— Как в песне.
Его губы вновь касаются моих. Пространство вокруг начинает кружиться. Ноги отрываются от земли, но это Макс подхватил меня, чтобы усадить на барную стойку. Сейчас плевать, что это какой-то задрипанный бар, плохой парень напротив уже третий раз ворует мои поцелуи, когда у нас только второе свидание!
Мы целуемся жадно. Я сминаю его плечи, пальцами зарываюсь в волосы. Его губы прокладывают дорожку от моих губ к щекам и подбородку. Веки закрываются, я подставляю шею под грубые касания Пауля.
Все очень остро, пылко. Теряюсь во времени и не узнаю себя. Ощущения заглатывают с головой. Все происходит быстро, чувственно. Еще вчера днем я собиралась на первое свидание, а сегодня Макс стоит между моих ног и шепчет пошлости на ухо.
Господи, как я покажусь папе на глаза? Его принцесса отдалась за билет на концерт и чашку невкусного эспрессо?
А сердце заговорчески шепчет: «Это Макс Пауль. Это твоя мечта. Твой плохой и хамоватый принц».
Глава 15. Оливия
Макс отвозит меня, всю окрыленную, только к вечеру. Высаживает у нашего знакомого магазина и срывается с места, оставляя черные отметины из-под колес. Я смотрю ему вслед, чувствуя, как за спиной вырастают и расправляются крылья.
Мелани всю следующую неделю пытается выведать у меня, что же происходит. Я, как партизан, молчу, хотя каждое утро даю себе обещание обо всем поведать подруге. Страшно произносить имя Макса Пауля.
Парни обивают порог и не дают мне прохода, заваливают звонками и сообщениями, пока я погружена в переписку с Максом.
«Ты поразила моих ребят, принцесса. Они требуют, чтобы ты была с нами на всех концертах. Называют тебя талисманом»
«Они тоже очень милые».
«И я?»
«Когда ведешь себя как правильный парень».
«Это типа не совать свой язык в рот девчонке на первом свидании?»
Боже, ну почему он такой?... От улыбок уже болят щеки.
«Кстати, я исполнил твою мечту».
Прикрываю глаза и требую сердце успокоиться. Если оно продолжит колотиться с такой скоростью, со мной случится инфаркт. Макс даже не догадывается о том, что он на самом деле исполнил мою мечту.
«Пора придумывать новую».
Ох… Чтобы ты в меня влюбился и никогда не узнал правду о моей страсти к его песням и группе. Макс никогда не простит мне моего вранья, да и я день за днем жалею, что не раскрыла правды. Так испугалась!
Мы переписываемся и перезваниваемся каждый день, говорим о всякой ерунде. У него сейчас подготовка к главному событию года — концерту в «Арене». Это огромный шаг и популярность для артиста.
Я же пытаюсь сосредоточиться на учебе. В голове летают одни сердечки, мысли вьются только вокруг образа Пауля. Он еще такой красивый, мужественный, необыкновенный.
Моя фотогалерея заполнена его фотографиями, которыми он меня закидывает. Вот Макс за рулем, вот он на репетиции, в гримерке, с ребятами. Селфи, конечно, он делать не умеет, о чем незамедлительно сообщила.
Макс сорвал с меня обещание научить и выцыганил мое селфи. Пришлось спешно приводить себя в порядок, менять домашнюю пижаму на шелковый халатик и завивать волосы.
Долгое время ответа нет, а потом приходит скрин экрана. Этот рокер поставил мою фотку к себе на заставку.
«Красивая. Какой я молодец, что не сбил тебя тогда, Оливия Эдер».
Наша следующая встреча происходит в Риме, куда я едва успела купить билет. Пришлось соврать папе с мамой, что нас направили туда по учебе, а Мелани, что маме нужна помощь по работе. Перед парнями и вовсе захлопнула дверь. Их кислые лица достали.
Один брат закатывал глаза каждый раз, когда я придумывала новую историю для встречи с моим кумиром. Хитрый малец знает мой секрет. Он услышал, как я общаюсь с Максом по телефону, и теперь каждый день приходится отдавать пятьдесят евро из своих карманных денег этому прохиндею.
— Сегодня Макс хочет сделать тебе сюрприз, — Тор отрывается от своих тарелок и шепчет.
Я вновь вырвалась на концерт моего парня. И нет, я не стояла жуткие очереди и тем более уже не собираюсь поджидать своего кумира у черного входа, несмотря на то, что автографа у меня так до сих пор и нет.
— Мы уже слышали, — подхватывает…
— Это будет хитом!
— Макс написал мне песню? — удивленно вскидываю брови. Забываю, как дышать.
— Ты зачем проболтался, дурак?
— Я ни слова не сказал.
— Макс нас убьет.
Пауль входит в комнату за сценой и застает меня рыдающей. Если бы он только знал, какая волна любви пронеслась у меня внутри. Не потому что он готовит сюрприз, написал песню, а потому что все это делается для меня…
— Растрепали? — понимает сразу, его плечи опускаются.
Подбегаю к своему парню и с силой обнимаю. Чтобы каждая косточка трещала, хотя это невозможно. Макс сильнее меня, больше и выше. Настоящий мужчина.
Его руки ложатся на мои лопатки, притягивая теснее. Взгляд кружит по моему лицу, пока я, встав на носочки, жадно целую. Моя мечта осуществилась полностью… Макс.
Пауль влюбился в Оливию Эдер.
Но вся моя жизнь ломается ровно через неделю..
Глава 16. Макс
— Рад, что ты решил присоединиться к нам в этот вечер, — бросает отец невзначай.
Он точно не рад, потому что считает, я обязан это делать, когда терпеть ненавижу все эти благотворительные вечера, где все только притворяются добрыми, хорошими и щедрыми.
В одном из самых респектабельных отелей Вены сегодня собрание всех богатейших людей Австрии. Будут скидываться на какие-то там благие дела. Их в это время будут фотографировать и выставлять фотки в новомодных журналах. Я бы мог этот вечер отвести репетиции. Концерт в «Арене» через несколько месяцев, но нужно уже сейчас отрабатывать каждую песню, каждую ноту.
— Вы хотя бы сегодня можете не ругаться? — мама помогает папе завязать галстук.
— Родная, мы не ругаемся.
— Вижу я, — переглядываемся с отцом и в ту же секунду отворачиваемся. Не получается из нас настоящих близких людей. Слишком разные мы.
До отеля родителей довозит водитель на новенькой «Ауди», я предпочитаю свою развалюху. Делаю отметку в телефоне — пробыть с родителями не больше часа. Этого достаточно, чтобы пара фотографий залетела в журналы с подписью: «Семья Пауль. Известный финансист с женой и сыном».
Вздохнув, забираю с подноса официанта шампанское и осматриваюсь. Скукота смертная. Зачем-то открываю последнее сообщение своей принцессы. Ей повезло, что она тоже должна куда-то выбраться с семьей, иначе меня здесь точно не было бы. Я поехал бы к Оливии и глубоко и жадно ее целовал. Нравится мне это, чертовски. А раньше не понимал этих всех обмен слюнями.
— Пойдем, я познакомлю тебя кое с кем, — отец безапелляционно уводит меня от окна, где я примостился, и ведет куда-то вглубь зала. — Обрати внимания на их дочь. Молодая, красивая. Если у вас что-то получится, то мы умножим наши капиталы.
— Отец, я не собираюсь ни с кем…
Не успеваю договорить. Перед глазами возникает Оливия. Моя Оливия, принцесса.
На ней желтого цвета платье в пол, переливающееся от сотен лампочек. В глазах застыл шок, щеки покрылись пунцовой краской.
Смотрим друг на друга, пока отец как в замедленной съемке представляет мне:
— Алекс Эдер, мой старый добрый товарищ. Мы учились вместе в школе. Чемпион «Формулы-1», между прочим. Ты помнишь, как в детстве увлекался гонками? — спрашивает отец.
— Я не увлекался, — говорю вполголоса.
— И его жена Марта, — отец делает вид, что не услышал мой ответ.
— Вы же модель? — Спрашивает мама.
Я вспоминаю, как Ливи говорила про свою маму. Они, кстати, очень похожи. Отвешиваю пару стандартных комплиментов, улыбаюсь. Какие-то нормы поведения в высшем обществе въелись намертво.
— А это мой сын — Макс Пауль, — представляет с гордостью. Надеюсь, отец не покроется от вынужденной игры сыпью. Он точно мной не гордится.
— Макс? Пауль? Тот самый? — Алекс Эдер склоняет голову и прищуривается. Мне вдруг захотелось отступить, хотя мы практически с ним одного роста. Но энергетика от этого мужчины исходит колоссальная. Чемпионская.
— Тот самый? — фыркает папа.
— Ну солист группы, — щелкает пальцами, — как ее? Ливи ее обожает. Вся комната в твоих постерах.
— Точно! — восклицает шикарная Марта Эдер. — Целый год мы слушаем твои песни на максимум.
— Да-да.
— Целый год? — Кошусь на Ливи, на которой лица нет. Она вот-вот заплачет.
Я в красках представляю, как она клеила мои постеры к себе на стену, как слушала песни на полную. Покупала билеты на концерт, ждала меня у входа для автографа, кричала мое имя в толпе фанаток…
Да быть не может! Она же отрицала все. Делала вид, что не знает ни меня, ни группу…
— Мы успели выучить весь твой репертуар, и ты нам порядком… надоел.
— Алекс!
Родители Оливии смеются. Выглядят такими счастливыми, беззаботными.
— Да, хобби у него такое, сочинять песенки и петь для толпы дураков, — отец похлопывает меня по плечу и улыбается своей самой наигранной улыбкой, от которой веет холодом.
Алекс с Мартой переглядываются. Спорим, в их семье такого нет, когда отец высмеивает сына?
— Да нет, песни классные, просто Оливия слушает их уже год на репите и на весь дом. Тут любая песня надоест.
— И плакаты… Ими завешаны все обои.
— Даже в холле, — добавляет Алекс.
— Что ж, Оливия, не думал я, что у меня такие преданные фанатки.
— Ох, фанатка еще мягко сказано. Уверен, она еще и на концерт к тебе сбегала, пусть никогда в этом и не сознается. Друзья у нее… открытые к общению, когда с ними разговариваю я.
— Пап! — Ливи подает голос.
— Могу дать автограф, — сцепляю кулаки, челюсти. Меня трясет от открывшейся тайны.
Она мне врала! А я так ненавижу ложь.
— Подожди, у меня где-то был блокнот и ручка, — Марта начинает искать в своей маленькой сумочке. Находит и передает мне.
Оливия отворачивается, а я, не унимаясь, разглядываю предательницу. Я делился с ней всем, когда она, наверное, тешила себя, что ее кумир обратил на нее внимание.
— Могу написать «Ливи»? — хрипло произношу. Отец пытается отговорить, толкая мне плечом.
— Мы ее все так и зовем. Ливи, ты чего поникла? Если бы я знал, что Макс Пауль это сын моего школьного друга, я бы добыл автограф еще раньше. Тебе ли не знать, что известные люди все же люди, а не небожители, как вы, фанаты, так считаете.
— «Ливи с благодарностью от Макса Пауля», — читаю текст и ставлю жирную подпись. — Держи, Оливия Эдер.
Она берет в руки блокнот, кивает. Вопреки буре в душе, мне хочется ее обнять, а потом вытрясти все ответы.
— Прошу прощения, у меня еще есть дела.
Прощаюсь с Эдерами, киваю родителям. Ловлю на себе недовольный, какой-то даже яростный взгляд отца, но сейчас мне жизненно необходимо уйти.
Набираю темп, обхожу всех гостей и сбегаю по лестнице. Такая дыра внутри от молчания и вранья Ливи. Позорно, но я тупо вспоминаю, что мог ей рассказать такого, что скомпрометирует меня перед прессой. Делился ли планами, раскрывал секреты?
Голова взрывается, и я бы с удовольствием прокричался. Но я стою посреди людной улицы в центре большого города.
— Макс! — звучит со спины. Ее голос оставляет в моем сердце раны.
Глава 17. Оливия
Жизнь рухнула. Я стою между мамой и папой, и на меня смотрит любовь всей моей жизни. Смотрит так, что я готова провалиться сквозь землю. Его взгляд чернеет с каждым сказанным словом и бьет по щекам, как беспощадный арктический ветер.
Он не поймет… Он не простит…
— Макс! — зову его, сильно напрягая голосовые связки.
Пауль не останавливается и идет вперед быстро-быстро. Я смахиваю слезы, скатившиеся с щек без моего на то ведома. Сердце стучит где-то в горле, что замедляет мой темп. А надо догнать Макса скорее. Все объяснить, рассказать.
— Подожди, пожалуйста! — зову, не скрывая уже дрожи в голосе.
