Если я решусь на встречу с моим кумиром, надо бы успеть сменить на каких-нибудь кошек. Или что-то посерьезнее.
Зачем-то ищу что-то с планетами. Выбираю Юпитер, сгенерированный нейросетью, и ставлю на заставку, только потом, натянув довольную улыбку, вскидываю взгляд на парней и выдыхаю:
– Да! Я была на концерте. Но если кто-то из вас проболтается папе (не маме!), тот никогда не получит мой поцелуй.
Шантаж… Дело семейное. И я в корне не понимаю, почему я так решила.
– Мне всегда нравился Макс.
– И группа классная. А ты слышал его последний хит?…
– Отпад. Я его на рингтон поставил.
Откидываюсь на мягкую сидушку и с превеликим удовольствием делаю глоток кофе в то время, как мой телефон вибрирует входящим сообщением.
«Я так понимаю, это нет?» – пишет Макс. И тут же продолжение.
«Ауч!»
– Вот черт! – ругаюсь вслух и вскидываю шокированный взгляд на своих друзей. Оба смотрят на меня, прищурившись.
Катастрофически не хватает воздуха.
Мои пальцы не слушаются, когда пытаюсь вбить ответ. Ни один мне не нравится.
– Ливи? – Марат смотрит с грустью.
Я плохая подруга, раз пропускаю мимо ушей рассказ друга о первых тестах на формульной машине для команды «Вороных коней».
– Прости, – покачиваю головой, сжимая телефон. Он ощущается тяжелым горячим камнем, и я не имею права выбросить его. По венам льется живительный, но чертовски болючий коктейль.
Он. Мне. Написал.
Снова!
Подношу ладонь к губам. Они дрожат от бухнувшего на меня волнения. Это не первое его сообщение, но сейчас особенное.
«Прости, – пишу встревоженно. Невыносимо боюсь, что он отзовет свое предложение о встрече. – Да. Я бы хотела с тобой встретиться. Если не боишься».
Одна кнопка. Булькающий звук, и сообщение отправлено адресату.
Я перестала видеть и слышать. Мои нервные окончания вбирают в себя максимум: шум, вздохи, недовольное бурчание, яркость, вспышки, звон бокалов…
«Боюсь?» и смеющийся смайлик. Затем красное сердечко.
Краснею.
«Ну вдруг влюбишься?»
Боже, что я творю? Прикусываю нижнюю губу и тихо вою. У меня сейчас сердце разорвется от своей смелости и безумства. Я написала Максу Паулю, что он может в меня влюбиться. Ну точно потеряла свою голову где-то по пути с его концерта до дома.
Ответа долго нет. Я успеваю отвлечься на истории из паддока, которые слышу на протяжении всей своей жизни и почти ничего не вызывает удивления или же восторга. В отличие от моих друзей.
Я думаю о Максе. А если это шутка? Если кто-то просто подшучивает надо мной? Или вовсе за известным именем и аватаркой самого красивого парня вселенной стоит совсем не тот, кто мне нужен?
«Проверим?» – отвечает. Визжу. От счастья.
Смотрю на непонимающего Марата, чуть озлобленного Алекса и по очереди целую в щеку каждого.
– Ты выглядишь… влюбленной, – едва сбавив дыхание, говорит младший Марино.
Сбавляю обороты своего счастья. Алекс очень хороший, и какой-то девчонки обязательно повезет. Просто заоблачно и невообразимо.
– Ничего не знаю, Ливи. Ты обещала поцелуй. И мне все равно, в кого ты влюблена, кого ждешь и о ком думаешь, ты – моя, – самоуверенно говорит Марат.
Закатываю глаза и опускаю взгляд на потухший экран.
«Проверим?..»
– Что ты сказал? – Алекс подскакивает. Его ладони стремительно сжались в кулаки до побелевших костяшек.
Оба друга смотрят с нескрываемой ненавистью. Того и гляди вцепятся и растерзают друг друга.
– Оливия Эдер – моя. Всегда была моей, – прыскает словами Сафин. Мне отчего-то хочется прикрыть веки и замычать от усталости.
Ну мальчики. Ну сколько можно?
– Моя!
Не знаю, чем заканчивается их перепалка. Я выхожу из кафе и, бросив небрежное «До встречи через неделю» улетаю на крыльях.
У меня свидание. С Максом Паулем.
И пусть весь мир разрушится до основания, я буду стоять и ждать его машину у дома, чтобы сесть в развалюху и катиться в закат. До последнего вдоха.
Глава 9. Оливия
Ровно в шесть вечера я стою у магазина, где меня высадил Макс неделю назад. Стою, волнуюсь, как никогда в жизни не волновалась. Даже на вступительных экзаменах я была более спокойной. Моя психика была устойчивой, ни один взгляд или слово не могли вывести меня из равновесия.
Сейчас мои нервы натянуты до предела.
Во-первых, я продолжаю опасаться, что все это чей-то глупый розыгрыш. Во-вторых, что меня засекут, несмотря на то, что Мелани согласилась «принять» меня на ночевку. Но мне грозит подробный рассказ, куда я поехала, с кем и чем занималась. И если подруга только услышит имя Пауля… В общем, да. Волнуюсь страшно.
Мой кумир останавливает свою раритетную развалюху, опоздав ровно на двадцать минут.
– Прости, – он выходит… Как принц. Только вместо кареты «Форд», а вместо белого костюма – черные рваные джинсы и такого же цвета футболка с непонятными граффити. Кеды, куча фенечек на запястье и совсем неуложенные волосы. Они торчат в разные стороны, взлохмаченные ветром и его пальцами.
– Все в порядке, – отмахиваюсь.
Приди на свидание ко мне в таком виде кто-нибудь другой, я бы развернулась на сто восемьдесят градусов и удрала пулей. На мне платье «Прада» – у мамы стащила. Дорогое. Просто дорогущее. И туфли от «Маноло Бланик». На макияж я потратила сорок минут, столько же на прическу. А целых пятнадцать минут – на выбор аромата.
Но это Макс Пауль, Ливи! Пусть он хоть в драных кедах приедет и увезет в дешевую пиццерию без туалетной комнаты, я буду счастлива.
– Я проспал.
Зашибись…
– Понимаю. Тяжелые дни?
– Типа того. Ну че встала? Садись, – подмигивает и садится обратно на водительское место.
Смотрю на Макса в полной растерянности. На мне «Прада»! И я должна открыть дверь самостоятельно? По пути на лучшее свидание моей жизни?
Сглотнув яркое возбуждение, и я совсем не вкладываю в это слово сексуальности и страсти, скорее, это что-то из отряда ярости, когда все внутренности опаляет огнем, вызывающий дрожь, обхожу машину. Если я вдруг начну выдыхать огонь, ему будет явное оправдание.
В салоне пахнет пивом. Сев, круто поворачиваю голову к водителю. Макс не выглядит пьяным. Под ногами, под непревзойденными «Монолами» две пустые алюминиевые банки.
– Ох, прости, их надо было давно выкинуть. Давай их сюда, – если в голосе Макса и есть сожаление, то он тщательно его скрывает.
Вдруг начинаю раздумывать, а не послать ли его к черту?
Но натянув улыбку и сморщив напудренный носик, наклоняюсь и беру эти банки и передаю их Максу. Он подмигивает, благодаря, и с хрустом сминает, чтобы забросить в ближайшую урну с первого раза.
Бесит. Восхищает. Вызывает недоумение.
– Я была бы благодарна, если бы ты сказал, куда меня везешь.
Хочется закончить свою фразу обращением «маньяк». Из-за нервов в голову лезут странные мысли.
– Боишься? – спрашивает и скашивает незаметный, как он думает, взгляд на мои колени. Платье короткое.
Не пора ли попросить остановить машину и писать Мелани «SOS»?
– Для начала обозначу, что мой папа найдет тебя из-под земли, а лучшие друзья намотают твою задницу на двигатель. У одного, кстати, «Феррари», у другого – «Мерседес». Моя крестная разрежет тебя на лоскутки. Сначала это будет образно – во всех самых модных и престижных изданиях, а потом и в прямом смысле. У меня включена программа слежения на телефоне, а лучшей подруге я сообщила номер твоей машины, скинула аккаунт и адрес магазина, на входе которого висит камера. И да, сейчас я успела написать ей, чтобы объявила режим «опасность». Ответом на твой вопрос служит мое уверенное «Нет», Макс Пауль.
Говорю на одном дыхании. Сердце соскакивает с орбиты, я задыхаюсь и я правда боюсь. Не решила только что больше: что меня убьют или что свидание с моим кумиром становится похоже на выплюнутую, потерявшую вкус жвачку.
– «Мерседес», говоришь. Хороший выбор, – легко отвечает. Клянусь, я вижу, как он улыбается.
Скрещиваю руки под грудью, забивая на быстро мнущуюся ткань. Макс жмет педаль газа. Мы несемся по прямой, когда по радио играет его песня.
Пауль увеличивает громкость и часто покашивается в мою сторону. Не подаю и вида, что внутри я сбиваю ноги и натираю мозоли, танцуя под громкие, разрывные биты и ударные.
– Нравится?
– Что именно?
– Песня?
Прикусываю внутреннюю сторону щеки. Ливи, сохраняй серьезность. Ливи, держись.
Ты не его фанатка!
– Допустим. Твоя?
– Моя.
– Узнала по голосу.
– Понравился мой голос?
Вздыхаю. Это флирт. Когда он в рваных джинсах, а я в платье за три тысячи евро.
Боже, мы не совместимы, и это удручает до тошноты. Мне хочется кричать и бить кулаками, доказывая, что я ошибаюсь.
– Он… красивый, – краснея, отвечаю.
– Мы едем на мой концерт. Я хочу провести тебя за кулисы и познакомить со своими ребятами. После концерты мы обычно идем в бар, если что-то нормальное есть неподалеку. И я был бы рад, если ты присоединишься.
Звучит… как песня. Моя любимая в исполнении несравненного Макса Пауля.
– С одним условием, – поворачиваюсь полубоком.
Какой же Макс все-таки красивый…
– Слушаю. Оливия Эдер.
– Ты перестанешь вести себя как засранец. Я наряжалась полдня, стащила у мамы ее любимое платье и ждала кого-то вроде джентльмена. Ты джентльмен. Ответь?
Макс беззвучно смеется.
– Джентльмен. Но и приличный засранец.
– Так я и думала.
– Едем?
Облизываю губы, но это скорее потому что мне самой хочется улыбаться.
Меня тянет к нему, несмотря на чуть животные повадки и идею позвать девушку на первое свидание в пивной бар.
– Кнопку «SOS» я не отключала. Ну, чтобы ты знал, – и расслабленно откидываюсь на сиденье.
