнулись два противоборствующих желания. Голос Лии принес бы успокоение, а заодно сообщил, что у него не все дома. Он хотел и не хотел этого.
Ему ответили, несмотря на проблемы со связью.
– Лия? – Воан судорожно сглотнул. – Как…
В динамике смартфона раздался громкий треск. Посыпалась какая-то мешанина из звуков ломающейся древесины и свиста падения чего-то тяжелого, как будто сквозь ветви летела гиря. Уровень шума превосходил возможности телефона. До Воана внезапно дошло: это падает дерево. И оно летит, мчится к его макушке, чтобы расплющить ее до основания.
Он резко обернулся, готовясь отпрыгнуть в сторону.
По учебному корпусу стекали капли, образуя сложный узор. На пятачке, где стоял Воан, не было даже кустов. Он убрал телефон и посмотрел на живую изгородь и прятавшийся за ней забор. Увидел размытую фигуру в бело-черном.
Фигура растворилась в мороси.
Это потрясло Воана, но не удивило. Его звонок мертвой жене как будто поднял муть со дна. И эта муть, приняв облик дорогой женщины, распалась, изгнанная реальностью. Воан достал рацию. Осмотрел ее, прикидывая, на каком канале можно найти Плодовникова. Выбрал наугад.
– Плодовников, как слышно? Это Иван. Прием.
Рация тут же отозвалась:
– Говори, сынок. Ты что-то нашел?
Воан замялся. Он не хотел выглядеть каким-нибудь Риком Граймсом, который разговаривает по телефону с умершей женой. Впрочем, Плодовников ни о чем таком и не спрашивал.
– Передай нашей Джоди Фостер, что я хочу заодно побеседовать с одиннадцатым «Гамма». Там может быть наш фотограф.
– Кому-кому передать?
– Боссу этого уровня. Госпоже директору.
Плодовников изобразил понимание. Глупое обозначение класса его совершенно не смутило. Вероятно, Устьянцева уже провела небольшой ликбез.
Убрав рацию, Воан сверился с картой-брошюрой. Пришлось поискать взглядом педагогическое общежитие и водонапорную башню, чтобы понять, где он. Наверное, хватило бы и озера Череть в качестве ориентира, но Воан сомневался во всём, что напоминало зыбь в этом водяном тумане.
Котельная находилась совсем рядом.
Ею оказался тот самый технический домик, который Воан приметил, когда въезжал на территорию. Серо-белый. С трубами, из которых валил дым. Сюда старшеклассники относили какие-то свертки и пакеты, передавая их мужчине в комбинезоне, скатанном до пояса.
Воан сунул руку к кобуре. Он не собирался входить с револьвером наготове, но и не планировал тратить секунды, чтобы достать его.
– Добро пожаловать в Железное Чрево! – прогремел голос из оранжевой темноты, когда Воан попал внутрь. – Приметил тебя еще из оконца, о странник в дожде.
Оконца, которые упомянул голос, находились почти под самым потолком. Пришлось бы встать на что-нибудь, чтобы увидеть визитера. Огонь в топке ярко пылал, пока механический забрасыватель вынимал уголь из топливного бункера и подавал его на решетку для сжигания. Однако пахло не только сгоравшим углем.
Воан прошел немного вперед. Он опознал сухой землистый запах.
– Клянусь Гефестом, это самый необычный и лучший день! – пророкотал голос. – Но я бы не советовал здесь задерживаться дольше необходимого. Рот порвать может! – Голос расхохотался. – Жарков. Жарков Игнат к вашим услугам.
Наконец Воан разглядел говорившего.
У механического забрасывателя стоял высокий мужчина в кепке-шестиклинке. Его обнаженный мускулистый торс лоснился от пота и угольной пыли. Мужчина оперся на лопату, которой только что проверял уровень угля в топливном бункере. Он улыбался во весь белозубый рот.
Воан показал удостоверение.
– Машина? Господи боже, Машина! – Глаза Жаркова, чуть сонные, лучились счастьем. – Тоже пришел сжечь?
– Сжечь? А сегодня сжигали что-нибудь необычное?
– Так, надо подумать, хочу ли я сотрудничать. Точнее, могу ли. – Кочегар зашелся в хриплом смехе. – А то моя метла сейчас такого выдаст.
Под окнами стоял стульчик. Взобравшись на него, Воан открыл одно из «оконцев». От витавшего землистого запаха подташнивало.
– Понимаю, ты обдолбан по самые помидоры и, возможно, в том нет твоей вины. Поэтому сыграем в игру. – Бело-голубые глаза Воана не отрывались от кочегара. – Я загадаю вопрос, тот же самый или другой, но не задам его вслух. А ты мне ответишь. И если ошибешься с ответом, то вмиг отправишься на освидетельствование.
– На бодрящее?
– Холодная ладонь в латексной перчатке всегда бодрит.
Жарков убрал лопату. Склонил голову вбок. Потом растопырил пальцы и ладонями погнал воздух к лицу, как лоснящийся от пота шаман.
– Да, да, я вижу. В нашем вигваме темно, но твой вопрос сверкает лампочками накаливания. Да, греб твою мать, да. – Кочегар закрыл глаза и начал раскачиваться. – Были сегодня паломники. Каждый пришел с тенью. А каждая тень тащила свой хвост в зубах.
– Что сегодня сжигали?
– Журналы с титьками. Сигареты. Дури с полкило – но это я уже опосля понял, как в топку закинул. Бухло еще сдавали, хотя, как по мне, зазря. Пять елдаков принесли. Ну, переплавить в сопли. Все в черных пакетах, но елдак я завсегда узнаю. Потом были флешки, мягкие игрушки с какими-то нашивками. До хрена всякого, короче.
Воан чертыхнулся. Не это он рассчитывал найти.
Глаза кочегара обрели осмысленное выражение.
– А че ищешь-то, Машина? Черт, как же мне нравится твоя фамилия, мужик.
– И сколько ты берешь за свои услуги?
– Не так дорого, тыщи по три с рыльца.
– И что, много поднял этим утром?
Жарков похлопал себя по карманам. Окинул взглядом подкопченное помещение. Расхохотался.
– Черт, похоже, я бабки спалил вместе с пакетами!
Воан задумался.
Сумма позволила бы прикинуть, сколько сегодня людей вложилось в маленький бизнес кочегара. Заведения вроде «Дубового Иста» придерживаются строгих стандартов, но всегда находятся «толкачи» – те, кто готов и может достать что угодно. Лес – это же отшиб жизни, так? Кочегар же занимался тем, что кремировал остатки подобных заказов.
Возможно, и сам что-то поставлял. Скорее всего.
Неудивительно, что многие сюда ломанулись. Убийство означало осмотр комнат.
Воан и сам помнил, как однажды пытался сжечь свой рентгеновский снимок трещины в бедре. Он тогда был студентом на юрфаке. Ему не хотелось видеть снимок, как будто от этого трещина могла пропасть. Не самый умный ход, если так подумать. Но какая-то неустойчивая часть его психики старалась вычеркнуть снимок из жизни.
«У молодости всегда одни и те же проблемы», – подумал Воан, разглядывая лыбившегося кочегара.
– Игнат, кто-нибудь приносил окровавленную одежду? Любой предмет, на котором была бы хоть капля красного. Или даже просто одежду. Чистую. Влажную. С запахом мыла.
– Окровавленную? – Лицо кочегара просияло. – Так, погоди-ка, погоди-ка, Машина. Кажись, есть эта штука у меня.
Жарков схватился за лопату, с удивлением посмотрел на нее и рассмеялся. Вернув инструмент на место, он выволок из-за шкафа чумазый ящик с металлической крышкой. С улыбкой фокусника распахнул его. Внутри, среди всякого хлама вроде запасных дверных ручек, лежала рубашка. Ее манжеты покрывали засохшие бурые пятна. Даже поверхностного взгляда хватало, чтобы понять, что эта вещь пришла из прошлого.
Воан достал нитриловые перчатки. Покачал головой. Если не пополнить их запас, то частицы с одного места происшествия однажды перекочуют на другое. Взяв рубашку за воротник, Воан поднял ее и обнаружил, что она порвана. Кто-то отчаянно боролся. Но за что? За жизнь? Или за чужую смерть?
– Чья она? Кто ее принес? Когда это было?
– Э… э… Я не помню, мужик! Хоть убей, не припоминаю. Но эта штука точняк появилась у меня до новогодних. Был крупный заказ. Я даже вышел, чтобы не мешать. Ну, понимаешь, мужик, это ж не мое дело, че там палят, да?
– Да, не твое, конечно. Что дальше?
– Да ниче. Захожу, глядь – а эта хрень к ноге и прилипла. Я и убрал. И забыл, как видишь. Я без бабок не палю, если че.
Воан внимательно посмотрел на кочегара. Лицо Жаркова распирала дикая улыбка. Даже если кочегар и врал, то определенно не по поводу давности этого события. Выходило так, что кто-то наведался в котельную в прошлом году и сжег нечто крупное, позабыв при этом уничтожить рубашку.
Подняв ее к глазам, Воан прикинул ширину плеч и длину рукавов. На здоровяка. Цвет давно погребен под слоем угольной пыли. Воан покосился на кочегара. Нет, Жарков слишком крупный. Вдобавок он скорее выберет шкуру, а не рубашку.
