– Не рублей, – поясняю для растерянной сестры.
Она в шоке. Глядит на нас, глаза широко распахнув, того и гляди вывалятся.
Лучше бы пошла и оделась!
Пусть в желчи своей захлебнется. Завидовала она мне… Серьезно? Когда брат как вещь меня решил отдать чужим людям! Жутко и горько. Нормальный человек не может завидовать насилию!
– Тронулась, когда замуж за тебя вышла! – возвращаю взор на Мишу, который так и стоит обнаженный. Трусы в руках держит.
Ну хотя бы не стыдно за его внешний вид. Выглядит на отлично! Подтянутый, статный. Разве что очертания пресса уже не так видны, как два года назад.
Я в какой-то прострации… Словно в другом измерении. Искривленное. Неизведанное.
Взгляд сам собой цепляется за бутылку шампанского.
Мои ж вы хорошие! Праздновали?
– Вкусно было? – произношу с придыханием.
Меняю маршрут и направляясь к небольшому столику на колесиках. Он у нас на кухне обычно стоит. Я его сервирую… сервировала, когда завтраком в постель мужа баловала.
Алиса с ночевкой тут оставалась? Спала в моей кровати?
Боль уходит на второй план. Мной движут другие эмоции.
Злость.
Разочарование.
Гнев.
Взяв за горлышко изящную бутылку Moet& Chandon Imperial, со всей силы бью ею о металлическую ручку столика.
Алиса ойкает, закрывая лицо руками.
– Адена! – если из мужа вырвется пламя, не удивлюсь.
– Только тронь, – поворачиваюсь к нему лицом, направляя осколок в виде розочки в его сторону.
До этого момента я не знала, каково оно, когда крышу сносит в моменте.
Если уходить, то хотя бы красиво.
Глава 3
Невидимая рука моё сердце сжимает. Ещё немного, и оно боли не выдержит.
Муж и сестра… Как они могли пойти на такое? Неужели совсем меня не любили? Даже маленькая капелька искренних чувств не позволила бы им сотворить такое.
Неужели я их не знала совсем?
Каждый день муж звонил и говорил, как он любит меня, как скучает, как я ему дорога, а сам в это время…
Не думать, просто не думать.
Если сейчас не расплачусь, умницей буду, самой что ни на есть настоящей!
Плакать при них – то ещё унижение. Алиска точно от злорадства лопнет.
Не припомню, когда в последний раз мне так хреново было. Сердце наизнанку и душа в клочья. Словно голой выйти на мороз. Только ампутация может помочь.
Им даже не жаль…
А как же «Ты не так всё поняла! Дай объяснить!». Разве не это должны неверные мужья говорить?
С трудом получается себя в руках держать, но я стараюсь. Собираю самообладание по крупицам.
Необходимо быть сильной, хотя бы казаться.
Пробегаюсь глазами по комнате.
На своем месте так и стоит наша с Мишей совместная фотография. Отвернуть её к стене не судьба?
«Ты и во плоти их не слишком-то смутила, глупышка. Продолжили, – про себя усмехаюсь. – Что уж о снимке говорить».
Алиса при надобности по головам пойдет. С такой стороны я её не знала.
Удивительно! Голожопой на горшке знала, а конченой сукой – нет! Поразительно!
Ещё вчера я бы поругалась с любым человеком, который бы мою сестру обозвал, а сегодня слов приличных для нее не нахожу.
Растоптала мою веру в людей. Небеса мне на голову обрушила и, судя по всему, довольна результатом осталась.
Какая же дрянь…
До боли сжимаю ладони, впиваясь ногтями в нежную кожу.
Хочется её оттаскать за волосы, по полу проволочить… Не знаю, возможно, даже окунуть лицом в унитаз, но я стараюсь держаться.
Стать в их глазах обиженной истеричкой? Нет, не хочу.
Бешеный пульс отбойным молотком в висках стучит, мешая мне сконцентрироваться. Нужно что-то придумать и как-то действовать.
Секунды тянутся. Замирают. И я вместе с ними.
Предатели смотрят на меня удивленно, а я бросаю на них гневные взгляды.
Вот бы их гром разразил…
Остаться здесь не смогу в любом случае. Начни Миша извиняться – меня на него вывернет. До того сильно отвращение.
Нет ни одного оправдания столь мерзкому поступку.
Измена – табу!
Он знал, какой я недолюбленной выросла – мама обожала исключительно Лёню, до меня дела ей никогда не было, и всё равно ударил по больному.
Миша делает шаг в мою сторону, и я отшатываюсь.
Осознаю полное к нему отторжение.
Нельзя быть таким жестоким! Нельзя! Я живая и очень любила его.
Мысли в голове смешались в одну зловонную кучу, мозг отказывается работать. Эмоции берут верх окончательно.
Мне безумно больно. Невыносимо. Смертельно.
Осколки разбитой жизни впиваются в кожу.
Искренняя любовь на предательство не способна.
Значит, он меня не любил. Никогда.
– Не прикасайся ко мне! – медленно проговариваю.
– Ада, нам нужно поговорить, – понятно, почему все считают, что он на переговорах хорош! Полная безмятежность. Будто бы я морковь попросила купить, а он принес свеклу. – Иди на кухню. Свари нам кофе. Я подойду через десять минут.
Непроизвольно у меня рот приоткрывается.
Вот так вот просто?! Может быть, мне ещё пойти прогуляться? Дать им время на новый заход?
– Бляди твои пусть тебе кофе варят! Придурок!
Молния залетает мне прямо в макушку. Осеняет! Навряд ли Алиса у него первая мымра!
Как долго он в дом грязь таскал?
Мы с ним в следующем месяце решили в клинику записаться, анализы сдать. Потихоньку начинали появляться мысли о маленьком.
Со страхом думаю о том, что было бы, успей я забеременеть.
Вот бы где ад начался!
Отнял бы малыша или принудил остаться с ним жить.
От обоих вариантом меня передергивает.
– Какой же ты конченый…, – я никогда ему не грубила. Сейчас с трудом себя обрываю.
– Ты забываешься, Ада. Забыла, где я тебя подобрал? – гнев искажает смазливые черты лица мужа.
Раньше он мне красивым казался. А сейчас магическим образом маска спадает. Ни голубые глаза, ни высокие скулы, ни ровный аристократический нос, ничто не под силу нутро гниющее скрыть.
– Нигде ты меня не подбирал! Я прекрасно жила без тебя! Мне моя жизнь нравилась!
Пусть недолго, но я сопротивлялась его ухаживаниям.
И не зря!
У меня был весь мир, а я выбрала яйцо протухшее, пусть и раскрашенное под Фаберже.
Дура! Какая же дура!
– Так нравилась, что боялась домой вернуться, – язвительно усмехается. Трусы, наконец-то, натягивает.
Презрительно фыркнув, разворачиваюсь и выхожу из спальни.
Алиса тихонечко смылась, пока мы ругались. Их нашей ванной слышится журчание воды.
Мне кажется, или им мало досталось?
Обида требует мщения!
Глаз цепляется за светильник. Стоит целехонький на своей ножке изящной.
Протягиваю руку и легким движением его на пол отправляю.
Вдребезги.
Оказывается, уровень удовлетворения заметно растет, когда делаешь обидчику гадость.
С собой я много не унесу, но и тут не оставлю!
Ослепительная вспышка в сознании! Она превращает мысли в реальность.
«Ада, как Вам удалось уничтожить столько произведений искусства?». Завтра я на такой вопрос, возможно, и не отвечу, но здесь и сейчас мне прикольно!
Кайф испытываю, лишая Мишу его любимых вещиц.
Несколько мгновений, и пол осколками покрывается.
Вазы из муранского стекла. Статуэтки, купленные мужем на закрытых аукционах.
Как вишенка на торте – карманные часы восемнадцатого века из чистого золота.
Починить на них циферблат – как небольшую квартиру на окраине Москвы купить.
Демон на ушко нашептывает, что я хороша!
