Наконец Риан, шедший впереди, замер и поднял руку, сжатую в кулак. Все мгновенно застыли, сливаясь с тенями и камнями. Они достигли цели.
Впереди, за густыми зарослями мёртвого кустарника, виднелся вход в пещеру – тёмный провал в скале, из которого сочился едва заметный, тошнотворный туман. Рядом с ним, впадая прямо в Иссэ, бежал широкий ручей. Но вода в нём была не прозрачной, а чёрной, и там, где она смешивалась с рекой, образовывались отвратительные тёмные разводы.
Эйдана жестом приказала отряду оставаться на месте, а сама, вместе с Рианом, бесшумно подползла к краю зарослей, чтобы лучше рассмотреть вражеский лагерь.
Зрелище, открывшееся им, было омерзительным. Своды пещеры терялись во мраке, но центр её был освещён чадившими факелами. Они были установлены вокруг алтаря, в качестве которого использовался огромный плоский камень. На алтаре лежал труп какого-то крупного горного зверя, его шкура была испещрена светящимися символами. Из вскрытого брюха животного в выдолбленный в камне жёлоб сочилась чёрная, густая жижа – тот самый яд, что стекал ручейком из пещеры прямо в водопад.
Вокруг алтаря стояли трое. Это были шаманы унгалов, но они отличались от тех, с кем Эйдане приходилось сражаться ранее. Они были выше, облачены в ритуальные одежды из тёмной кожи и костей, а их лица скрывали маски, вырезанные из черепов хищников. Они стояли неподвижно, их руки были воздеты к алтарю, а с губ срывался низкий, вибрирующий гул, который, казалось, заставлял дрожать сам камень под ногами.
В лагере насчитывалось не менее двух десятков унгалов. Двое из них стояли у входа в пещеру, ещё трое патрулировали у самого обрыва над рекой. Кроме них в лагере находилась пара огромных рагнолов. Дикие, смертельно опасные горные хищники, ростом в два раза превышавшие человека, контролировались магическими ошейниками.
Эйдана и Риан молча обменялись взглядами. План родился без слов. Они так же бесшумно отползли назад, к своему отряду.
– Шаманы поддерживают ритуал, – шёпотом произнесла Эйдана. – Алтарь – источник. Нужно уничтожить и то, и другое. Одновременно.
– Мои лучники снимут часовых, – так же тихо ответил Риан. – Двоих у входа и тех, что у обрыва. Это даст тебе лишь несколько мгновений, прежде чем шаманы отреагируют. С твоей силой велики шансы, что ты сможешь остановить их.
Эйдана кивнула, затем отдавая распоряжения своим воинам. Им нужно будет дезориентировать унгалов в лагере и задержать их боем.
– Киан, Джу, на вас рагнолы. Этих монстров не возьмут ни стрелы, ни мечи, их шкуры подобны броне.
Тишина перед бурей была абсолютной. Каждый воин, каждый охотник замер, превратившись в тень. Риан поднял руку, опутанную множеством плетёных браслетов. Его лучники, расположившиеся на скальном уступе над лагерем, медленно натянули тетиву.
Жест.
Тихий свист разрезал воздух. Он был настолько коротким и тонким, что почти потонул в отдалённом шуме реки. Пять стрел, выпущенных одновременно, нашли свои цели. Пять унгалов – двое у входа в пещеру и трое у обрыва – рухнули на землю без единого звука.
– Вперёд, – голос Эйданы не был криком, но пронзил воздух, как удар кнута.
Воины Рэйлин и охотники воитт вырвались из укрытий, устремляясь к лагерю. Унгалы, застигнутые врасплох, отреагировали с дикой, звериной яростью. С гортанными воплями они бросились навстречу атакующим. Завязался ожесточённый, хаотичный бой. Лязг стали смешался с предсмертными хрипами и боевыми кличами.
Воины Эйданы, защищённые бронёй, принимали на себя основной удар. Воитт же скользили между ними, нанося точные удары своими короткими клинками, а двое лучников, оставшиеся на позициях в скалах, стреляли, выцеливая уязвимые места в обороне врага.
Магические ошейники на шеях рагнолов горели тусклым багровым светом. Земля содрогалась от их оглушительного рёва. Подчиняясь воле шаманов, монстры ринулись в самую гущу битвы, сметая всё на своём пути, не разбирая своих и чужих.
Не сговариваясь, близнецы кинулись навстречу чудовищам. Они больше не выглядели как люди. Их тела окутало пламя, превращая в двух огненных духов альжу. Первый рагнол замахнулся когтистой лапой, способной одним ударом разорвать человека пополам. Но Киан увернулся и метнулся к его ногам, оставляя глубокие, дымящиеся раны и заставляя зверя потерять равновесие.
Джу запрыгнул на спину второму рагнолу. Чудовище взревело, пытаясь сбросить его, но огненный дух вцепился в его загривок, и температура его тела резко возросла. Раздался шипящий звук и тошнотворный запах палёной плоти. Шкура рагнола, способная выдержать удар меча, начала плавиться под огненным касанием.
Эйдана не смотрела на них. Она доверяла своим людям. Её цель находилась впереди. Путь к пещере был открыт. Бой, ярость, крики – всё это стало далёким фоном. Она видела лишь тёмный зев пещеры и трёх шаманов, которые теперь смотрели прямо на неё, их глаза под масками горели ненавистью. Один из них выставил вперёд посох, и из земли перед Эйданой вырвались чёрные, скрюченные корни, пытаясь схватить её за ноги. Она не остановилась. Алое свечение окутало её, мёртвые корни вспыхнули и обратились в пепел, не успев даже коснуться её сапог.
Эйдана знала, что допрашивать этих созданий бесполезно. Их души были настолько поглощены тьмой, что смерть для них была не концом, а возвращением к своему тёмному богу. Единственный способ остановить их – полное уничтожение. Она достигла входа в пещеру. Шаманы уже начали новый, более яростный ритуал, готовясь встретить её тёмной магией. Но они опоздали.
Глава 6
Эйдана остановилась на самом пороге. Она глубоко вдохнула, и её алхен, всё это время сдерживаемый, взорвался силой. Алые волосы, освободившиеся из сгоревшей перевязи, взметнулись вверх, словно живое пламя. Сила, дремавшая в её груди, вырвалась на волю – необузданная, яростная, очищающая. Воздух вокруг неё задрожал и раскалился, словно она сама стала дыханием дракона. Из-под её ног, из меча, из самых её ладоней хлынул поток жидкого огня. Он не взлетел вверх, а устремился вперёд, пожирая землю и камни. Этот огненный вал, ревя и шипя, ворвался в пещеру.
Шаманы успели лишь вскинуть руки в бесполезном защитном жесте. Их тёмная магия схлопнулась под натиском чистого пламени. Их тела и омерзительный алтарь с трупом зверя – всё было поглощено огнём. Волна испепеляющего жара прокатилась по пещере до самых дальних её уголков, выжигая не только живую плоть, но и саму скверну, въевшуюся в камень. На мгновение вход в пещеру превратился в пасть вулкана, из которой вырвался столб чёрного дыма и пара. А потом всё стихло…
Рёв огня прекратился так же внезапно, как и начался. Оставшиеся в живых унгалы замерли, в ужасе глядя на дымящийся вход в пещеру, где только что сгинули их лидеры и источник их силы. Их боевой дух был сломлен. Некоторые бросились бежать, но были настигнуты стрелами воитт. Другие, обезумев от страха, были безжалостно добиты воинами Рэйлин. Битва закончилась.
Эйдана стояла на краю выжженной земли перед пещерой, тяжело дыша и опираясь на свой меч. От его лезвия всё ещё поднимался лёгкий дым. Её лицо было бледным, высвобождение такой мощи всегда забирало много сил. Ярость отступила, оставив после себя гулкую усталость. К золоту в её глазах на мгновение добавилось алого оттенка, который медленно, но всё же растаял. Она беззвучно вздохнула и медленно вытащила меч из оплавленной земли.
К ней подошёл Риан. Его лицо и одежда были перепачканы кровью, но двигался он всё так же легко.
– Яд ушёл, – сказал он, глядя на то место, где раньше был чёрный ручей. Теперь оттуда текла чистая горная вода. – Ты очистила это место, Халь Фэйммар.
– Благодаря твоим охотникам мы смогли подобраться незамеченными, – ответила Эйдана, её голос был хриплым. Мы в долгу перед Тарлассом.
Риан покачал головой.
– Это была наша общая битва. Мы убрали яд и теперь вода может очиститься. Тарласс проведёт обряд и поможет духу реки восстановиться, – он посмотрел на Эйдану долгим, пронзительным взглядом. – Дух чувствует тебя. Он благодарен.
Эйдана кивнула, и сама чувствуя исходившую от реки энергию. Слабую, но уже ощутимую. Она выпрямилась, убирая в ножны меч, всё ещё горячий от её силы. Усталость тяжёлыми волнами накатывала на неё, но она не позволила себе расслабиться. Не сейчас. К ней подошли Киан и Джу, уже вернувшиеся в человеческий облик. Их чёрно-красная форма была покрыта копотью и кровью, но глаза горели азартом.
– Неплохо размялись, генерал, – усмехнулся Джу, отряхивая с плеча серый пепел.
– У нас трое раненых, не тяжело, – более сдержанно доложил Киан. – У воитт потерь нет, ранены двое, раны поверхностны.
Воины и охотники уже занимались мрачной работой: стаскивали тела унгалов в одну кучу, проверяя, не остался ли кто-то в живых.
– Сжечь тела, – голос Эйданы был твёрд.
Это было жестокое, но необходимое правило войны с теми, кто использовал нежить. Риан, наблюдавший за ней, молча кивнул. Он понимал. Их народы по-разному относились к смерти, но оба одинаково ненавидели её осквернение.
– Твой огонь жесток, но справедлив, – тихо сказал воитт. – Ты принесла боль, но исцелила землю.
Эйдана ничего не ответила. Она просто смотрела, как её воины разводят погребальный костёр. Когда над ущельем поднялись столбы дыма, смешиваясь с чистым горным воздухом, отряд был готов двинуться в обратный путь. Миссия была выполнена.
– Старейшина перед уходом велел передать, что хотел бы увидеться с тобой до того, как вы покинете земли Духов, – сообщил ей Риан, тем самым приглашая вернуться с его людьми.
***
Обратный путь от истоков Иссэ к Тарлассу занял почти трое суток. Это было медленное, но более спокойное движение. Река, хоть и не успела полностью очиститься, уже не несла в себе смертоносный яд. С каждым метром, что они спускались вниз по течению, воздух становился свежее, а мрачная тишина ущелья сменялась шорохом листвы и пением птиц, начинавших возвращаться на эти земли. Природа, медленно исцелялась.
Воины Эйданы и охотники воитт шли бок о бок. Совместная битва и общая победа стёрли часть той невидимой стены, что разделяла их. Теперь они обменивались короткими фразами, даже редкими шутками.
Эйдана шла чуть в стороне, слушая их разговоры. Она чувствовала облегчение, но и глубокую усталость. Сила, которую она высвободила в пещере, имела свою цену. И алхен, впитавший в себя всю окружающую её тогда скверну и тёмную магию, теперь был неспокоен, как раненый зверь. Верно… Именно об этом пределе и говорил в Тарлассе старейшина, прекрасно понимая её суть. Она не очищала огнём, она принимала тьму на себя. Таков был дар и проклятье эльсияров роду Кайо.
Наконец, на исходе третьих суток, они снова увидели Тарласс. Словно предсказав появление путников, их уже ждали. Несколько лодок бесшумно причалили к берегу, чтобы встретить их. Воитт, стоявшие на платформах и подвесных мостах, не издавали громких приветственных криков, как это было бы принято у людей. Вместо этого они провожали возвращающийся отряд долгими взглядами, а затем медленно прикладывали ладонь к сердцу в безмолвном знаке благодарности и уважения. Это простое, искреннее приветствие тронуло Эйдану куда сильнее, чем любые фанфары и речи, которые ей доводилось слышать в столице.
Вечером, когда солнце коснулось алым краем далёких горных вершин, начался обряд. Эйдану и её воинов пригласили на главную платформу, ту, что окружала самое древнее дерево яффа. Их попросили лишь об одном – молча наблюдать.
Все воитт, от седовласых стариков до самых маленьких детей, собрались у кромки воды. Они были одеты в простые белые одежды, их волосы были распущены и украшены лишь тонкими венками, сплетёнными из береговых трав. В наступивших сумерках серебристая кожа и светлые наряды воитт, казалось, излучали собственное мягкое сияние.
Обряд начался в полной тишине. Старейшина Лоугуран вышел вперёд и медленно опустился на колени у самой воды. Он зачерпнул воду в ладони, поднёс к губам, а затем вылил обратно, что-то беззвучно шепча. Это был сигнал.
По воде поплыли сотни плоских листьев, на каждом из которых горел крошечный огонёк – некий светящийся цветок, излучающий холодное, голубоватое сияние. Они расходились по тёмной глади озера, словно россыпь упавших звёзд.
А затем началось пение.
Это была не песня в человеческом понимании. У неё не было слов или чёткой мелодии. Это был низкий, вибрирующий гул, исходящий, казалось, из самой груди каждого воитт. Голоса сплетались, то поднимаясь выше, то опускаясь до едва слышного шёпота, создавая сложную, живую гармонию, которая резонировала с плеском воды и шелестом листвы. Казалось, поёт не народ, а сам Тарласс.
Эйдана стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как светящиеся огни медленно плывут к тому месту, где Иссэ впадала в озеро. Она чувствовала, как магия воитт, тонкая и живая, словно паутина, окутывает всё вокруг. Они просили духа реки принять их дар, успокаивали его, убаюкивали, смывая остатки ядовитой скверны своей чистой энергией.
Под их пение вода в озере начала светиться. Неярко, едва заметно. Голубое сияние поднималось со дна, смешиваясь со светом плавучих огней, и Эйдана почти физически ощутила, как измученный дух реки откликается. Он пил эту светлую магию, эту общую волю к жизни, и исцелялся.
Эйдана стояла посреди этого чуда созидания и чувствовала себя чужой. Её алхен, привыкший гореть, трепетал в груди в ответ на эту тихую, но безмерно могущественную магию. Когда последний звук затих и последний огонёк скрылся в устье реки, Лоугуран подошёл к ней.
– Дух принял наш дар, – тихо сказал он. – И он благодарит тебя.
– Я надеюсь, что воды Иссэ всегда будут чисты, как и озёра Тарласса, – искренне ответила Эйдана.
– Наши надежды созвучны, – старейшина повернулся к ней. В его руке лежал небольшой предмет. Он протянул его гостье.
Это был медальон на простом кожаном шнурке, вырезанный из тёмного дерева, гладкого и тёплого на ощупь, и имел форму листа яффа. В центре его находилась крошечная капля застывшей смолы, внутри которой светился слабый серебристый огонёк.
– Сердцевина тысячелетнего яффа, – пояснил Лоугуран. – Пропитанная силой земли. Она не защитит тебя от меча, но отведёт тёмную магию и успокоит твой огонь, когда он станет слишком яростным. Это дар Тарласса. Носи его в знак нашей дружбы.
Эйдана осторожно взяла подарок. Медальон был лёгким, но от него чувствовалась исходящая спокойная, древняя сила. Не колеблясь, Эйдана надела его на шею. Кулон лёг на кожу под воротником её формы, и она ощутила, как по телу разливается едва заметное тепло.
– Благодарю вас, старейшина.
– Ты пришла, когда мы просили, и сделала то, чего мы не могли. – Лоугуран посмотрел ей в глаза, и его взгляд стал серьёзным. – Завтра ты вернёшься в мир людей. Там яд течёт не в реках, а в словах и помыслах. Он коварен и невидим. Будь осторожна. Монстры, которых можно сжечь, не самые страшные. А сейчас отдыхай, дитя. Набирайся сил.
Глава 7
Ветон Ион
Столица Камия
Экипаж мягко катился по мощёным улицам Камии, оставляя позади шум торговых кварталов. Когда массивные, окованные ворота Внутреннего города беззвучно закрылись за ним, суета столицы осталась снаружи, словно в другом мире. Здесь, за высокими стенами, царили тишина и покой, нарушаемые лишь шелестом листвы и далёким пением птиц. Арилл Виттар смотрел в окно на проплывающие мимо сады, но видел не их. Его мысли были далеко – в холодных залах дворца, куда он направлялся, и в далёких, диких горах, где сейчас находилась та, чьё имя в последние месяцы так прочно сплелось с его собственным.
За прошедшие три недели принцу Во Иллаю пришлось изрядно понервничать… Скандал с контрабандой разгорелся точно по расписанию. Казэлд был арестован, как и планировалось. В тот день городская стража оцепила его склады в порту, и по слухам, нашла столько контрабандного порошка цепелма, что хватило бы на аптеки всего ветона. Достопочтенный казначей, будучи племянником Казэлда, ожидаемо находился в панике.
Несколько раз бедолага пытался добиться аудиенции у Второго принца, но его не пустили. А его высочество, разумеется, торопливо приготовил официальное заявление и отрёкся от своего дружка. Во Иллай заявил во всеуслышанье, что был обманут и предан, и что казначей и его дядюшка-контрабандист понесут самое суровое наказание во имя чистоты и закона. Весь двор гудел…
На губах Арилла появилась едва уловимая улыбка. Второй принц, загнанный в угол, предсказуемо выбрал самый простой путь – сбросить балласт, чтобы спасти себя. Громкие заявления, публичная порка, показательная казнь. Это отвлекло внимание от того факта, что деньги от контрабанды текли в личную казну принца. На какое-то время… В прошедшие недели его высочество был слишком занят, вычищая грязь из-под собственных ногтей, и ему было совершенно не до генерала Кайо.
– Господин, – тем временем обратился к нему Лиам, сидевший напротив, прерывая его размышления. Он продолжал свой небольшой отчёт. – Генерал Тарем вчера всё же добился встречи с принцем.
Арилл продолжил глядеть в окно, но его серебряные глаза стали холоднее. Генерал Тарем был старым воякой из знатного ионского рода, одним из тех, кто считал назначение Эйданы личным оскорблением. Он был ярым сторонником «традиций» и считал, что место женщины – где угодно, но не во главе армии.
– И что же понадобилось старому стервятнику? – лениво поинтересовался Арилл.
– Начал бить себя в грудь кулаком и нести чушь о священном долге и любви к Иону. Сказал, что генерал Кайо, очевидно, не справляется с «мелкими стычками» на границе, раз было запрошено дополнительное снабжение, которое вы так… удачно организовали. Тарем заявил, что готов возглавить вспомогательный корпус и «навести порядок» в горах Ноа-Бераак, чтобы «облегчить бремя бедной женщины»…
Виттар тихо хмыкнул. Какая предсказуемая и глупая игра. Тарем так мечтал подсидеть Эйдану и выслужиться перед императором. Надеялся прибыть на границу со своими воинами, спровоцировать конфликт, а потом доложить, что генерал Кайо некомпетентна и неспособна к сотрудничеству? Во Иллай, конечно же, с радостью ухватился бы за этот шанс.
– И что принц? – спросил Виттар, хотя уже знал ответ.
– Он согласился, господин. Приказ о формировании корпуса уже готовится. Тарем выступит со своими воинами, как только он будет подписан его высочеством.
– Если, Лиам. Если он будет подписан. Об этом не стоит беспокоиться.
Арилл откинулся на удобном сиденье, постукивая тонкими пальцами по подлокотнику.
– Но раз у генерала Тарема так много свободного времени, чтоб из каждого угла дворца кричать о священном долге… Лиам, зайди-ка ты позже в Ведомство Архивов и подними дело десятилетней давности. О поставках провизии в гарнизон Парвин. Найди там счёт на покупку десяти бочек солёной рыбы у некоего торговца по имени… хм… пусть будет Иорн. Счёт был подписан тогда ещё капитаном Таремом.
– Но, господин… – Лиам нахмурился, – я не помню такого дела.
– Его там и нет, – спокойно ответил Арилл. – Но к утру оно там появится. Как и торговец Иорн, который внезапно решит подать жалобу в имперскую финансовую инспекцию о том, что генерал Тарем так и не заплатил ему за ту рыбу. Сумма смехотворная, но сам факт… Финансовый инспектор, которого мы так удачно «познакомили» с делами Казэлда, сейчас очень щепетилен к любым жалобам на военных. Разбирательство займёт несколько дней и знатно подпортит нервы Тарему. А уж слухи сделают всё остальное. Люди сами сочинят то, что им пожелается.
Лиам кивнул, делая пометки в свой блокнот. Эта мелкая, незначительная проблема, созданная из ничего, знатно раззадорит вспыльчивого Тарема. А увязнув в разросшихся сплетнях, подпортивших репутацию, генерал на какое-то время лишится лояльности принца. Во Иллай едва разобрался с другими проблемами. Новые в лице недовольной толпы ему ни к чему…
– Я всё сделаю, господин.
Экипаж остановился у дворцовых ворот. Арилл кивнул Лиаму и вышел, вдохнув прохладный утренний воздух, напоенный ароматом цветущей дерьи.
Что ж… Он никогда не хотел быть советником… Никогда не стремился к власти или придворной жизни. Всё, чего Арилл желал, это покой и тишина. И достичь желаемого вполне легко – всего лишь нужно навечно успокоить всех своих врагов…
Именно это желание и привело его на пост советника. Бессмысленная война с Даммией, развязанная правителем-самодуром, отняла у него единственное что было дорого. Затем король Иона пал. А на троне оказался имперский наместник – Во Иллай. И почти сразу поползли слухи. Слухи о том, что это «ленивый демон» Виттар, племянник короля, убрал его с дороги. И что он метит на трон сам.
Это было опасно. Ионцы, униженные поражением и присоединением к империи, искали героя. И многие видели его в Арилле – ионце по крови, родственнике старой династии, человеке, который якобы избавил их от безумного правителя. Критически настроенные к имперской власти аристократы уже начали собираться под его незримыми знамёнами.
Во Иллай, не будучи гением, всё же обладал инстинктом самосохранения. Он понял, что просто убрать Виттара – значит сделать его мучеником и спровоцировать восстание. И тогда он сделал гениальный в своей простоте ход – предложил Ариллу пост дворцового советника, который, конечно же, был просто номинальным, но не в глазах народа Иона. Этим он решал сразу несколько проблем: Виттар оказывался у него на виду, под постоянным контролем. Его назначение выглядело как акт доброй воли и примирения с ионской знатью. А главное, это создавало видимость, будто Арилл лоялен Второму принцу и действует по его указке, что сразу же охладило пыл его потенциальных сторонников.
Арилл принял предложение, потому что должность советника давала ему возможность влиять на события, не привлекая лишнего внимания, и, что самое главное, с каждый убранным с доски врагом, обеспечивала ему относительно спокойный сон…
Он шёл по дорожке из гладкой белой гальки, выложенной искусным узором, напоминающим чешую дракона. По обе стороны от неё простирался безупречный сад: карликовые венлинны изгибали свои ветви над причудливыми камнями, похожими на застывших зверей, а заросли изумрудного серистина тихо шелестели на лёгком ветру. Каждый камень, каждый цветок, каждый изгиб ручья здесь были частью единого замысла, призванного услаждать взор и успокаивать дух. Иронично, учитывая, какие страсти кипели за этой умиротворяющей ширмой.
Слуга, одетый в тёмно-синие одежды, проводил его через арочные врата в стене и поклонился, указав на видневшийся впереди павильон. Путь к нему лежал через небольшой изогнутый мост, перекинутый через зеркальную гладь пруда. В тёмной воде, среди широких листьев лунфэра, лениво скользили мерцающие оттенками золота рыбы, разевая рты в безмолвном приветствии.
Сам павильон казался невесомым. Его изящная крыша с изогнутыми карнизами покоилась на тонких резных колоннах из тёмного лакированного дерева. Лёгкий ветер колыхал занавеси, расшитые серебряной нитью, открывая вид на платформу, где за небольшим столиком из корня магритового дерева сидели принц Во Иллай и краснолицый генерал Тарем. Судя по довольной физиономии последнего, он и в самом деле верил, что приказ об отправке корпуса на границу у него в кармане. Даже немного жаль бедолагу…
– Советник Виттар, – голос принца Во Иллая был излишне радостным, как всегда лишённый и капли искренности. – Вы наконец соизволили к нам присоединиться? Мы как раз обсуждаем неотложные государственные дела…
Во Иллай был младше Виттара. Если советнику этой весной исполнилось двадцать девять, то его высочество, если доживёт, осенью отпразднует свои двадцать шесть… Сам император Фахранн был мощным широкоплечим мужчиной, в одном виде которого чувствовалась сила. Второй же принц разительно отличался от брата. По сути, никто из братьев императора, ни родных, ни дальних, как и его собственные дети, не походили друг на друга. Ибо все были рождены от разных наложниц…
Во Иллай пошёл миловидностью в мать. Светловолосый, с мелкими чертами лица. Худобу свою пытался скрыть под нескольким слоями роскошных одежд, а трусость под весёлый нрав…
