Но Макс и правда концентрация мужской красоты и чертовской харизмы.
— За кулисами, — отвечаю.
Глава 11. Макс
Мои мысли должны кружиться вокруг предстоящего концерта. Это не бог весть какое место, но люди заплатили деньги, кто-то и вовсе последние, а у нас не отработана программа и расстроена бас-гитара. И это за полчаса-то до выхода.
Всему виной она…
Принцесса покорила моих гномов.
Сижу на подлокотнике кресла и рассматриваю свой трофей. Длинные, аккуратные ножки, неширокие, но соблазнительные бедра, тонкая талия, очень тонкая. Я в силах обхватить ее ладонями. Грудь… почти крошечная. Странно, но меня совсем не отталкивает. Даже вставляет. И, главное, острый язычок.
Помимо честности, а я не врал, когда говорил про то, что она — самая сексуальная для меня вещь на земле, обожаю еще и острых на язык девчонок.
Ну и личико… Как куколка. Папина дочка. Сокровище. Невинный цветок, который жуть как хочется сорвать и испортить.
Ох, Пауль, ни хрена ты не джентльмен!
— Я влюбился, — Тор закатывает глаза, и из них сейчас точно посыпется водопад сердечек.
Подхожу к Оливии и смело кладу руки на ее талию. Девчонка краснеет, ее взгляд бегает. Вдыхаю ее чистый запах, и меня раскручивает как на волчке. Быстро-быстро, до тошнотворного головокружения.
Убираю прилипшую к ее лбу прядь, замечаю, как шея Оливии стала влажной, а грудь покрылась тонким слоем пота. В каморке и правда температура пустыни.
И мне хочется целоваться. Невозможно объяснить, как хочется. Желание обжигает губы, стирает остальные мысли, подкручивает все процессы под кожей к одному единственному — к ней.
Щелк где-то под коркой, и…
… Я наклоняюсь. Чувствую едва уловимый запах женских духов. Цветочный, нежный, он очень подходит Оливии.
— Прости, — девчонка отталкивает и отходит.
Остаюсь стоять с дырой в груди. Ее отказ… больно ударил по моему самолюбию, моим чувствам. Да я ощутил себя каким-то идиотом! По-детски хочется объясниться, типа: «у тебя вообще-то соринка». Или пойти от обратного: «Ты думала, я поцеловать тебя хочу?»
Боже, Пауль, ты такой дебил!
На сцену мы выходим, опоздав на целых сорок минут. Между песнями переговариваемся о следующей композиции. Я несколько раз фальшивлю.
Никогда еще концерт не проходил под таким напряжением в моем теле. Обычно моя музыка, несмотря на драйв и громкость, расслабляет. Отдаюсь весь без остатка каждой ноте, каждому написанному мной слову. Но… не сегодня.
Все сглаживает, когда я вижу за кулисами танцующую Оливию. Зависаю даже. Она поет, двигается в такт, а когда наши взгляды встречаются, подмигивает. Не могу не засмеяться. И теперь я полон решимости во что бы то ни стало поцеловать эту строптивую принцессу.
— Тебе понравилось? — спрашиваю, когда мы оказываемся вместе в каморке за сценой.
— Допустим.
Ее щеки цвета вишневого варенья. И мне хочется их сожрать.
Встряхиваю головой, прогоняя навязчивые картинки.
— Ты первый раз на концерте?
Оливия останавливается, и ее спина напрягается. Я могу сосчитать позвонки под ее платьем.
— На таком — да.
Подхожу со спины и кладу руки на ее живот. Голова Ливи откидывается на мое плечо, ее волосы щекочут ноздри, как и запах и дыхание.
Веду ладонью к груди и застываю под косточками лифчика. Пульс подскакивает, пах нагревается. Чувствую себя несколько обезумевшим, когда разум твердит — она как все, она обычная. Сиськи, ляжки, киска, текущая от имени Макса Пауля.
— Чтобы ты был в курсе: кнопка «SOS» на моем телефоне по-прежнему включена, — говорят прямо в мои губы, опаляя их вкусом клубничной жвачки.
— Это значит «нет»?
— Определенно «нет», Макс Пауль, — и обворожительно хохочет.
Мое имя она произносит с придыханием и обожанием. Широко улыбаюсь, подавляя разыгравшуюся тахикардию.
— Это мой первый отказ, представляешь?
Отходить от девчонки не спешу. Я благородно положил руки по обе стороны от ее манящего тела. Она же не может мне запретить дышать ей и любоваться?
— Скажу так: тебе будет полезно.
И незаметно проскальзывает под моей рукой, оказываясь на свободе. Шумно выдыхаю. Я всегда славился своей орлиной реакцией, но этот вечер точно не мой, раз не мог поймать Оливию, убегающую прямо под моим носом.
— Помнится, ты говорил что-то про бар, — прикусывает нижнюю губу.
— Если здесь есть что-то приличное, — добавляю.
— Самое время найти, Макс Пауль.
Глава 12. Оливия
Бар, куда меня привел Пауль, ужасный. Я не рассчитывала на что-то люксовое, но это…
Липкие от пролитого алкоголя столики, такие же стулья. В углу ютятся девушки легкого поведения. Они размалеванные и почти раздетые. Бармен, познавший виды старичок, облизывается при взгляде на тех дам.
— Что будешь? — А Макса ничего не смущает. Его рука уже какую минуту покоится на моей пояснице. Мне тепло, спокойно. Внушаю себе, что так Пауль выражает обеспокоенность за меня, а не потому, что хочет полапать.
— Воды. Из закрытой бутылки, — добавляю тише, практически уткнувшись в его шею, от которой пахнет вкусным мужским парфюмом. — А ты что будешь?
— И я тогда воды, — наши взгляды встречаются. Он улыбается одними глазами, на губах расползается тонкая ухмылка.
— Макс…
Хочу сказать, что он не обязан свои желания подстраивать под мои. Сегодня был его концерт, и, думаю, ему со своей группой хочется отметить. Я со своей водой выгляжу явно как чернильное пятно на гладкой белой бумаге.
Не успеваю оформить мысли в слова, как до моих губ дотрагиваются теплые, мягкие губы Макса. Одно касание, невинное, по-детски скромное, а я улетаю на седьмое небо, промычав что-то несуразное через закрытый рот.
Глаза нараспашку. Я вижу все, что происходит за спиной Макса, пока он притягивает меня к себе ближе и теснее. Его твердое, накачанное тело плотно прижимается к моему, заставляя сердце слететь с катушек. Оно бьется точно в каменную грудь Пауля, и он не может не чувствовать мой сбившийся пульс.
Это мой первый поцелуй…
Черт. Не так я себе его представляла.
— Прости. Не удержался, — говорит без капли сожаления. — Кнопка «Sos» будет применена в действие?
Закатываю глаза и легонько бью по плечам Макса. Он смеется, не отпуская меня из своих рук. А я пытаюсь устаканить в своей голове, что мой первый поцелуй произошел в старом, ужасном баре на глазах у проституток и извращенца бармена, но… со своим кумиром и мечтой тысячи девчонок. Так что плевать на обстановку.
Открываю бутылку трясущимися руками и выпиваю добрую половину. Внутри пожар. Щеки пылают и окрашиваются в классический красный.
— Весь вечер смотрел на них, — второе признание выбивает почву из-под ног. — Наверное, стоит извиниться еще раз?
— Это всего лишь поцелуй, — пробую отмахнуться. Но только слепой не увидит моего волнения. — Самый обычный.
— Обычный, говоришь? — Его хриплый смех заставляет дрожать. В его же руках.
Мамочки…
— Самый обычный, — шевелю губами, не выдавая и звука.
В глазах Макса мелькает что-то знакомо-опасное. Чувствую себя в западне, откуда не выбраться. И в висках запульсировало от ожидания чего-то более горячего и запрещенного.
— Звучит как вызов, — без шуток отвечает. Его тон серьезный, пробирает до мурашек.
— Я не…
Пробую отвернуться. Ладонь Макса опускается на мой подбородок и фиксирует. Сглатываю, предчувствую, что последует дальше. От этого разрывает на части. Хочу? Не хочу? Это же Макс Пауль! Любая отдала бы полжизни, чтобы оказаться на моем месте. Но мне хочется чего-то особенного.
Губы обжигает, когда Макс целует меня. Его язык раздвигает сомкнутые в бантик губы и врывается в рот, дотрагиваясь до моего языка. Вновь позорно мычу.
Он целует по-мужски уверенно. Знает, что делает, когда я нахожусь в полном шоке и прострации. Отвечаю, глупо даю себя целовать, как какая-то малолетка.
— А теперь? — спрашивает.
— Теперь ты вероломно разрушил правило первого свидания.
Во рту крутится наш общий вкус, моей клубничной жвачки и его мятной. Мне вкусно, и от этой мысли кровь стремительно приливает к щекам.
— Значит, ты одна из тех, кто придерживается правила никаких поцелуев на первом свидании? Эх, если бы я знал.
— Не полез бы целоваться?
— Конечно бы полез, — поддевает кончиком носа мой. — Сказал же, мечтал об этом весь вечер.
— А ты наглый, — кое-как отодвинув от себя Макса, скрещиваю руки. Мне нужно хоть капельку воздуха.
— Наглый, — повторяет.
— Совсем не джентльмен.
— Далеко не джентльмен.
— Нахальный.
— Обожаю эту черту характера.
Я резко выдыхаю от столь хамоватой манеры общения. Это бесит и вызывает любопытство. Макс Пауль на сцене не тот же Макс, что сейчас стоит передо мной. И уж точно не тот, кого я рисовала в своих мечтах, слушая его песни и фанатично рассматривая на концертах.
— Ты грубый, — провожу указательным пальцем по губам. Они болят.
Макс выбрасывает руки в стороны. Ему ничуть не стыдно. Ему забавно.
— Бессовестный, бесцеремонный, циничный… хам, — не успокаиваюсь.
— Что ж…
Макс убирает руки в карманы и отходит от меня на шаг. Тут же температура воздуха вокруг меня снижается на добрые двадцать градусов, кожа покрывается тонким слоем льда.
— Ты высокомерная, эгоистичная, бездумная принцесса. Тоже, кстати, любительница похамить. Да-да, я запомнил твои слова про мою «развалюху», — намекает на свою машину. — Ей было очень обидно.
— Жалеешь, что не задавил, Макс Пауль? — Прищуриваюсь и приближаюсь.
Между нами заискрило. Я дышу поверхностно, часто.
Он не отвечает и вместо этого кладет руку на мой затылок, притягивая меня к себе. Упирается лбом в мой лоб, чуть нагнувшись. Прикрываю веки, потому что близость его тела, запаха, губ… Как что-то запретно-манящее. Влюбиться в такого, как Макс, воспрещается. От такого, как он, нужно держаться подальше. Но я… бездумная принцесса.
И сердце рядом с этим рокером срывается с петель и долбится по всей грудной клетке, выбивая одно единственное слово изнутри: «Поцелуй».
— Мы можем уехать отсюда, — низко произносит.
— Ты прав. Отвези меня… домой. Это был прекрасный вечер, который подошел к концу.
— Что?
Поджимаю губы, скрывая улыбку.
— Ты обещал меня отвезти обратно, Макс. И я говорю тебе: «Пора».
— …Ладно. Принцесса.
Пока Макс везет меня в нашу деревню, мы не роняем и слова. Макс выглядит задумчивым, часто бросая на меня загадочные взгляды.
Он останавливается у магазина, где была назначена встреча, и заглушает мотор.
— Спасибо за вечер, — прощаться тяжело.
