Часы звонко падают на пол.
С диким азартом на них наступаю.
Муж едва ли не воет. Старается меня оттолкнуть, но не успевает.
Характерный «хрясть» – мелодия для ушей, но только моих.
– Я тебе всегда говорила – их надо в сейфе хранить, хвастунишка, – касаюсь прокачанного плеча, когда он на корточки опускается и поднимает свою изувеченную прелесть.
Давай же, милый! Может, всплакнешь?
– Ада, блядь! – на большее его не хватает.
– Ну как, хорошо поебался? Понравилось, милый? – спрашиваю, невинно глазами хлопая.
Миша на ноги вскакивает.
То ли безумие, то ли отчаянье, но я не боюсь его.
Ударит? Так его измена похлеще любой физической боли была.
Какое-то время стоим с мужем посреди коридора. Смотрим друг на друга враждебно.
Алиса спряталась где-то.
Унылый конец моей сказочки.
Я правда считала себя везучей! И нет, не потому что мой муж из богатой семьи… Просто он был такой… заботливый, нежный, понимающий…
Заменил мне всех, кого я потеряла.
В душе все девочки мечтают любимыми быть.
Я никогда не хотела заурядного парня, которого приходилось бы упрашивать сходить на работу.
Не подумайте ничего плохого, я бы не стала дома сидеть. Тоже работала. Но стремление к лучшему – важнейшее качество в любом человеке.
И в этом Мише нет равных.
Я завороженно слушала, как он о своих проектах рассказывал. От него веяло позитивом, уверенностью и успехом.
Не считая рабочих моментов, в жизни я таких не встречала. Несколько месяцев ухаживаний, и я сдалась, по уши влюбившись.
А как равнодушной остаться?
Прилетаешь в новый город, а Миша уже встречает в аэропорту. На обратный рейс у него куплен билет, чтоб лететь со мной в одном самолете.
В полете он так смотрел на меня каждый раз, когда мимо проходила, что повизгивать от восторга и смущения хотелось.
До него на меня никто так не смотрел. Волнующе и чертовски многообещающе.
Куда это всё делось? Совсем ничего не осталось. Только боль и разочарование.
Пока он, засыпая меня ругательствами, поднимает с пола кое-какие уцелевшие вещи из тех, что я посносила с консольного столика, собираюсь уйти.
Миссия выполнена. Урон нанесен.
Уже плащик взять собираюсь, как натыкаюсь взглядом на пакеты, мной же и принесенные.
Идея искрит. В голове загорается ярко-красной лампочкой.
Глава 4
Ощущаю себя отчаянной дурой, но остановиться не могу.
Хорошо бы было уйти, сделав вид, что мне всё равно. Но такая безмятежность сейчас недоступна.
Муж и сестра.
Разве можно пережить подобное, не воя от обезоруживающей пустоты?!
Пытаюсь найти хоть одну причину, способную немного оправдать. Не ради них! Лишь бы боль в груди притупить.
Судорожно одергиваю себя.
Никаких оправданий быть не может! Ни одного! Предателей не прощают!
Нервно оглядываюсь, ища взглядом сумочку.
В голове столько мыслей, но ухватить ни одну не могу.
Пока ищу свою любимую вещицу от Gucci – чёрт, совсем не помню, куда её бросила, – несколько раз поглядываю на всё те же пакеты с покупками.
Идиотка! Подарочков всем накупила.
Лучше бы деньги оставила и жила на них безбедно несколько лет.
Приятненько сделать хотела! Эмоции вызвать. Но они, потратившись только на презервативы, переплюнули все мои старания! На раз.
Лишние несколько часов пришлось таскать подруг по бутикам.
Миша, Алиса и мама. Никого вниманием не обделила.
Мама.
Встреча с ней обещает быть фееричной.
Она безумно любит «Мишутку». Заранее с полной уверенностью могу её слова предугадать:
– Ада, ты не от мира сего! Таких мужчин не бросают. Где надо, глазки прикрой, где надо, приласкай, чтобы в следующий раз желания блядовать не было.
Легко говорить, когда у тебя муж был человек благородный.
Папа на маму даже голоса никогда не повышал. С работы торопился домой. Помогал ей с готовкой, а если надо, то и уборкой никогда не гнушался.
А мой принц оказался подлецом, да ещё и с двойным дном.
Больше двух лет моей жизни… Дни, наполненные любовью, нежностью, моей верой в долгое совместное будущее. По наивности я полагала – вместе будем до старости.
Хрупкое сердце сжимается. Ноет, причиняя невыносимую боль.
Кожу с себя содрать хочется, да разве это поможет?
«Ада, думай!».
Выжженная земля после себя – это отлично, но мне жить на что-то нужно будет.
После нашей свадьбы у мужа появилось много имущества, но делить его будет трудно, особенно если на приличного адвоката денег не хватит.
Заниматься благотворительностью – уходить с голой попкой и высоко поднятой головой – я не хочу.
Вот так вот. Только сейчас это осознаю.
Как там говорят: с поганой овцы…? Это как раз про Михаила Апрельского, моего мужа любимого.
Уйду сейчас в пустоту – сразу можно будет отсчет начинать, когда люди Кореева ко мне нагрянут.
Не просто так Алиска вспомнила про эту криминальную рожу.
Господи.
«А вдруг она специально для него постаралась?», – мысль настолько ужасна, что голова кругом идет.
Ну правда, не совсем же она конченая.
Миша неожиданно хватает меня за руку, разворачивая к себе лицом.
– Ада, успокойся. Ты ведешь себя глупо. Истеришь как ненормальная. Подумаешь…
От его наглости у меня даже сумочка, с таким трудом найденная, из рук выпадает. Содержимое со звоном по полу рассыпается.
Он шутит? Глупо?
Переспал с моей сестрой, а сейчас я ещё крайней останусь?!
– Я как раз таки нормальная! А вот ты пожалеешь! Каждый прожитый со мной год очень дорого тебе стоить будет. Не расплатишься.
Глаза Миши расширяются.
Секундная растерянность, после чего берет себя в руки.
– Хочешь сказать, я на тебя мало тратил?! Ты ничего не путаешь? Шмотки твои сколько стоят? Сколько жизней бы тебе потребовалось, чтобы на цацки такие накопить?
Он смотрит на мои серьги от Cartier.
Представьте, как эффектно было бы сейчас их снять и бросить в него. И глупо!
Я даже кольца не сниму. В них куча камней.
– Ещё больше потратишь, – произношу уверенно.
– Я тебя не отпускал, – произносит, когда я собираюсь уйти. – Понимаю, тебе неприятно…
Прикрываю ладонью рот и начинаю хихикать, а после и ржать.
Миша сегодня одну за одной выдает шедевральные фразы:
«Присоединяйся».
«Неприятно».
Более неуместных слов я и придумать не смогу.
Гигант мысли и бог ораторского искусства.
– Иди на хрен, Апрельский! – смехом давлюсь.
Стремительно истерика зарождается.
Мне ведь убраться отсюда нужно успеть до того, как накроет.
– Если бы я с твоим отцом переспала. Или, например, с дедушкой? – саму от мысли такой выворачивает. – Ты бы как это назвал? Легкий казус?
Миша хватает меня за предплечье и жестко встряхивает.
Притягивает к себе так близко, что я его дыхание на своей переносице ощущаю.
– Я бы убил тебя, поняла?! – чеканит, нависая надо мной.
Только сейчас я обращаю внимание на странный блеск его глаз. Шальной. Дикий. Пугающий.
Там, в спальне, я его списала на возбуждение, но сейчас мне так не кажется.
Каждый мускул его лица напряжен. Крылья носа раздуваются резко. Губы сжимаются в тонкую линию.
Пугаюсь и отталкиваю его от себя.
От неожиданности он пятится назад, наступает на осколки и, не удержавшись на ногах, падает на пол.
