– Конечно, – кивнул архонт.
– Что ж, если всё будет именно так, как вы говорите, и мне не придётся ходить по мирам демонов в поисках каких-нибудь княжеских семей, то я согласен.
– Именно так. Но список приоритетных личностей вы получите.
Этот разговор был скорее условный. Ведь орден никак не сможет проверить, по каким мирам я шастаю и кого ищу. Другие маги не способны выживать в мирах демонов дольше минуты, значит, там я полностью свободен от власти Святого ордена.
– Если увижу их и смогу освободить, то обязательно это сделаю, – пообещал я.
Архонт протянул мне руку, и я пожал её. Затем взял лицензию.
– Я буду работать из Мурома, – добавил я.
– Место значения не имеет, – слегка улыбнулся Тимур Алексеевич. – Когда вы планируете приступить?
– Сразу, как перевезу отца домой.
Правда, пока наш временный дом – это гостиница… Отец ужаснётся, когда узнает, что осталось от родового поместья.
– Тимур Алексеевич, у меня будет ещё одна небольшая просьба, – продолжил я.
– Какая? – насторожился он.
– Орден может предоставить временное жильё для нашей семьи?
Тимур Алексеевич переглянулся с начальником службы безопасности, тот кивнул, и архонт ответил:
– Думаю, мы решим этот вопрос в ближайшее время. Орден свяжется с вами, а пока – больше вас не задерживаю.
Я кивнул и вышел из кабинета. Зашёл в уборную и умылся, хоть на человека стал похож.
Затем вызвал такси до городской больницы, куда увезли отца. Благо она находилась всего в десяти минутах езды.
– Добрый день. Я к Демьянову Олегу Антоновичу, – сказал я девушке в регистратуре.
– Секундочку, – блондинка что-то посмотрела на своём компьютере и уточнила. – А кем вы ему приходитесь?
– Я его сын.
Девушка замялась. Словно не знала, как сказать… Мне это очень не понравилось.
– Что с ним? – тут же спросил я.
– Вашего отца только что перевели в реанимацию. Сейчас врачи борются за его жизнь.
Глава 2
Эта новость ударила по мне, словно пощёчина. Отец в реанимации… Но что произошло? Ведь когда его забирала скорая, всё было хорошо. И кроме явного истощения не было никаких признаков недуга.
– Вы можете внятно объяснить, что случилось? – обратился я к медсестре в регистратуре.
Она ещё раз взглянула в монитор компьютера и осторожно ответила:
– Не могу, но я вызову к вам лечащего врача вашего отца. Он сможет объяснить. Подождите, пожалуйста.
Девушка позвонила куда-то по стационарному телефону и сообщила обо мне.
– Врач спустится через десять минут, – пообещала она, и я присел на диван возле регистратуры.
Но во время ожидания места себе не находил… Как так вышло? Ничего не понимаю…
Самое ужасное – это вернуть близкого человека и через пару часов осознать, что можешь потерять его навсегда. Но я упорно отгонял от себя эту мысль и цеплялся за надежду.
Надежда… Это именно то, что зачастую заставляет нас продолжать жить, когда уже совсем плохо. Когда кажется, что выходов не осталось, в конце тёмного тоннеля всегда мерцает она. Стоит только ухватиться – и жизнь обретает смысл.
– Ваше благородие, пройдёмте, – я настолько погрузился в себя, что не заметил подошедшего мужчину в белом халате.
Мы отошли от скопления людей, и врач, на бейджике которого было написано «Никифоров Владимир Фёдорович», начал объяснять:
– Ваш отец поступил с сильным истощением, и сперва мы поставили ему специальную капельницу, чтобы восстановить баланс жидкостей в организме.
– И что могло пойти не так? – недоумевал я.
– То, что врачи скорой не заметили на теле вашего отца магическую метку, вытягивающую силы. Такие же были на остальных возвращённых. Как мне объяснили члены ордена, демоны использовали её, чтобы жертва умерла сразу, как сбежит. Боюсь, единственный способ сохранить вашему отцу жизнь – это избавиться от метки. Но она пролегает глубоко, до самой кости в его руке.
У прошлых спасённых из мира демонов таких меток не было, значит, эти твари не всегда их ставят. Не все демоны перестраховываются – это я запомню.
– Вы хотите отрезать ему руку? – я поднял брови.
Отец станет инвалидом… И это сломает ему жизнь. Он не из тех людей, кто сможет мириться со своим положением, я хорошо его знаю. Если не станет руки, долгая депрессия ему обеспечена. Но… это лучше, чем смерть – с этим ещё можно справиться.
– Вашему отцу ещё повезло. У одной из пострадавших такая метка была на шее, и её уже не удастся спасти… У всех освобождённых по оценке нашего целителя есть не более часа. Поэтому мы уже приготовили вашего отца к операции.
Лишиться руки лучше, чем лишиться жизни. Отец станет инвалидом, но по крайней мере будет жить – так рассуждал Владимир Фёдорович, и если бы у меня не было альтернативы, я бы не раздумывая согласился.
Но она была…
– Ты знаешь, как убрать такие метки? – мысленно спросил я у Легиона.
– Ага. Дело непыльное, – ответил демон. – Если поторопишься, то не только отца спасёшь.
Вновь я удивился, что Легион решил так просто помочь обычным людям.
– Да хватит уже думать обо мне так, словно я какой-то маньяк! – возмутился он.
– Ты демон, это хуже.
Легион что-то буркнул в ответ, но я уже не слушал.
– Вы знаете, кто я? – спросил я у врача.
Никогда бы не подумал, что буду задавать подобные вопросы. Обычно так спрашивают те, кто хочет чего-то добиться своим статусом, я же хотел сделать акцент совершенно на другом. Если не объяснить врачу, что именно я хочу, и что самое главное – что я это могу, он ни за что не подпустит меня к пострадавшим.
– Вы молодой барон, – пожал плечами Владимир Фёдорович.
– Я тот, кто вытащил всех этих людей из мира демонов. Но это конфиденциальная информация, только для вас. Орден не допустит её распространения.
Услышав эту фразу, врач застыл с выпученными глазами.
Если он не в курсе, значит, об этом ещё не трубят в новостях. И Орден поступил логично, не раскрывая мою личность. А иначе им самим будет несладко от количества запросов и очередей. Уж не говоря о том, что многие решат прийти просить помощи ко мне домой.
– Простите, ваше благородие, я не знал, что такое возможно… – растерялся Владимир Фёдорович.
– Возможно. Но я говорю вам об этом не просто так. У меня есть особый дар. И я могу помочь тем, кто сейчас умирает. Вам не придётся отрезать им руки и ноги, если пустите меня прямо сейчас.
Я смутил врача.
– Мне нужно посоветоваться с целителем. Моих полномочий не хватит, чтобы принять такое решение, – задумчиво ответил он.
В больнице работали как обычные врачи, так и целители. Одаренных лекарей было в империи не настолько много, чтобы заполнить ими все больницы.
– Тогда поторопитесь. Вы сами сказали, что у них осталось не больше часа, а начну я со своего отца, – кивнул я.
Владимир Фёдорович бросился к стойке регистрации. Набрал на стационарном телефоне чей-то номер. Велел не начинать операцию. Затем бросил трубку и сообщил, по всей видимости, главному целителю в этой клинике:
– Арсений Павлович, здесь барон Демьянов говорит, что может убрать демонические метки. Просит разрешения пустить его к отцу и остальным… Да, хорошо.
Он резко положил трубку и обернулся ко мне:
– Александр Олегович, пойдёмте.
Мы вошли в лифт, где врач снял свой халат и протянул мне:
– Наденьте, иначе в операционную не пустят.
– А вы? – поинтересовался я.
– У меня есть запасной. Я велю его принести, но мы не должны терять время из-за такой мелочи, как правила больницы.
Логично. Я кивнул и накинул на себя белый халат.
Вышли мы на пятом этаже, и в глаза ударил яркий свет. Всё вокруг было уж слишком белым и говорило о чистоте и стерильности.
– Нам в третью операционную. Я велел пока не начинать, – пояснил врач.
Когда мы вошли в помещение перед операционной, на нас хотели напялить ещё и хирургические костюмы, медсёстры были настроены решительно, но Владимир Фёдорович быстро сказал волшебную фразу: «Под мою ответственность», и мы прошли внутрь.
В самой операционной был только врач-анестезиолог, но и его попросили выйти.
Отец выглядел бледно. Он был без сознания, и судя по тому, что к лицу его была приставлена маска – его уже ввели в наркоз, но тем лучше. Руку его подготовили к ампутации… а прямо на бицепсе виднелась красная печать со зловещим ликом демона, поставившего его.
– Оставьте нас наедине. Это важно, – попросил я Владимира Фёдоровича, смотря в его глаза.
– Хорошо. Но ничего из оборудования не трогайте, – ответил врач.
Он сильно рисковал, оставляя меня здесь одного. Уж не думал, что такие люди остались… Владимир Фёдорович поверил мне. И сейчас он рисковал своей работой. Почему? Он делал это ради людей. И еще не разочаровался в них до такой степени, чтобы скептически воспринимать каждого встречного.
Всё дело в надежде. Пару минут назад он считал, что ему доставили обречённых на смерть… а потом пришёл я и сказал, что всё можно исправить без отрезания частей тела.
– Говори, что делать, – сказал я Легиону, и мои пальцы вытянулись, приобретая демонические очертания.
– Прижги её моей магией. Так, чтобы ни следа красноты не осталось.
Я шумно выдохнул и приготовился… Будь на его месте кто-то другой, сделал бы без лишних раздумий. Но сейчас мне предстояло выжечь печать на теле своего отца. Благо боли он не почувствует. И это обнадеживает.
Пора.
Я приложил руку к печати демона, и операционную заполнил запах жжёной плоти. Синий огонь въедался в кожу, но так казалось лишь на первый взгляд. Большая часть энергии была направлена именно на метку, и постепенно она выжигалась.
– Готово, – произнёс демон, и я одёрнул руку.
Прибор, показывающий частоту сердцебиений, выводил учащенный ритм. Я снял маску с лица отца. На свой страх и риск, поскольку меня не просили этого делать.
Ему бы ещё долго быть под наркозом, но, видимо, из-за воздействия магии сон сработал неправильно, и пациент начал стремительно просыпаться.
Отец тотчас раскрыл глаза и взглянул на меня.
– Саша? – прошептал он.
– Да… Я здесь, теперь всё будет хорошо, – слегка улыбнулся я, смотря на своего родителя.
Это была победа! Я смог спасти дорогого мне человека, не опустить руки. И это чувство… Оно дорогого стоило.
– Метка… – захрипел отец.
– Её больше нет. Ты будешь жить, слышишь?
– Да, – ответил он, и глаза его снова закрылись.
Я вышел из операционной и заметил, что рядом с Владимиром Фёдоровичем стоит второй мужчина в белом халате, на котором была вышита зелёная печать лекаря.
– Александр Олегович, это Арсений Павлович – наш главный целитель.
– Я убрал печать, можете проверить, – сказал я седовласому мужчине.
